Глава 6

Я ощущал странную лёгкость в животе и мягкость под задницей. Причём точно помнил, что засыпал на твёрдой, как деревянная доска, земле, и мне это нравилось.

Синие глаза Вероники были широко распахнуты, когда она трясла меня за плечи. По крайней мере, пыталась, ведь вешу я две сотни килограмм, а после вчерашнего сытного ужина даже чуть больше.

— Господин, — причитала она, чуть не плача.

— Что? Что случилось? — сонно протёр я глаза.

Девушке мешал говорить спазм, перехвативший горло от волнения. Она обхватила шею руками, будто пытаясь себя придушить.

— Так, Вероника, — я сел, — посмотри на меня и возьми себя в руки. Что бы ни случилось, паникой делу не поможешь. Ты поняла?

Она кивнула.

— Вдохни и медленно выдохни, — скомандовал я.

Синеглазка свернула губы трубочкой, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Сделала так ещё раз, и к её щекам вернулся прежний румянец.

— Теперь говори, — кивнул, подбадривая её.

Полог палатки шатался так, будто снаружи был сильный ветер. Рассвет едва забрезжил, поэтому внутри было ещё темно.

— Господин, мы летим в воздухе! — выпалила Вероника.

Зараза. Теперь понятно, откуда эта лёгкость в животе. Я встал на четвереньки, потому что на двух ногах удержаться было невозможно. Палатку качало, а пол был предательски мягким и податливым. Подполз, проминая руками ткань, под которой ничего не было, отогнул кусок брезента и выглянул в тамбур.

Двухкомнатная палатка устроена просто. Один общий полог, затем две маленькие комнаты, каждая со своим пологом, и тамбур между ними в форме буквы «Т». В тамбуре своего пола не было, так что я прекрасно видел тёмный лес, проплывающий внизу. Аж голова закружилась от высоты.

Верхний слой палатки пропускал свет сквозь ткань. Снаружи уже слегка рассвело, так что я смог увидеть мутные очертания огромной птицы, изредка взмахивающей крыльями. А брезент прокололи три пары острых сжатых когтей.

С противоположной стороны тамбура на меня смотрели две пары глаз: карие гоблинши и ореховые оркессы. Из-за спины последней выглядывал Волчонок, которому явно нездоровилось. Укачало, видать.

— Как спалось? — невинно спросил я.

Агнес нервно засмеялась, а Лакросса так же нервно произнесла:

— Не время для шуток, Дубов.

— А я и не шучу, — пожал я плечами, насколько смог. — Так как спалось?

— Неплохо, пока кое-кто не проворонил опасность! — оркесса посмотрела на Агнес.

— Эй, — отвечала та, — откуда я могла знать, что нападения надо ждать сверху? Нормальные люди сверху не нападают!

— А где ты там людей увидела? Там только монстры! — продолжала давить Лакросса, стоя так же на четвереньках.

— Раз такая умная, осталась бы стоять на часах дальше, — не сдавалась зелёная язва.

Обе девушки были в одном нижнем белье, так что я не сразу влез в их перепалку, позволив себе полюбоваться.

— А ну, прекратите! — строго сказал я. — Сейчас для этого не время.

Почувствовал, как сбоку из-за моего плеча высунулась синеглазка.

— Вероника! — всплеснула руками Агнес, упала на спину и перевернулась через голову, потому что птица резко изменила направление полёта. А попка у неё что надо. С ямочками на пояснице. — Ты жива! Я уж думала, тебя эта тварюга сожрала, когда не увидела внутри!

— А что ты там делала? — сощурилась оркесса.

Я оглянулся на синеглазку и увидел, как её лицо заливает краска. И в самом деле, как она оказалась здесь?

— На кожаной флейте играла, — не упустила случая поддеть буквальную Лакроссу гоблинша.

Ссора грозила вспыхнуть вновь. А сейчас для неё не время.

— Рассказывайте, что случилось, — перебил уже готовую к новому раунду оркессу.

— Я стояла на часах… — начала гоблинша.

— Стояла она… Лежала и храпела! — сцепила руки на груди Лакросса, но Агнес её проигнорировала.

— И всё было хорошо. Подкинула дров в костёр, уже собиралась будить Веронику, но вдруг над головой что-то пролетело. Я сперва подумала, что сова, и не обратила внимания. А потом раздался страшный клёкот. Он-то и поднял меня на ноги.

— Разбудил, ага, — не унималась оркесса.

— Ну заснула я, заснула! — взорвалась Агнес. — Только заметь я птицу раньше, это всё равно бы не помогло. Я её не видела, пока она не вцепилась в палатку. Еле успела в неё запрыгнуть.

Так, ну теперь более-менее ясно, что ничего не ясно.

Я снова взглянул на проплывающий внизу лес. Пологи палатки хлопали на ветру. А крепкая она всё-таки! Обычная бы развалилась давно или пол порвался, а эта даже форму держит. Надо запомнить производителя — потом куплю у него покруче палатку вместо этой.

Сделать сейчас особо ничего нельзя было. Спрыгнуть вниз — значит, убиться. Остаётся только ждать, когда неведомая птица отпустит нас. Надеюсь, не скинет, как орёл черепаху, — на камни, чтобы панцирь разбить. Костей не соберём. А соберёт их эта птица.

Я закрепил кусок ткани, чтобы оставить открытым вход в комнату, и сел, скрестив ноги. Хорошо, что вчера все вещи засунул обратно в кольцо, чтобы звери не стащили. Кроме пары котелков. Ну да Бог с ними.

Вытащил из кольца газовую горелку и поставил на пузырь, который надувал встречный ветер под нами. Следом водрузил на неё литровую турку. Опасно, конечно, но не опаснее, чем лететь в палатке.

Сварил кофе, часть отлил Веронике, а остатки вместе с туркой передал в другую комнату. Видя моё спокойствие, и спутницы будто пришли в себя и ожили.

Местность внизу сменилась, лес стал реже, появился снег. Значит, летим на север. Надеюсь, птичка перенесёт нас поближе к той дубовой роще.

Спустя час мы замедлились. Пролетали над руинами небольшого города. Птица вдруг резко захлопала крыльями, палатка по инерции качнулась, отчего мы с Вероникой кубарем скатились в её дальний конец. Рефлекторно пытаясь за что-то ухватиться, схватился за грудь синеглазки, а та издала сладкий вздох. Нет, я знал, что у неё соски чувствительные, но чтобы настолько…

— Г-господин… — простонала она, краснея от смущения. — М-может, не сейчас?

Судя по звукам, в другой комнате произошло примерно то же самое. Только вместо сладострастных вздохов оттуда доносилась ругань и шипение.

Палатка выровнялась, я отпустил девушку и выглянул наружу. Мы зависли над большим высоким зданием. Крыши нет, три полуразрушенные и припорошенные снегом стены образуют подобие гнезда. В одном из углов и правда виднелась кладка яиц. Валялись обломки бетонных плит, старая трухлявая мебель… точнее, её остатки.

Начался медленный спуск. За время полёта я успел одеться, как и девушки. Когда до земли оставалось два метра, выпрыгнул и перекатился из палатки, призывая в руку молот из кольца.

Ну что, птичка, поиграем?

Девушки выпрыгнули тоже, следом волчонок, а птица, заметив нас, издала недовольный клёкот.

— Это Птица Рукх! — крикнула Лакросса.

Она говорила что-то ещё, но монстр вдруг замахал крыльями. Поднялся страшный ветер, и его рёв заглушил слова девушки. Он поднял Агнес в воздух, и Вероника бросилась её спасать.

У Рукх размах крыльев был метров восемь, если не все десять. Тело в высоту около трёх, трёх с половиной. Перья жёлтого и янтарного цветов, клюв длинный, тёмно-синий, глаза маленькие и злые.

Птица резко бросилась на меня. Перевернулась в воздухе и устремила ко мне острые когти. Я прыгнул вбок и перекатился через голову, когти просвистели в считанных сантиметрах от моей спины.

Агнес от ветра снесло к краю пропасти. Этаж был восьмой, не меньше. В рукав вцепился подбежавший волчонок. Рыча, он пытался остановить её движение, но лапы скользили по снегу. Гоблинша свалилась с края, но волчонок не разжал пасть. У меня ёкнуло сердце, ведь они так оба погибнут.

Но тут подоспела Вероника: прыгнула и поймала Альфача за лапу, не давая упасть.

Птица зашла на второй круг и снова атаковала. Лакросса призвала сразу несколько копий и по очереди отправила их в чудовище. Топнула ногой, когда те были в воздухе рядом с Рукх, и копья взорвались, превратившись в маленькие огненные шары. Пламя опалило крылья птицы. Она издала яростный крик и отлетела назад.

Выигранное Лакроссой время я использовал, чтобы подбежать к краю пропасти и одного за другим вытащить волчонка с Агнес.

— Ого, чуть не полетала! — воскликнула Агнес.

— Спрячьтесь где-нибудь! — сказал всем троим. — От вас тут проку немного.

— Но, г-господин… — возразила Вероника.

— Лучше делать, как Коля говорит, — перебила её зелёная мелочь, вставая на ноги. — Целее будешь!

Этот аргумент убедил синеглазку, и две девушки с волчонком бросились искать укрытие. Спрятались за горой бетонных плит.

Тем временем Рукх снова атаковала. Лакросса бросила в неё несколько копий поочерёдно, взорвав их под носом монстра. Взрывные волны потрепали птицу, и она камнем рухнула прямо на меня. Я наотмашь ударил молотом, птица отлетела и свалилась вниз.

Фух! Да что ж здесь все такие злые?

— Это Птица Рукх! — повторила оркесса.

— Да я уже понял, — ответил ей громко. — Что с того?

Раздался противный крик птицы, и она вновь взлетела в воздух, не долетев до земли. Сделала круг высоко в воздухе и спикировала вниз.

— Она бьёт молниями! — прокричала Лакросса.

Рукх падала на меня. Я уже видел её острый клюв всего в дюжине метров. Вдруг полыхнула голубая вспышка.

Бежать некуда. Я вскинул левую руку, призывая щит-корневище, вспомнил, что нет Инсекта, и в меня ударила молния.

* * *

Сторожка лесника

Примерно в это же время

 

Его называли Чёрным наёмником. Реже просто Лысым или «Лысая башка — дай пирожка». Те, кто так делал, мучительно умирали. Сам себя он звал просто Чёрным. Ну как звал. Немой себя как-либо называть не может по определению. Немой же. Поэтому, если кто-то из целей успевал спросить у него имя, он писал его карандашом на листочке блокнота, которые всегда носил с собой за пазухой костюма.

Костюм у него был отличный. Гибкий, лёгкий и крепкий. С бронепластинами из заговорённого металла, чьи защитные свойства сразу становились лучше, стоило их напитать маной. Из вооружения он носил с собой укороченный дробовик, пистолет и арбалет с зачарованными стрелами. Хватало на все случаи жизни.

Его последним и постоянным последние пять лет клиентом был некий Тарантиус. Чёрного не волновали его цели и мотивы. Ему платили хорошие деньги, и этого было достаточно. Когда-нибудь наёмник-байстрюк накопит кучу денег и сможет отойти от дел. Поселится в глуши и наконец насладится одиночеством.

Хотя с его Инсектом это проблема. Он создавал собственные копии, которые потом жили в его голове, пока их кто-нибудь не убивал. Как, например, последняя цель — барон Дубов. За миг до гибели он превратился в дубовую статую, успев сигануть в бурную горную реку. Заодно прихватил с собой две копии Чёрного. Он почувствовал, когда связь с ними оборвалась, и испытал дикий гнев.

Теперь Дубов не просто цель, а личный враг Чёрного. И он его убьёт.

Наёмник прятался в лесу возле сторожки лесника в диких землях на севере от столицы. Его блокнот изрядно похудел при допросе водителя царского лимузина, но тот рассказал Чёрному, куда привёз Дубова со спутницами. Затем он собирался прикончить ненужного свидетеля, однако тот умудрился в последний момент сбежать. Так что в любой момент по следу наёмника могут пустить погоню. Времени в обрез. Но он не в первый раз в такой ситуации. Выполнит задание и тут же исчезнет.

Чёрный напряжённо думал. Сторожка лесника выглядела как неприступная крепость. Но у любой крепости есть слабые места. Одно из брёвен сгнило. Хватит одного хорошего удара, чтобы сломать его и пролезть внутрь.

Да, так он и сделает. Затем поймает лесника и допросит. В его блокноте ещё хватит для этого страниц.

Чёрный не заметил, как за его плечом вырос косматый бугай с деревянной оглоблей. Глаза его горели безумным блеском. Он размахнулся и ударил по лысой башке. С гулким стуком человек в чёрном упал, не издав ни звука.

— Ходют тут всякие уже который день… — проворчал лесник Иван, закинул оглоблю на плечо и за ногу потащил пришельца вглубь леса. Хрипло захохотал, напевая: — Друзья хотят покушать, пойдём, приятель, в лес.

* * *

Руины древнего города

Сейчас

Николай

 

Лакросса испуганно вскрикнула, когда в меня ударила молния. Шандарахнуло неслабо! Ах волосы дыбом встали. Во всех местах. Но я выжил! И даже не особо пострадал. Никаких ожогов и вспухших вен, только слегка в воздух подбросило.

Птица Рукх удивилась не меньше меня, зависнув над нами. Она издала удивлённый клёкот и вновь ударила молнией. Я опять вскинул руку. Меня протащило по полу, и голова свесилась над пропастью. Тут же вскочил и отпрыгнул подальше от опасного места.

Тварюга поняла, что меня электричество не берёт (да я и сам удивился!), и атаковала Лакроссу. Взмахнула крыльями, и опять полыхнула голубая вспышка.

— Нет! — только и успел выкрикнуть я.

Оркесса попыталась увернуться, бросилась вбок, но ударная волна от молнии, врезавшей по полу, подкинула её в воздух и шмякнула о стену.

— Уф! — выдохнула Лакросса и сползла по стене.

Рукх заряжала новый удар.

— Да я из тебя суп сварю! — проорал я и выхватил револьвер, вкачивая в него ману. Выстрелил, целясь в голову.

Пуля врезала по башке монстра, и молния улетела в небо. Маленькие чёрные глаза, полные ярости, вновь обратились ко мне. Выстрел не пробил перья.

Зараза! А у меня патронов осталось чуть больше дюжины! Надо расходовать экономно.

Агнес и Вероника затащили бессознательное тело Лакроссы в своё укрытие под бетонными плитами. Волчонок тоже выглядывал оттуда, заливисто лая.

— Ну всё, тварь, — я перехватил молот поудобнее, — теперь мы один на один.

Птица вскрикнула, взлетела в воздух и спикировала вниз, метя клювом прямо в моё сердце. Такой себе купидон. Я увернулся, а когда тело Рукх пролетело мимо, схватил её за ногу. Монстр оказался на удивление лёгким. Я размахнулся и дважды приложил птичку головой об пол. На третий взмах она вывернулась и полоснула меня по груди когтями. Пришлось её выпустить, чтобы мне не вспороли горло.

Очумелая птица взмыла в воздух. Благодаря маначутью волчонка заранее заметил новую молнию Рукх. Выставил левую руку, упёрся ногами. Оглушительно треснул разряд, не причинив мне вреда.

Вдруг закололо левую руку, и я взглянул на запястье. По браслету, который подарила мне семья гномов в Гилленморе уже целую вечность назад, бегали искорки. Я чувствовал огромную силу, что он в себя впитал. А что, если?..

Я выбросил вперёд и вверх левый кулак, и с запястья сорвалась молния толщиной с мою ногу. Птицу шарахнуло по полной программе. Она раскинула крылья в стороны, перья встопорщились, по ним забегали электрические разряды. Несколько секунд её трясло в воздухе. После Рукх камнем упала вниз. От её тела поднимались струйки дыма. Некоторые перья сплавились. Птица была мертва.

— Ну, все живы-здоровы? — Я подошёл к бетонному укрытию, из которого показались две прекрасные головки и одна мохнатая. — Не понял. А где Лакросса?

— Лакросса, — испуганно произнесла Агнес и обернулась назад, где между плит лежало бесчувственное тело оркессы.

Твою мать.

Я помог выбраться им и вытащил девушку. Осмотрел её. Лакросса слабо дышала, пульс еле прощупывался на шее. Я вытащил из пояса лечебное зелье и влил ей в рот. Благодаря рефлексам девушка проглотила всё до капли. Но в себя она не приходила. Что, если у неё повреждены внутренние органы? Да выпей она хоть все мои зелья, ей это может не успеть помочь.

Вероника и Агнес сидели рядом и молчали, как громом поражённые. Думаю, прочитали всё на моём лице.

Чёрт.

Может быть, есть здесь что-то, что поможет Лакроссе?

Между двух стен на груде из бетонных обломков и плит покоилось большое гнездо. Я прошёл мимо птицы, от которой воняло сгоревшей курицей. Подумал, что сердце Рукх бы помогло девушке. Но от такой молнии все внутренности монстра поджарились.

Поднялся к гнезду и залез внутрь. Еле смог подавить отчаянный вопль. Внутри лежало только четыре огромных яйца птицы Рукх. Машинально собрал их в кольцо. Они жутко полезные. Обновляют организм, повышают силу и выносливость, улучшают манаканалы… Но толку в этом чуть.

Я молча спустился обратно и взял на руки Лакроссу. Принял решение двигаться обратно. Заброшенных городов в округе не так много, так что я примерно представлял, где мы находимся. Если прямо сейчас выдвинемся, то к вечеру вернёмся в сторожку Лесника. Оттуда или вызовем помощь, или я не знаю что ещё. Вдруг Иван знает какие-то травы, корешки или, может, просто у него есть зелье на экстренный случай? Здесь явно нужно что-то мощное, вроде зелья Огненного Берсерка.

Меня будто опять молнией ударило. На этот раз нормально так, что я замер на месте.

Я же могу приготовить зелье Берсерка! По отцовскому рецепту, что видел в дневнике? Раньше для этого не хватало ингредиентов, но после встречи с головожопыми червями у меня теперь есть все.

Я уже собирался опустить Лакроссу обратно на землю, как сзади раздалось деликатное покашливание и строгий женский голос произнёс:

— Ну и кто мне расскажет, зачем вы убили птицу Рукх?

Отправить