Глава 21

В горах Кавказа

Овощной поезд, потайной отсек

Примерно в это же время

 

Древняя османская поговорка гласила: двух тушканчиков одной стрелой. Именно ею руководствовался Бурак, сын военного министра Ахмед-паши, когда составлял свой план. А план был чрезвычайно прост. Опять же Бурак, как и его отец, считали, что чем проще план, тем больше шанс, что всё пройдёт гладко. А чем план сложнее, тем выше вероятность, что что-нибудь пойдёт не так.

Поезд замедлился, а вместе с ним и гулкий стул колёс по рельсам, и пол слегка накренился. Они забирались в гору.

Состоял план в следующем. Бурак и отряд элитных янычар тайно проникают на территорию Российской Империи, используя потайные отсеки в вагонах с помидорами. Обычный торговый поезд не вызовет подозрений у русских. Сами воины будут одеты в российское обмундирование. Как только поезд прибудет на станцию этой ночью, они покинут своё укрытие, убьют всех свидетелей и персонал небольшого полустанка где-то в горах и направятся на одну из погранзастав русских. Там их будут ждать. Бурак уже договорился с гнилой аристократией русских.

Как там звали тех троих? Разумовский, Короленко и Михайлов. Глупые русские фамилии. Даже шайтан не выговорит.

Бурак зло и презрительно сплюнул себе под ноги, вспомнив, с кем ему пришлось договариваться. Ничего, ему удалось их обмануть. Люди этих князей и герцога будут ждать на погранзаставе высоко в горах. Они думают, что это очередная операция по провозу контрабанды, но в этот раз всё будет не так. Да, они возили контрабанду в обе стороны, чтобы усыпить бдительность дворян. Только затем, чтобы сегодня ночью убить на заставе всех до единого и занять их место.

Затем настанет время для второго этапа их плана. Часть отряда покинет заставу и нападёт на османских пограничников, а вторая часть отряда поддержит их огнём миномётов с самой заставы русских. Чтобы внезапное нападение выглядело правдоподобно Бураку и его людям придётся убить несколько десятков подданных Империи султана Сулеймана. Маленькая, но такая необходимая жертва. После этого ещё один отряд янычар «контратакует русских» и отгонит их обратно к границе. Бурак со своими людьми исчезнут, оставив на заставе лишь трупы русских.

Так все доказательства вероломного нападения Российской Империи окажутся в нужных руках. И это станет прекрасным поводом объявить войну.

При мысли об этом Бурак улыбнулся и провёл ладонью по небольшой, чёрной, как крыло ворона, бороде. Он был высок и красив, пользовался бешеной популярностью у женщин — особенно у иностранок, охочих до османской экзотики. Бурак не противился. Ему нравилась популярность. Но мечтал он о карьере генерала, а отец пообещал, что если он успешно проведёт эту операцию, то даст командовать целой дивизией.

(Автор не знает османского языка, поэтому османскую речь будет помечать «осм.»)

(осм.) — Мой господин, — к Бураку подошёл один из его воинов, смуглый и гладко выбритый, только глаза блестели в полумраке вагона, — скоро мы будем на месте.

(осм.) — Хорошо, Исмаил, готовь людей, — кивнул Бурак. — Проверьте винтовки, наденьте глушители и примкните штыки.

(осм.) — Да, мой господин.

Исмаил отошёл. Послышались тихие команды янычара, защёлкали затворы, залязгали присоединяемые штыки. Бурак попытался ослабить воротник мундира, который натирал шею. И как русские ходят в такой форме?

Вдруг поезд, лязгнув колёсами, остановился. Прибыли. Лёгкое волнение, с которым боролся Бурак всю дорогу, улетучилось. Так происходило каждый раз, когда наступала пора действовать.

(осм.) — Вперёд! — скомандовал Бурак. — И помните: ни слова по-османски!

Двери нескольких вагонов синхронно открылись, и на пути спрыгнули солдаты в русской форме. Они слепо заозирались, потому что оказались в полной темноте. Ночи в горах, конечно, тёмные, но на полустанке должны гореть фонари. А туткромешная мгла.

— Что происходит? — послышался вопрос на ломаном русском от одного из воинов.

— Где мы?

— Это не похоже на станцию для поезда.

Когда глаза немного привыкли к темноте, Бурак увидел, что они оказались в тоннеле.

(осм.) — Шайтан подери этого машиниста! — зло воскликнул он, позабыв собственный приказ. — Почему мы остановились в тоннеле?

Разъярённый, он направился к голове поезда, как вдруг впереди зажёгся яркий свет, ослепивший его. А затем по ним открыли шквальный огонь.

— Мочи басурман! — разнеслось эхо по туннелю.

(осм.) — Засада! — закричал Бурак, воздвигая перед собой каменную преграду. — Уходим! Уходим!

В поезде их наверняка ждёт смерть. Поэтому они двинулись к выходу из тоннеля, отстреливаясь из винтовок. Из-за яркого света прожекторов врага они не видели, и янычары умирали один за другим. Пули свистели и взвизгивали, рикошетя от стен.

(осм.) — Цельтесь в огни! — зычно скомандовал Исмаил.

Их предали. Их нагло предали!

Бурак заскрипел зубами. Он доберётся до этих проклятых русских. Обязательно доберётся!

Из продырявленных пулями вагонов стекал сок помидор и смешивался на земле с кровью янычар. Они отступали, теряя всё больше людей. Бурак попытался воздвигнуть каменную преграду на весь тоннель, но её тут же разбили артефактным снарядом, убив каменными осколками ещё несколько человек.

Русские и артиллерию подвезли! Их точно ждали!

Вскоре отступление превратилось в бегство. Янычары, забыв о воинской чести, бросились бежать. Тоннель вывел их на дно небольшого ущелья, по которому проходила железная дорога. Вверху мерцало самоцветами звёздное небо.

Стоило османскому отряду выйти, как на склонах вспыхнули маленькие огни. А через секунду рой пуль ударил по оставшимся людям Бурака.

«Да падёт небо на головы этих проклятых русских! Их коварство не знает предела!» — успел подумать Бурак, пытаясь воздвигнуть каменный купол. Вдруг, всего на миг, перед ним появился человек с тонким мечом и тут же исчез. Бурак не успел разглядеть его в темноте. Увидел только серые глаза, а потом схватился руками за распоротое горло.

Через минуту всё было кончено.

* * *

Баня Пятигорской академии

Сейчас

Николай

 

Я открыл глаза. Проблема не исчезла. Хотя чему я удивляюсь? Это же банда проблемных женщин, они их создают каждый день и не по разу!

Девушки побросали веники и стали забираться на лавки, потому что корни дриады ползли к ним по полу. Вряд ли намерения у них были добрые. Пришлось сесть, чтобы всем хватило место, и деревянные полки застонали от нашего веса. В основном, правда, от моего.

Тем временем зелёные побеги забрались на потолок и проросли вниз. Спрятали за собой светильники, и парную окутал зеленоватый полумрак. Вскоре и Маша окончательно заросла так, что мы больше не могли её видеть. Знали только, что она где-то там.

Корни и стебли оставляли нам всё меньше пространства, прижимая к печке. Её они не трогали — видимо, слишком горячая.

Эх, блин, придётся руками эти сорняки вырывать.

— Ай! Оно колется! — отдёрнула ногу княжна от очередного побега и, шевеля задницей, перебралась ближе к мне.

«Маш, ты там как?» — я мысленно обратился к дриаде.

«Я? Я… н-нормально. Но ничего не вижу».

«Ладно, я сейчас буду рвать эти побеги. Если будет больно, придётся потерпеть».

«Я выдержу!»

Как скажешь, Мария, как скажешь.

Я спрыгнул на ещё свободный кусок пола и схватил охапку спускавшихся с потолка стеблей. Собрался рвануть и в последний момент ощутил нечто очень странное. Как будто со мной пытался поговорить маленький лес.

«Кажется, оно живое», — сообщил я дриаде.

«Ясен пень, оно живое! Из меня же растёт!» — прозвучал в моей голове её возмущённый ответ.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Использовал магическое зрение и… обомлел. Цвет магической ауры дриады был зелёным. А цвет побегов — бирюзовым! Словно это отдельное существо. Но… Как это возможно?

Поделился своими наблюдениями с Марией.

«Не поняла», — отвечала она.

— Коля, мы тут сейчас зарастём! — в отчаянии крикнула княжна.

— Какая же ты тяжёлая… — простонала Лакросса.

— Да как ты смеешь… Я тебе не Вероника! — паниковала Василиса.

А синеглазка отвечала:

— Я тут вообще ни при чём!

Я оглянулся на эти ходячие проблемы и зыркнул так, что они сразу замолчали. И замерли в очень странной позе. Все они забрались на самую верхнюю полку, внизу сгрудились Лакросса, Вероника и Агнес, прижимая к себе ноги, а сверху на них пыталась залезть княжна. Вокруг все было в побегах. И мои ноги тоже. Они пытались проколоть мою кожу, но, к счастью, у огров она толстая.

«Чёрт его знает, как ещё это можно объяснить, — отвечал я дриаде. — Но эти побеги обладают разумом. Или зачатками разума. Что-то вроде Инсекта».

«Инсекта? Ты уверен?»

«Да. Сама посмотри».

На какое-то время дриада замолчала, а потом воскликнула:

«Это… Это невозможно! Я думала… но ведь семьсот лет прошло! Коля, прошу… Не убивай его!»

«И не собираюсь, если получится договориться».

Странно, что она сказала «его». Как это понимать? Ладно, потом разберёмся. Я сжал стебли в кулаке и попробовал обратиться к ним. Хорошо, что у меня Дубовый Инсект. Он в этих делах оказался отличным подспорьем. Можно сказать, что я почти дриада. Но лучше, конечно, так не говорить. Ещё посчитают за монстра и начнут за мной охоту. Маша-то здесь на птичьих правах по сути. Пока её принимали за аристократку со странным Инсектом, а не за монстра из северных пустошей.

Когда я общался с лесом, прикоснувшись к дереву, то ощущал его, как что-то огромное и непостижимое. Некий высший разум, живущий по иным законам, но дружелюбный к единственному за много лет собеседнику. А здесь ощущения оказались иными.

Это было нечто маленькое и не до конца разумное — клубок противоречий, инстинктов и эмоций. Что-то непонятное, но имеющее некую цель. Плохую цель. Оно мстило за какую-то обиду.

Сперва я попытался быть добрым, обращаясь к неизвестному существу своим разумом, но меня окатило такой волной гнева, что я чуть сам ему не поддался. Тогда я сжал стебли так, что по пальцам побежал зеленоватый сок. Рост побегов резко остановился.

Оно боялось.

Да, кулаком и добрым словом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. Мой жизненный девиз. И сейчас он тоже сработал.

Затем я смог проникнуть в чувства существа и понял, что его обида направлена на дриаду. Это странно… Что, если им просто поговорить? Маша как дриада могла управлять растениями, но говорить с ними мог только я. Зато она могла использовать семечко в моей губе как… ретранслятор, что ли. Я предложил ей это, и она согласилась.

Не знаю, о чём они там болтали, но вскоре побеги, что уже по пояс сковали меня, начали врастать обратно. Девчонок они тоже уже почти схватили. По крайней мере, Лакроссу, Агнес и Веронику стебли опутали по рукам и ногам, начали забираться на остальное тело. А княжна пыталась освободить подруг, и её саму схватили.

Но всё было позади. Побеги отступали. Через пять минут перед нами появилась дриада, сидящая на коленях. Она что-то держала в руках и не сводила с них взгляда. Корни и стебли окончательно исчезли, вобравшись в небольшой комок. Он был похож на ожившую траву, которая шевелилась и перекатывалась внутри. Странная штука, короче.

Я подошёл к Маше и опустился рядом на одно колено. Она подняла ко мне заплаканные глаза и срывающимся голосом прошептала:

— Семь веков, Дубов. Семь веков я не знала, что с ним.

— С ним? — не понял я.

Дриада опустила свои янтарные глаза к полу и начала неторопливый рассказ. Девушки, спустившись с полок, тоже решили послушать.

— Когда пришла Саранча, я была замужем. Сейчас я не вспомню даже его лица, но тогда… тогда мы были молоды и счастливы. В те годы модно было заводить детей, когда встанешь на ноги, построишь карьеру и всё такое, но мы с мужем решили не ждать этого момента. Для ребёнка всегда будет некогда. Всегда можно найти отговорку, чтобы отложить событие. А за это время всякое может случиться, поэтому мы решили не выжидать. Но всё равно не успели. Нашествие началось, когда я была на пятом месяце. Меня и мужа скосил вирус. Он его не пережил, а я, когда очнулась после месяца лихорадки, не увидела живота. Врачей болезнь тоже не миновала, многие погибли, поэтому никто не мог мне сказать, что произошло с сыном. Ни записей, ничего. Я решила, что потеряла его. А затем начала превращаться в дриаду и ушла в леса, пока люди не решили, что я агент Саранчи, и не расправились со мной. Тогда многие сходили с ума от страха и паранойи. А дальше вы знаете… А он, оказывается, всё это время был со мной.

— Как это возможно? — изумилась княжна.

— Да, дела… — скрестила руки на груди Агнес. — С механизмами всё куда проще и понятнее, чем с живым организмом.

— В те годы наши шаманы разгоняли страх и паранойю среди племён, — кивнула Лакросса. — Чтобы получить больше власти, убрать с дороги неугодных. Это была настоящая истерика, и погибло много честных воинов. Ты сделала верный выбор, дриада.

А Вероника просто расплылась в глуповатой улыбке умиления и прижала руки к груди.

— Ребёноче-е-ек…

— И всё-таки, — посмотрел я на Машу. — Почему сейчас?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Думаю, это твоё семя пробудило его.

— Моё семя? — Брови у меня поползли вверх. Я вспомнил золотой жёлудь, подаренный Матерью Леса. Но как он мог повлиять на дриаду? Она всего пару дней провела рядом с ним, а потом его посадили под старым дубом в моём поместье. — Но оно же в Ярославле…

— Что-то у нашего похотливого монстра сегодня кровь никак обратно в голову не вернётся, — хмыкнула Василиса.

Остальные покачали головами, с немым укором глядя на меня.

И тут до меня дошло.

— А-а-а! Моё семя! — я обрадовался своей догадке, но потом опять нахмурился. — Всё равно не понимаю.

— Я тоже, — робко улыбнулась дриада, вытирая одной ладонью слёзы.

— А он потом тоже дриадой станет? — спросила Агнес с интересом.

— Не думаю.

— Странно… — протянула зелёная мелочь. — А как вы вообще размножаетесь тогда?

— Агнес, сейчас не время, — одёрнул её я.

— Ладно, ладно… — вздохнула та.

А я снова обратился к дриаде:

— Ему нельзя здесь оставаться. Ты должна немедленно уходить, пока кто-нибудь не почувствовал идущее от него магическое излучение.

— Тогда… тогда что мне делать? — В глазах Маши появилась паника, и она судорожно прижала комок к груди. — Вернуться на север? Но там так холодно…

— Есть одна идея, — подмигнул я.

— Да, муженёк, с тобой не соскучишься, — игриво шлёпнула меня по заднице Агнес, когда я озвучил мысль.

Шлёпнул её в ответ. Звук получился звонкий, а девушка слегка подлетела в воздух, но осталась довольной.

* * *

Следующие несколько дней прошли размеренно. Дриада уехала сначала на виноградники, где она посадила своего сына. Хоть это и звучит странно, но так и есть. Только в землю, а не тюрьму. Мы выбрали самый заброшенный участок виноградника, где рос богатый маной сорт ягод. Теперь маны там станет ещё больше. А ещё рядом поставим несколько теплиц для разных редких растений, которым нужна богатая энергией почва. И нет, это не эксплуатация детей. Просто по мере развития, как считала Маша, её детище будет выделять всё больше маны. И чтобы её не заметили, энергию нужно утилизировать. Так что мы просто совместили полезное с полезным. Да и дриаде будет спокойнее, потому что за побегом будет приглядывать лично Валико.

Кстати, думаю, что рядом с таким источником маны и его способности целителя станут сильнее. А целитель в команде — хорошее подспорье практически в любой ситуации.

Мы же с девушками вернулись к учёбе. Учебники, домашние задания, практика и лекции, а у меня ещё и тренировки с Сергеем Михайловичем. Пока что он всё ещё часто одерживал надо мной верх за счёт опыта и стратегии. По утрам я сам тренировал девчат, передавая им знания Сергея. Короче, время даром не теряли. Особое внимание я уделил урокам по манапользованию. Преподаватель Галина Афанасьевна весьма удивилась моему интересу к её предмету.

— Знаете, молодой человек, — говорила пожилая учительница мягким голосом, — вы один из немногих серьёзно настроенных аристократов на моей памяти. Обычно люди, едва освоят Инсект, забывают о другой способности. А ведь она есть у каждого, кто способен управлять маной. Просто многие не принимают всерьёз эти способности из-за их слабости. Зачем нагонять туман на врага, если можно обрушить на него шторм со смертоносным градом?

В целом, я был согласен с такой позицией. Но никогда не знаешь, что тебе пригодится. Через несколько уроков, перебирая всевозможные варианты, выяснил, что я могу исцелять. Но только растения. Чёрт его знает, зачем мне это нужно, но в самом деле. Вдруг пригодится? Особенно если учесть, что в моём окружении есть дриада.

Всё остальное свободное время работал в алхимической лаборатории. Рецепт пилюли оказался весьма непрост, но Морозова переписала всё досконально, так что в успехе я не сомневался. Просто нужно постоянно следить за процессами, чтобы не напортачить. От помощи Агнес, хоть она и хороший алхимик, я решил отказаться. Слишком уж боялся довериться кому-то ещё в таком деле. Лучше самому. Времени пробовать ещё раз уже не было. Турнир на носу.

Спустя неделю я закончил и вымотанный рухнул на постель, проспав почти сутки кряду. Блин, опять придётся учебники читать, чтобы наверстать пропущенное. Но это потом. А сейчас…

После обеда собрал всех четверых девушек на арене академии. Директор дал добро для тренировок там.

Внутри было тепло, потому что сверху огромное пространство арены закрывал купол из бронированного стекла, создавая эффект теплицы. Зеленела трава на полях, сквозняк вверху качал верхушки деревьев небольшой рощицы по центру. Лакросса, одетая в короткий топ и облегающие шортики, прямо-таки горела энтузиазмом. Когда я вышел на поле, она отжималась. Увидев меня, вскочила, рядом с ней встали Вероника, Агнес и княжна.

— Ну и зачем ты нас всех сюда притащил? — зевнула сонная Василиса и облокотилась о гоблиншу, прикрыв глаза. Агнес дёрнула плечом, чуть не уронив соню.

— Тренировка? Наконец-то нормальная тренировка⁈ — воскликнула Лакросса и разрезала воздух боксёрской двоечкой.

— Нет, — качнул я головой и, загадочно улыбаясь, высыпал из чёрного мешочка на ладонь горсть зелёных продолговатых таблеток. — Лучше! Пилюли тренировки!

Отправить