Глава 11

Где-то в пригороде Пятигорска

Альфачик

 

Огромный волк летел по лесу, ломая кусты и сухие ветки. Сучья цеплялись за шерсть, пытались процарапать его шкуру, но Лютоволку было всё равно. Шкура его толстая, такой чепухой не пробьёшь.

Альфачик легко отталкивался от земли, взрывая землю когтями.

«О да, как мощны мои лапищи!» — думал он своим волчьим сознанием.

Наслаждался каждым движением, каждым толчком, каждым сокращением могучих мышц. Хозяин, от которого всё время едва уловимо, но вкусно пахло лесом, позаботился о том, чтобы Альфачик стал сильнее. Он уже намного сильнее своих братьев.

Иногда он скучал по ним, но знал, что так будет лучше для него. Ведь он теперь навеки связан с хозяином.

Сквозь голые корявые ветки деревьев проглянул серп луны на тёмном небе. Лютоволк вскочил на вершину небольшой скалы и поприветствовал её:

— Ау, ау, ау-у-у-у!

Его вой далеко разнёсся над спящим лесом. В небо вспорхнули стайки птиц, пролетавший неподалёку филин от испуга сбился с курса, зацепил крылом ветку и рухнул, как подбитый самолёт. Альфачик, путешествуя с дубовым хозяином, уже видел этих странных механических птиц в небе. Он не понимал, как они держатся в воздухе, но при этом не машут крыльями.

На миг он склонил голову, задумавшись, но вдруг увидел внизу то, что искал. Свет ламп железной повозки прорезал ночную мглу и двигался по извилистой дороге.

Альфачик принюхался, используя своё магическое чутьё. Да, это он был он. Как хозяин и говорил, этот самец обязательно захочет проведать семью.

Его когти сорвали мягкий дёрн со скалы и проскрежетали по камню, оставив глубокие борозды. Лютоволк сорвался с места и бросился наперерез цели.

Догнав её, Альфачик не стал выскакивать на дорогу, а продолжил неторопливо бежать по лесу вдоль дороги, преследуя повозку. В темноте увидеть его было невозможно. Лишь изредка сверкали жёлтые глаза.

Целый час он гнался за железным механизмом, который пах маслом, нефтью и кожей убитых животных. Тот то ускорялся, то замедлялся, пока не приехал на берег небольшого горного озера в очень уединённом месте.

Лес здесь глухой и густой. Судя по запахам, человек в этих местах ступал крайне редко. На берегу стоял небольшой домик из дерева, из его окон на землю падали жёлтые лужи света. Безлошадная повозка остановилась у крыльца, и из машины вышел самец. Альфачик чуял, что тот обладал большой силой, но всё равно от него пахло тревогой.

— Саша! Маша! — прокричал человек.

На крыльцо вышел ещё один человек в белой рубашке, чёрной жилетке и таких же штанах. Он был сильно старше самца. Лютоволк наблюдал за ними из укромного места.

Пожилой обрадовался, от него пахнуло радостью, и он прокричал:

— Госпожа! Хозяин приехал!

— Максим! — тут же выскочила из дома самка. Очень красивая по человеческим меркам.

— Папа! — следом выбежала самка поменьше. Сильно меньше.

Втроём они обнялись, и от самца перестало нести тревогой. Она сменилась радостью, и люди вошли в дом.

Альфачик не шевелился. Он ждал. Вскоре за повозкой сильного самца остановилась ещё одна, абсолютно чёрная и бесшумная. Её лампы не горели. Открылись створки и вышли несколько человек. Тоже самцы. И сильные. Лютоволк давно их учуял. Ещё когда преследовал самца, которого приказал охранять дубовый хозяин.

Зверь подкрался ближе и услышал часть разговора:

— Ты и ты заходите с чёрного хода, а мы войдём через парадный, — шептал один из самцов, самый сильный и старый. — Упустите герцога, и я к вам сам с чёрного хода зайду! Всё ясно?

— Ясно! — тихо отозвались остальные.

Вот только далеко уйти они не успели. Альфачик глухо зарычал и одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние. Тут же вцепился зубами в шею самого сильного. Сжимал, пока она не хрустнула. А затем начал рвать и метать, не обращая внимания на тихие хлопки оружия.

— А-а-а! Моя нога! Моя нога! — заорал кто-то. — Я не чувствую ногу!

— Гоша! Дак ведь её у тебя нет!

* * *

Герцог Билибин услышал крики и странный шум снаружи. Выхватил небольшой пистолет и выскочил наружу, готовый сразу вступить в бой. Мимо крыльца пролетело что-то огромное и косматое и исчезло среди густых ёлок.

Герцог заметил, что за его машиной стоит ещё одна, абсолютно чёрная. Он подбежал к ней и увидел, что земля здесь пропиталась кровью, а вокруг валялись четыре разорванных тела.

* * *

Казино «Змей Горыныч»

Николай

 

После вопроса молодого брюнета в приталенном костюме с узорами и белой рубашке за столом для покера повисла гнетущая тишина. Только, будто за пределами некого купола, глухо звучала музыка, слышался смех и звон монет.

— Барон? — взглянул на меня граф Акрапович, проследив за взглядом парня. — Какой же это барон? Это мой телохранитель.

Юнец скривился в презрительной усмешке:

— Так он вам не сказал? Какая досада, господин Акрапович, что ваш работник вас обманул. Это барон из одного очень обнищавшего рода. И судя по тому, что я вижу, его положение никак не поправилось. Он то вышибалой работает, то телохранителем…

И тут я вспомнил, где видел уже этого гадёныша. Когда работал вышибалой в Шишбуруне. Парень пытался попасть внутрь, козыряя именем своего отца, князя Михайлова. Который, кстати, являлся одним из владельцев этого казино. Как тесен мир, оказывается.

— Ах, это… — с улыбкой протянул граф Акрапович. — Ну, кто из нас не оказывался в трудной жизненной ситуации? Такие вещи закаляют характер.

— Я не оказывался. — Презрительная усмешка снова искривила губы княжича.

— Оно и видно, — с хищной улыбкой развёл руками адвокат.

— Ха! — хохотнул пузатый аристократ.

— Я сыграю, — сел я на последний свободный стул.

Девушки с тревогой уставились на меня, но я подмигнул им, и они успокоились, вернувшись к роли дорогих куртизанок.

Все пять мест за полукруглым столом теперь оказались заняты. Я сидел с левого края, прямо напротив — граф Акрапович, слева от него тот пузан. Он представился бароном Выготским. Слева уже от него сидел тот самый Михайлов. А справа от меня, худощавый блондин, виконт Звонцов. Это не считая красоток, сопровождавших каждого, кроме меня.

Я выписал чек на круглую сумму и тут же обменял их на фишки у Агнес.

— Меняю двадцать тысяч рублей! — громко прокричала она.

Всё должно быть взаправду.

— Похоже, намечается серьёзная игра, — тихим шипящим голосом произнёс виконт Звонцов, отпивая из фигурного бокала цветастый коктейль.

Красивая рыжая девушка приобняла его сзади, провела рукой по груди, запустив пальцы между пуговиц, и отпила из той же трубочки, что аристократ.

— Ага! — гаркнул барон Выготский. — Наконец-то! А то надоели уже эти детские ставки. Моя бабуля больше ставит!

Агнес ловко раздала по две карты каждому.

— Блайнд — сто рублей! — озвучила она.

В этом кону большой блайнд кидал я, а малый — сидевший передо мной барон Выготский.

Выбросив пару фишек по пятьдесят рублей каждая, посмотрел свои карты.

Что ж, игра началась. Заставлю этого придурка страдать морально и финансово.

* * *

Задача у княжны Онежской была простая: привлечь как можно больше внимания к своей персоне. Сыграть роль наживки. Погибшие девушки, как бы это печально ни звучало, отличались красотой. Так что Василисе было приятно, что Дубов для этой роли выбрал именно её. Это с лихвой компенсирует пропущенные ею приключения в столице.

А то подруги уже все уши прожужжали, как они жили в Императорском дворце, ходили на бал, ездили на гигантском лосе, гостили у дриады… И ещё кучей всего интересного занимались!

В общем, у княжны был целый ворох причин показать себя во всей красе. И она постаралась как следует. Стала выглядеть немного старше своего возраста благодаря макияжу, но это ничего. Зато, когда она вошла в зал, львиная доля мужчин проводили её глазами, а охранник, который обыскивал её с помощью специальной палки-детектора, аж чуть сознание не потерял. И Дубов. Княжна заметила, как он смотрел на неё. И от этого взгляда приятно заныл низ живота.

Спустя полчаса Василису уже несколько раз пытались угостить. Всем она представлялась графиней Павловой из маленького и бедного рода, о котором конечно же никто не слышал. Оно и к лучшему.

Графиня Павлова прошлась по залу. Сделала пару осторожных ставок в рулетку, сыграла партию в блэкджек. Немного выиграла, немного проиграла и осталась при своих. Ещё несколько мужчин проспонсировали её игру, чтобы она посидела с ними за одним столом и скрасила их вечер. Она с радостью соглашалась на это, всем видом показывая, как наслаждается каждым знаком внимания. Дворянам нравилась такая её реакция. Она позволяла им чувствовать себя мужчинами.

К несчастью, у ухажёров все пальцы были на месте, а на холёных ладонях — ни одного пореза. Слегка разочарованная лже-графиня вернулась к барной стойке и позволила очередному герцогу себя угостить, ведя с ним непринуждённую беседу.

Она не опасалась за свою жизнь. Чувствовала, что от стола, за которым Дубов и граф Акрапович играли в покер, за ней внимательно следят. Хотя княжне ни разу не удалось поймать взгляд Коли.

— Ай! — шикнул сидевший рядом с ней высокий и симпатичный герцог. Он обжёг руку о внезапно покрывшийся ледком бокал. А потом ещё и чихнул: — Апчхи!

Василиса опомнилась. Похоже, она слегка разозлилась, что не может поймать Колин взгляд, и потеряла контроль над Инсектом. Извинилась перед ухажёром и ушла в дамскую комнату припудрить носик. А заодно взять себя в руки и снова начать контролировать свой дар.

Когда княжна вернулась в зал, она заметила, как часть крупье уходит от своих столов, а их места занимают новые. Подошла к столу с рулеткой и сделала небольшую ставку на красное. А затем заметила кое-что, что снова заставило её потерять контроль и чуть не заморозить колесо рулетки.

* * *

Краем глаза я приглядывал за Василисой. Она пользовалась огромным спросом у мужчин: каждые пару минут к ней то один подходил, то другой. Даже сидящие за покерным столом Звонцов и Выготский нет-нет да смотрели в сторону роковой красотки. И граф Акрапович пару раз восхищённо цокнул языком. А потом продолжил наслаждаться тем, как Вероника и Лакросса играют роли куртизанок. То обнимут его, то на колени сядут. В общем, выглядела троица крайне правдоподобно.

Только Михайлов, взглянув на княжну один раз, больше не смотрел в её сторону. Хотя в его движениях появилась некоторая нервозность, а пальцы, затянутые в чёрные перчатки, начали путаться в картах.

Первая партия закончилась. Адвокат взял небольшой банк в пару тысяч рублей, и началась вторая партия. Большой блайнд перешёл к нему, мне же достался малый.

Граф Акрапович вёл себя, как турист, приехавший на горный курорт сорить деньгами. Он громко радовался каждой своей победе, а проиграв, только смеялся, выписывая всё новые чеки. Ну да, эти расходы лягут потом на герцога Билибина, так чего бы не поиграть в своё удовольствие? Он вёл довольно тонкую игру. Если бы я не знал адвоката и его мастерское владение игрой в техасский холдем, то ни за что не поверил, что все его действия — мастерский долгоиграющий блеф.

Когда ему приходила хорошая карта, он едва сдерживал улыбку, а его глаза начинали радостно блестеть. Соперники видели это и думали, что нашли дурачка с деньгами, который не умеет играть в покер. На основе его ужимок они выбирали: пасовать или поднимать. Казалось, на лице Акраповича можно всего его карты прочитать.

С каждым коном он ставил всё больше и больше, пробуждая тем самым азарт в соперниках. Пару раз они крупно выиграли, что притупило их бдительность.

Я же избрал несколько иную тактику. Сохранял каменное лицо сто процентов времени, но при этом количество блефа снизил до минимума. Если мне приходила плохая карта, я пасовал. Если хорошая — поднимал ставки и, если приходилось, шёл ва-банк. Постепенно это поняли и остальные. Когда видели, что я быстро поднимаю, то, будучи не сильно уверенными в своих картах, пасовали.

Через какое-то время Звонцов, Михайлов и Выготский заметно обогатились. Рядом с ними возвышались нехилые такие башенки из разноцветных фишек. Я остался при своих, а граф конкретно поиздержался.

Так закончился первый этап игры. А второй начался с хищной улыбки Акраповича.

— Ну что, хорошие мои, позволите графу отыграться? — засмеялся он.

Мы оба резко поменяли тактику. Акрапович теперь путал игроков своей мимикой. Радовался плохим картам, печалился хорошим, делал вид, что упрямится, верит до последнего, что на ривер придёт хорошая карта. Я же сохранял каменное лицо, но теперь стал блефовать напропалую. Делал вид, что у меня хорошие карты, и увеличивал ставки. Когда игроки уже сбрасывали и я забирал банк, то нарочно показывал свои дерьмовые карты, чем вызывал у соперников только более сильное желание взять реванш. Думая, что я блефую, они ставили всё больше. А потом оказывалось, что у меня флеш рояль.

Думаю, не стоит им говорить, что не без помощи Агнес…

В какой-то момент к ней подошёл коллега-гоблин и сказал, что её смена закончилась, и если она хочет, то может идти, а он её подменит. Но Агнес отказалась, сказав, что ей очень нужны деньги и она готова отработать всю ночь. Краем глаза я заметил, что состав крупье в казино начал меняться. Пришла ночная смена.

Вскоре кошельки аристократов заметно похудели, а я начал понимать, что имел в виду Сергей Михайлович на тренировке. Когда говорил про стратегию и тактику.

Выготский крякнул, вставая из-за стола.

— Господа! — громко возвестил он. — Я вынужден остановиться, не то проиграю своё имение. Но будь я проклят, если это была не великолепная игра! Давно не встречал таких сильных соперников. Этот вечер, сука, стоил каждого рубля из тех десяти тысяч, что я сегодня, мать его, проиграл!

— Пожалуй, я тоже всё на сегодня, — усмехнулся виконт Звонцов. — Иначе мне не хватит средств расплатиться с этими прелестницами.

Он ухватил за задницы сразу двух куртизанок, крутившихся рядом с ним. Затем встал и ушёл следом за бароном.

Я вопросительно посмотрел на молодого княжича. Он покраснел от злости, прилизанные волосы вспотели и выбились из причёски.

— Я отыграюсь, — прошипел он, размашисто расписываясь в чеке.

— Меняю пятьдесят тысяч! — крикнула Агнес, выдавая фишки.

— Ух, у меня аж в горле пересохло! — оскалил большие зубы Акрапович. Он погладил ногу Лакроссы, говоря: — Дорогая моя, принеси нам всем выпить. За мой счёт! Я сегодня в ударе, так что могу себе позволить.

— Сию минуту, Ваше Сиятельство! — откликнулась оркесса, обнажив в подобострастной улыбке маленькие клыки.

И ушла, мастерски виляя попкой под короткой серебристой тканью. Боже, у меня аж челюсть свело от этого прекрасного зрелища. Граф тоже провожал её взглядом.

— Мы играем или нет⁈ — взорвался княжич Михайлов.

Акрапович еле оторвался от зрелища. Я, впрочем, тоже. А тут ещё и Вероника наклонилась будто специально. Декольте у неё было что надо. Как и грудь, потрясающая грудь.

Так, стоп! Думай о деле!

— Не переживайте, мой хороший, — тут же отозвался адвокат. — У каждого мужчины бывают дни, когда биологические часы указывают на полшестого. Хотя, честно сказать, у меня такого ещё не случалось. А у вас, Ваше Благородие?

Я помотал головой, не отрывая взгляда от декольте синеглазки.

— Да я вас без штанов оставлю, суки! — ударил по столу Михайлов.

— А, так вот в чём дело, — расплылся в улыбке адвокат. — Вас больше привлекают мужчины без штанов, мой хороший?

Княжич покраснел так, что я в какой-то момент подумал, что у него сейчас сосуды лопаться начнут. Он едва смог сдержаться от ответной реплики. Понял, что сделает только хуже. Мудрое решение.

Я было вернулся к игре, но меня отвлёк звон разбившегося стекла. К Лакроссе возле барной стойки прижимался мужчина и беззастенчиво лапал её за задницу.

Лять, Рябов, сука!

— Прошу прощения! — бросил я, выскакивая из-за стола.

— Эй, а как же игра! — попытался встать на пути Михайлов, но я отпихнул его в сторону.

Лакросса уже собиралась ударить наглеца, но я остановил её взглядом. Всё должно быть взаправду. А ещё я очень хотел дать ублюдку в дыню. Никто не смеет трогать моё!

— Ты чё, офигел⁈ — воскликнула оркесса, легонько отталкивая Рябова.

Легонько, потому что я знал: она может и на другой конец зала запустить.

— Да брось, детка! — мерзко скалился барон. — Я заплачу вдвое больше, чем этот очкарик. И вдвое лучше трахну, вот увидишь!

— Руку свою трахни! — рыкнул я.

— Чё⁈ Холоп! Да пошёл ты нах…

Договорить он не смог, потому что его губы разбились о мой кулак. А сам барон со стоном отлетел на несколько метров. Через несколько секунд возле нас оказались четверо охранников. Весьма накачанные, кстати. А один из них ещё и одарённый, так как начал прогонять ману по телу.

Барон, ещё не заметив их, вскочил и начал покрываться чешуёй медного цвета.

— Не стоит этого делать, Ваше Благородие, — угрожающе произнёс самый крупный охранник.

— Он… он… — задыхался от злости Рябов. — Он первым ударил меня!

— Я защищал свою соб… то есть собственность моего шефа, — чуть не оговорился я.

Охранник кивнул:

— Мы всё видели. Барон Рябов, за нарушение правил казино отныне вам запрещено здесь находиться. Прошу, покиньте наше заведение.

Рябов набычился, готовясь к драке. Я отодвинул Лакроссу за себя, охранники вытащили магические дубинки.

— Ещё раз, Ваше Благородие, не стоит этого делать, — ледяным тоном повторил охранник.

Это остудило Рябова, и тот ушёл, провожаемый бойцами казино. Хотя, судя по его взгляду, он не намерен забывать это унижение. Что ж, это его проблемы.

Пришла уборщица с совком и стала заметать осколки бокалов.

— Ты в порядке? — спросил Лакроссу.

— В полном. Чуть под юбку не залез, ублюдок. Убила бы, если б не ты.

— Я так и подумал, — хохотнул я и легонько шлёпнул оркессу по попке, направляя к покерному столу. — Я принесу напитки.

Попросил бармена повторить и с бокалами направился обратно. Но дорогу мне вдруг преградила княжна. Указывая глазами в сторону, она коротко шепнула:

— Кажется, я нашла его.

Отправить