Глава 9

Утром я проснулся первым. Солнце золотило небо из-за гор, но было ещё прохладно. А меня не отпускало ощущение, что кто-то пристально смотрит на нас. Я встал и осмотрелся. Василиса ещё спала, так что я завернул её в жилетку, Верещагин тоже храпел кверху носом. Шумела река, просыпались птицы. А с другой стороны горного потока стояли люди.

Я подошёл ближе, чтобы они могли рассмотреть, с кем им придётся иметь дело, если осмелятся пересечь реку. Хотя бурное течение надо ещё суметь преодолеть. Их было около дюжины. Одеты просто, но не оборванцы, на поясе оружие. У кого мечи, у кого кинжалы. Огнестрельного я не увидел, но это не значит, что его нет. Нас разделяло метров пятьдесят, с такого расстояния попасть не так-то просто, если ты не дуэльный стрелок или ветеран.

Бородатый и смуглый, в жилетке из овечьей шерсти, заговорил первым:

— Вы на земле моего господина! Всё, что здесь есть, принадлежит ему. И река, и лес, и кабан, которого вы съели.

— Кабаны твоего господина напали на нас.

— Значит, вы забрели на его землю!

Вот хренов Верещагин. Что он тут делал? Следил за нами? А затем ещё и втянул в неприятности… Вот и он. Проснулся и подошёл ко мне.

— Кто ваш господин? — спросил Верещагин.

— Князь Михайлов.

— Серьёзный человек, — шепнул мне Верещагин и крикнул пришельцам.: — Я младший сын барона Верещагина и приношу свои извинения!

— Нам не нужны извинения! — отвечал главарь, вытаскивая широкий загнутый меч. Обычный, кстати, но из хорошей стали. — Нам нужна плата за кабана и нарушение границы. Мы возьмём её!

Прихвостень князя Михайлова ткнул мечом нам за спины. Там спиной к нам сидела и вовсю уплетала шашлык княжна Онежская. Жилетка сползла с неё и оголила узкие плечи и идеально ровную спину с замечательной талией. Она не слышала разговора и, пожалуй, даже не подозревала, что тут гости. А я начал злиться. Сильно злиться. Вошёл в воду по колени и встал. Бушующая вода толкала меня, но не могла уронить.

— Тогда подойди и возьми! — крикнул я. Пусть только попробует сунуться на нашу сторону. Если сможет преодолеть пороги, я ему ноги вырву.

Главарь криво ухмыльнулся и покачал головой.

— Как тебя зовут, смельчак?

Я не видел смысла прятаться. Пусть знают, от кого получат на орехи, если захотят.

— Дубов. Николай.

— Хорошо, Дубов Николай. Ты думаешь, что река и твоя сила спасут тебя, но это не так. Мы ещё увидимся! И обязательно заберём то, что нам причитается!

После этих слов главарь развернулся и пошёл к лесу. За ним последовала его банда, и они исчезли среди деревьев.

Да, начало утра такое себе.

Я умылся в реке. Вода была холодной и освежающей. Вернулся к костру. Василиса уже оделась. Она выглядела посвежевшей и отдохнувшей и, как обычно, время от времени чихала. На гальку возле неё опустился иней.

— Надо уходить, — сказал я. — Эти люди знают, где брод, и могут в любой момент напасть.

— Согласен, — кивнул Верещагин.

В целом, если он не ведёт себя, как полный придурок, то с ним даже можно иметь дело. Вот как сейчас, когда сын барона или молчит, или со всем соглашается.

— А? — оторвалась от мяса Василиса. В её пальцах мясо сразу замерзало, так что она грела его прямо над огнём. — Куда? Зачем? Я ещё не поела!

— Ладно, ешь, но быстро, — махнул я рукой.

Заляпанная жиром княжна угукнула и смачно вгрызлась в новый кусок.

— Вкуснятина!

Знаю, сам вчера пробовал.

Пока Василиса завтракала, я оделся. Надоело ходить в одних трусах. Неизвестно, кто смущался моего вида больше — Верещагин или княжна. Хотя вторая скорее пыталась просто не спалиться, зато её пылающие щёки выдавали Онежскую с головой. Как будто совместной ночевки ей было мало. Хотя она могла не помнить, что мы спали вместе, так что, пожалуй, пусть так и думает.

Когда остатки кабана были съедены, я затушил костёр, и мы пошли в лес, держась просеки, протоптанной кабанами. Не совсем просеки, но я много времени провёл в лесах на землях отца, так что умел читать следы. Сейчас видел сломанные сучья, сорванный копытами лишайник и покалеченные деревья.

— Что вчера случилось? — спросила княжна, идя позади меня.

— Ты упала в реку. Я тебя спас.

— Надо же, я этого не помню. Всё проспала. Зато мне снилось большое тёплое облако, которое обнимало меня всю ночь. Я думала, это ты…

— Нет, — соврал я. Если её нянька об этом узнает, мне конец. — Я укрыл тебя жилеткой.

— Значит, ничего не было… — грустно сказала она. А потом ткнула кулачком в спину. — В следующий раз ляг со мной, чтобы согреть!

— Обязательно, княжна.

— Пообещай!

Вот ведь сумасшедшая!

— Хорошо, я обязательно лягу с тобой, если ты замёрзнешь.

— Всё, ты пообещал!

Я обернулся и увидел, как довольно улыбается эта проказница. Кажется, я попал. Но вообще, есть один вопрос, который я хотел решить, пока мы не вернулись.

— Эй, — я толкнул Верещагина. Легонько, чтобы обратить на себя внимание, но тот чуть не упал. — Как зовут?

— Алексей, — буркнул тот.

— Зачем следил за нами, Алексей? И не рассказывай сказки, что случайно забрёл на земли Михайлова.

— Я… ладно, да, я следил. Но не за вами, а за тобой. Но когда начался буран, я убежал и заблудился. А там и напоролся на кабанов. Дальше вы знаете.

— На вопрос ты так и не ответил.

— Ты оскорбил меня и бросил в озеро. Я искал способ восстановить справедливость.

Кабаны занесли нас довольно далеко от тропы. Земля то поднималась, то шла под уклон, а дороги всё не было видно.

— Восстановил? — спросил я, положив Верещагину руку на плечо. Так, для наглядности.

— Можно сказать, — он сглотнул. — Но не так, как я рассчитывал. Вы спасли меня, так что мы квиты.

— Нет, не квиты. Одно дело в озере искупаться, а другое — быть сожранным Костяными бородавочниками. Они, знаешь ли, любят жертву на клыки насаживать и носиться с ней, пока та орёт. Так что не квиты мы, и не мечтай. Ты мне должен, Верещагин, помни об этом.

Юноша застыл, как вкопанный, а я вышел вперёд. Он и так опять блуждать начал. Если и в этот раз заблудится, то уже пусть сам выбирается. Мы с княжной немного оторвались от него, но потом я услышал треск ломаемых сучьев. Всё-таки Алексей решил не отставать. Но шёл чуть поодаль, потому что от Василисы тянуло холодом с прежней силой.

— Коооль, — княжна дёрнула меня за жилетку сзади.

— Что? — оглянулся я через плечо. Она ехидно улыбалась.

— Я замёрзла! Возьми меня на ручки.

— Тут идти осталось-то…

— Я замёрзла и устала. Дальше не пойду!

Онежская топнула ногой, села на упавшее дерево и задрала кверху красный нос. Дерево сразу покрылось корочкой льда.

Вот ведь заноза!

— Ладно!

Я взял княжну на руки, и та сразу уткнулась мне в шею.

— Тёёёплый… — пробормотала она и засопела. Ну да, в тепле-то спать хочется.

Вскоре мы, всё же, вышли на тропу, где встретились с кабанами, и увидели там целую кучу людей. Несколько полицейских в форме и с собаками, которые метались туда-сюда и не хотели никуда идти. А при виде меня и вовсе поджали хвосты, спрятавшись за хозяевами.

Ещё заметил Сергея Михайловича, который стоял с озабоченным видом. Но самое главное, среди людей на вытоптанной полянке орудовала Тамара Петровна. Я бы даже уточнил: скандалила, потому как она собачилась с каким-то тощим и высокомерным человеком с бородкой клинышком и пижонским пенсне. Пижонским, потому что зачем в лесу пенсне?

— А я уверен, — цедил тощий, — что они двигались вниз по склону. Видите, эти следы? Совершенно ясно, что студент Дубов гнался за студенткой Онежской, догнал её, но споткнулся. Дальше у них произошло неконтролируемое падение, в результате которого они, скорее всего, погибли.

— Да тут слепому ежу ясно, — кричала нянька княжны, — что толпа кабанов кубарем скатилась вниз, а двое побежали в лес!

— Смею напомнить, я — главный следопыт Его сиятельства герцога Пятигорского, и я…

— Полный идиот! — перебила Тамара Петровна. И я с ней был полностью согласен.

— Кхм-кхм! — внёс свой аргумент я и поставил княжну на землю. Она сонно потянулась и помахала Тамара Петровне.

Нянька, кстати, была без привычных шуб. Она оказалась ростом чуть выше княжны, весьма коренастой и вполне себе мускулистой. И с мощной грудью. А ещё не такой уж и старой, как я думал. Лет тридцать пять-сорок. И вполне даже симпатичной. Кровь с молоком, как говорится

— Если ты, ирод проклятый… — начала наступать на меня, подбирая сумку.

Но её опередил Сергей Михайлович:

— Что случилось, Дубов? Вчера с директором мы решили, что вы уже вернулись в Академию, но вас до отбоя так никто и не увидел.

— Кабаны напали, — сказал я. — Один потащил княжну Онежскую в лес, и я бросился следом. Догнал у реки, но уже наступила ночь. А потом на нас этот набрёл, — я кивнул на Верещагина.

Про слежку Алексея за нами и людей князя Михайлова я решил не говорить. С этими я сам разберусь, а у Академии и так могут начаться проблемы из-за Светлейшего князя Якутии, если он узнает, что его дочь пропала на целый день. Вернее, ночь. Да ещё и с двумя парнями.

Нас отвели обратно в Академию. День ещё не закончился, так что я привёл себя в порядок и отправился на те уроки, которые успевал посетить. Скукота. Разве что занятие по Оружейному мастерству оказалось интересным.

Учитель, Вадим Матвеевич, мощный дядька с рыжей шевелюрой и пышными усами, мне понравился. Его голос гремел над аудиторией, и было видно, как ему самому нравится предмет.

Первый урок он посвятил огнестрельному оружию. Пистолетам, автоматам и винтовкам. В целом, принцип предельно простой. Никакой магии или алхимии, чистая физика. Ну ладно, ещё немного химии. Всё-таки реакция горения оружейного пороха — процесс химический, хотя начинается он после физического воздействия. А в остальном всё, как последние семьсот лет. Гильзы, пули, порох да капсюли. Разве что размеры орудий значительно выросли.

Обычная свинцовая пуля легко пробивала панцирь рядовой Саранче. А вот монстрам с металлическим панцирем, они были уже нипочём. И тут либо калибр побольше, либо бронебойные пули. Это была идея гномов. То же, что обычные, но внутри свинцовой оболочки сердечник из металла, из которого состоят панцири Саранчи. И только в гномьих кузницах могли плавить этот металл. Хотя, как я понял, металлическими могли быть не только панцири. Надеюсь, на одном из следующих уроков узнаю побольше об этих тварях.

Вечером полистал учебник и понял, что с огнестрелом у меня будут проблемы. Судя по стандартным размерам, мой палец в спусковую скобу-то не пролезет. А ведь ещё на крючок спусковой нажимать надо. Мда, посмотрим, может, во время службы в дружине на западной границе какую-то артиллерию под меня приспособят. Но до этого бы с Инсектом разобраться.

Перед сном заглянул к Онежской. Убедился, что все отопители в её комнате исправны, чем немало её расстроил. А нечего спать в моей постели. Мне не нравится, когда меня будят сумкой с ядрами. Вернулся к себе и занялся письмами, как и хотел. Одно Алисе, другое — князю Мечникову с благодарностями. Почерк у меня был крупный и некрасивый, поэтому, чтобы сэкономить бумагу, писал скупо и лаконично.

До этого момента я как-то и не осознавал, что приятно, когда есть куда отправлять письма. Может, потом даже попробую позвонить, если узнаю номера телефонов Алисы да князя. Адреса-то я выучил назубок. Как не запомнить, когда тебя то туда таскают, то сюда. А полицейский участок так вообще второй дом.

Решил отнести письма в почтовое отделение, которое находилось на первом этаже главного здания Академии, но едва вышел из комнаты, как столкнулся с Верещагиным. Алексей топтался у меня на пороге.

— Тебе чего?

Отрок аристократии сперва замялся, а затем чуть не топнул ногой, решившись на что-то. Спустя секунду я понял, что на какую-то тупость.

— Николай Дубов, я присягаю тебе на верность!

— А? На фига?

— Этого требует моя честь. Я обдумал твои слова и понял, ты прав. Ты спас мне жизнь, дал приют и пищу у костра, показав себя радушным хозяином и человеком чести. Поэтому прими мою присягу. Я буду твоим верным союзником и соратником пока не искуплю долг. В противном случае не вынесу позора и застрелюсь.

У этих дворян семь пятниц на неделе. То он тебя оскорбляет последними словами, то присягает на верность. Надеюсь, Верещагин действительно беспокоится о своей чести, а то в последнее время многие дворяне имеют привычку забывать свои слова. За такими хоть записывай. Только дуэли и спасают положение. Без них лжи было бы намного больше.

— Ладно уж, чёрт с тобой. Я принимаю твою присягу, — сказал я, помогая подняться Алексею. А то он аж на колено упал. — Вообще, я хотел тебя попросить потом, когда соберусь на рыбалку, червей накопать. И мы были бы квиты. Но если всё так запущено…

— Ч-ч-чего???

Онемевшего и побледневшего Верещагина я оставил наедине с собой. Пусть сам там разбирается. Ушёл искать почту.

Отделение работало до восьми вечера, но без пятнадцати было уже закрыто. И на что я надеялся? Хорошо хоть догадались ящик почтовый на стене поставить, туда я письма и кинул. Хорошо, что пара марок у меня затесалась. Но надо будет пополнить запасы, если собираюсь писать и дальше, а значит, придётся отстоять на почте очередь-другую. И где-то заработать денег. Надо будет поразмыслить на досуге над этим.

Свечерело, и на небе зажглись звёзды. На обратном пути я забрёл в парк Академии и нашёл искусственный пруд. В нём даже водилась разноцветная рыба. Некоторые студентки совали в воду ноги, чтобы рыба обкусывала их, и взвизгивали от щекотки. Я слышал о подобном способе каких-то омолаживающих процедур. Мол, рыбы мёртвую кожу съедают. Не знаю. Такую рыбу я бы есть не стал. Больно надо, ещё найду в потрохах чьи-нибудь ногти. Фу. Но порыбачить бы хотел, только не здесь. А на том озере, где вчера были с директором, но когда я ещё туда попаду…

Так что я просто сел на лавочку неподалёку и смотрел на воду. Вокруг остальные скамейки заняли или парочки, или озабоченные студенты, которые делали вид, что не смотрят на бегунью-оркессу, которая методично нарезала круги по парку. А посмотреть, надо признать, было на что.

Бронзовая кожа в свете фонарей лоснилась от пота, крепкую грудь облегал топ настолько тонкий, что были видны торчащие соски, а просторные штаны не могли скрыть подкачанную задницу девушки. Чёрные, будто с проседью, волосы она собрала в конский хвост. Из-под пухлой нижней губы торчали два маленьких клыка. На её красивом лице это выглядело сексуально.

Но мне было не до этого. Я смотрел на воду, рыбок и думал, где раздобыть денег. Рано или поздно они мне понадобятся. Возможно, у отца были какие-то накопления, но пока я не вступил в наследство, мне их не видать. Просить у князя Мечникова я считал ниже своего достоинства. Он и так сильно помог. Какой же из меня барон, если не могу сам себя обеспечить?

Оркесса пробежала мимо меня и обдала мускусным запахом пота. Он был довольно сложным. Немного древесный, с ароматом горного воздуха и примесью чего-то похожего на шоколад. Приятный запах.

Ещё я мог устроиться на постоянную подработку. Ну как мог. Постоянную подработку есть шанс найти в самом Пятигорске. Это достаточно большой город и крупный торговый узел. Через него ходит много караванов в Османскую империю и обратно. Наверно больше сотни развлекательных заведений, которые работают круглые сутки, куча строек. В общем, для такого, как я, работёнка найдётся. Вот только одна проблема. До Пятигорска час ходьбы. Час туда, час обратно. От Академии утром и вечером ходит поезд. Вот только ходит он исключительно по выходным. Так что пока этот вариант отпадает.

Оркесса снова пробежала мимо меня. На этот раз медленнее. Движения её были плавные и изящные. Устала, что ли?

Есть другой вариант. Разовые подработки. В каждом городе есть бюро заказов. Там размещают объявления на разовые работы. Выкопать бассейн, отработать ночь в клубе вышибалой, убить бандита или монстра. Наверное, это самый хороший вариант подзаработать. В ближайшие выходные попробую смотаться в Пятигорск и подыскать работёнку. Решено.

Я откинулся назад на скамейке и прикрыл глаза. Вдыхал прохладный ночной воздух. Он пах снегом и свежестью. Услышал шорох щебёнки под чьей-то торопливой поступью. Ко мне кто-то подошёл. Я снова почуял приятный мускусный аромат. Женский недовольный голос произнёс:

— Ты меня специально не замечаешь?

Отправить