Глава 16

— Игорь, беги!!!

Соколов ринулся вперёд, загораживая нас стеной огня, которая тут же зашипела, столкнувшись со стеной воды, посланной Крубским.

— Да иди ты нахрен, Саня!

Я рванул вперёд, на ходу концентрируя пламя на лезвии меча. И когда водная стена поглотила пламя Соколова, а затем устремилась к нему острыми обледеневшими кольями, между ними встал я и взмахом меча разрезал стихию, позволив нам уйти из-под атаки.

— Ха-ха-ха-ха! — Крубский заливался смехом. — А ты подрос, Разин! Уже освоил огонь, да? Ну, как огонь… огонёк.

Ублюдок был полностью уверен в своих силах. Вёл себя расслабленно, словно кот, загнавший пару мышей. А вот Александр…

Я впервые видел его настолько сосредоточенным. Прежняя ухмылка и лёгкость во взгляде пропали.

— Дурак ты, Игорь, — процедил он сквозь зубы. — Теперь мы оба сдохнем.

— С хера ли? — оскалился я. — Я не собираюсь подыхать! Я собираюсь убить этого грёбаного предателя!

— И ты называл нас с Ушаковым долбанутыми? — ухмыльнулся Александр.

Кажется, это помогло сбросить мрачное настроение графа. Но тут же нам пришлось уклоняться от обстрела ледяными стрелами.

— Это невежливо, господа! — воскликнул Крубский. — Я к вам обращаюсь, а вы не отвечаете!

— Зачем разговаривать с грязным предательским дерьмом? — процедил я.

Крубский помрачнел и стрельнул в меня холодным взглядом.

— Кажется, я зря отменил нашу дуэль, граф. Вы опять посягаете на мою честь.

— Тогда и меня запиши в хулители твоей чести, сукин сын! — выступил Соколов.

— Нельзя попрать то, чего нет, — ухмыльнулся я. — Князь… или как там тебя теперь кличут?

— Сутулая собака? — хмыкнул Саша.

— Не оскорбляйте бедное животное, граф! — наигранно возмутился я.

— Значит, вы решили сдохнуть!!! — разъярённо прорычал Крубский, бросаясь в атаку.

Ледяная стена мигом обратилась в воду и хлынула на нас. И это было именно то, что нам нужно.

— Вперёд, вперёд! — воскликнул я, и мы с Соколовым ринулись в сторону артиллерийского расчёта, который уже почти приготовился к стрельбе.

Вода бурным потоком начала преследовать нас, а Крубский оседлал её, как какой-нибудь сёрфер.

Мы разозлили ублюдка, чтобы он потерял контроль. Даже могущественный маг может допустить ошибку, если поведётся на эмоции, а мы, видимо, задели ублюдка за живое. Неужто он так сильно переживает за свою измену?

— Столько слов, а удираете как грязные крысы! — кричал он нам вслед, осыпая дождём из ледяных снарядов.

Щиты затрещали, а дыхание сковывала стужа, пока Соколов не оградил нас пламенем. До британских орудий оставалось совсем немного. Артиллеристы уже увидели нас и засуетились, похватали оружие.

— Не выйдет! — крикнул Крубский, посылая волну наперерез.

Мы рванули в сторону, чтобы уйти от неё, но не успевали. Тогда я высвободил стужу и заморозил воду на несколько метров вглубь. Бурный поток оставшейся волны столкнулся с преградой и с брызгами разлетелся во все стороны.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! — снова раздалось позади. — Так ты освоил магию воды!

Лёд разломился, его перехватил Крубский, и волна снова рванула за нами, отдаляя от орудий. Британцы тем временем уже подносили снаряды. Осталось совсем немного.

— Ну, тогда я тоже покажу другие стихии!

И вдруг волну охватили разряды электричества. Угрожающий треск заставил мурашки пробежаться по спине.

— Кажется, это твоя основная стихия, Разин⁈

— Игорь, вверх! — воскликнул Соколов.

И мы взмыли в небо на реактивной тяге под возглас Крубского:

— Ещё и огонь! Такеда, наверно, гордится тобой!

Волна взмыла следом за нами, вытягиваясь и продолжая сверкать молниями. Мы поднялись на пару сотен метров, пока острый конец не достиг максимальной высоты.

А британцы уже приготовились к стрельбе.

— Зараза, мы не успеваем! — воскликнул я.

— Я его отвлеку, а ты разберись с этими железяками!

Не дожидаясь согласия, Соколов спикировал, вспыхнув ярким пламенем. Оно не расходилось широко, но охватывало его тело плотным слоем почти плазмы. Я вспомнил, как он тренировал нечто подобное у себя в особняке. Кажется, это дало свои плоды, потому что покров проходил сквозь воду, испаряя её, и Соколов стремительно сближался с Крубским, заставляя того переключить внимание.

Я же не стал терять время и накинулся на артиллерию. Меня встретили залпами из ружей, а помимо этого несколько орудий начали поворачиваться в мою сторону.

Пушки. Они поворачивают пушки. Зачем? А! Они будут стрелять! Щиты выдержали ружейные залпы, а наводчики уже приготовились отдавать команды.

Чёрт, не успею!

Я уже видел, как открывается рот у ближайшего наводчика. Ещё пара секунд, и участь Бодо настигнет и…

ВР-Р-РУ-У-У-УМ-М-М!!!

Из противоположной стороны холма выскочил «Бурый». Он поднялся над землёй, прокручивая колёсами, а затем обрушился прямо между двумя орудиями, которые вот-вот разнесли бы меня на куски.

С приземлением он тут же крутанулся, поднимая огненный вихрь. Британцы охренели и засуетились. А скоро в их разрозненные ряды уже врубился и я, разнося засранцев с особой яростью. Там Саня с Крубским схватился, так что мне нельзя задерживаться.

— Бригадир, мы тут разберёмся! — крикнул Медведь, опустив стекло.

Заработала турель. Пули поражали артиллеристов, рикошетили от орудий и сеяли смерть. Британцы пытались пробить броню «Бурого», но ничего не выходило.

Я рассёк пару солдат, что решили атаковать меня, и вернулся к сражению с Крубским.

Соколова теснили. Чёрт, Крубский совсем разошёлся. Он использовал все четыре стихии, чередовал воду, огонь, молнию и землю. Соколов отбивался только пламенем, но очень умело. Воду он испарял, огонь обращал в собственную силу, от молний уворачивался, а землю выжигал.

— Самый беспардонный граф империи, ха-ха! — кричал Крубский. — А ты неплох! Но мне уже надоело, так что сдохни!

И он обрушился на Соколова с одной мощнейшей атакой, совместив всю свою магию в одном ударе.

Графа отбросило назад, щиты лопнули, а огненный покров трещал по швам. Но тут подоспел я и закрыл его собственным телом. Теперь трещали уже мои щиты.

— Настырные поганцы! — прорычал Крубский, оглянувшись в сторону холма. — Убью!!!

Он совсем разбушевался от злости, принялся колошматить нас уже без разбору.

Чёрт, а ведь реально силён!

Мы держались из последних сил, закрываясь куполом из пламени. Даже Соколов уже заметно устал. Ещё недавно он потратил кучу сил, сражаясь с эскадрой в проливе, а теперь вот сдерживал натиск Крубского.

Тут я вспомнил, как Саша пронзал магию этого ублюдка, облачившись в покров огня. Летал, словно пуля. А что если…

— Саня, дай мне свои защитные блоки! — воскликнул я.

Стиснув зубы от натуги, он кивнул, полностью мне доверяясь.

Его щиты успели частично восстановиться. Мои тоже. По отдельности они сдерживали магию Крубского, но что если соединить их?

Щиты плюс моя сопротивляемость равно шанс!

Я достал короткий клинок и вскрыл творцы под удивлённый взгляд Соколова.

— Так надо, не ссы!

Он недовольно фыркнул, но промолчал.

А я же быстро пересобрал подключение блоков, присоединил новые творцы к собственному поясу и добавил аккумуляторы Соколова, чтобы увеличить мощность.

Выглядело кустарно, провода торчали, ведь даже изоленты под рукой не было, да и поле понемногу утекало, но заработало. Меня покрыла усиленная оболочка щитов.

— Когда дам сигнал, сбрасывай купол и уходи. А потом добей этого предателя!

Саня вряд ли понял, что именно я имею в виду, но согласно кивнул. Разберётся по ходу дела. Осталось только дождаться правильного момента. А, зная Медведя, я предполагал, что он скоро наступит.

ВР-Р-РУ-У-У-УМ-М-М!!!

БАХ!!!

Натиск Крубского прервало столкновение с «Бурым». Кажется, ублюдок охренел, когда в него врезался тёмный внедорожник.

Ага, прикинь! Он и летать умеет.

— Сейчас!

Купол развеялся, Соколов ринулся в сторону, «Бурый» уже летел прочь от удара, крутясь прямо в воздухе, а я, опустошая запасы родового кольца, втопил из пяток столько пламени, сколько мог, и пулей устремился прямо в Крубского.

Тот заметил меня и направил всю свою мощь навстречу.

Щиты держались долго, две трети пути они защищали меня, но треснули и развалились. Оставшуюся треть я будто плыл сквозь бассейн, наполненный битым стеклом. Кольцо уже почти исчерпало себя, и теперь магия лилась из кристалла на поясе.

Я сконцентрировал на острие меча столько молнии, сколько смог и всё же чувствовал, что могу не успеть. Боль пронзила всё тело, сознание начало слабеть. И вдруг…

Время будто остановилось.

В сиянии столкнувшейся магии, моей и Крубского, появился фантом. Очертания какого-то существа, от которого исходила знакомая могущественная аура. Я вдруг понял, что это был Хамелеон. Он встал между нами. Крубский, кажется, тоже его заметил — на его лице возникло удивление.

Неужели этот демон решил остановить меня⁈ И только я это подумал, как в голове раздалось:

«Я сделал свой выбор».

А в следующий миг время снова вернулось в прежнюю колею. Тело наполнила энергия, которая не дала мне потерять сознание. Не знаю, что это было, но, кажется, Хамелеон мне помог.

И я добрался до ублюдка Крубского!

Удар получился мощным. Щиты Крубского лопнули, сам он успел выставить собственную защиту, но и та развеялась под моим натиском.

Однако закончилась и моя молния. В какой-то момент мы повисли в воздухе друг напротив друга. Его лицо исказила гримаса гнева и удивления. Он не верил, что это происходит. Какой-то граф, только получивший титул, добрался до потомственного аристократа, князя, а теперь лорда. Могущественного мага.

Эта секунда мне показалась очень длинной. Но когда она закончилась, перед моим лицом промелькнул метеор, объятый пламенем, и Крубский исчез.

Соколов уничтожил ублюдка. Мы справились!

Почувствовал, как начинаю падать. Всё тело болело, остатки сил ушли на плавное приземление. Хотя, это было, скорее, контролируемым падением, но я успел заметить, как Александр добивает Крубского саблей.

Внизу ко мне подоспел Медведь. Распахнулась дверь, могучая лапа закинула меня внутрь, и мы дали по газам.

Сражение тем временем продолжалось. Клыки русской армии сточились, наших начали теснить. Ну, так могло показаться. Так и должно быть, чтобы Глостер поверил в успех и усилил натиск.

— Ваше Благородие, мы на месте! — раздался по рации голос рядового Гусева.

На холме появились артиллеристы и инженеры. Они заняли позиции британцев, наводили трофейные орудия и устанавливали свои. Я заметил Глебова, поднявшегося на редуты. Увидел, как троица Боткин-Воронин-Кузнецов установили помост для пушки за считанные секунды. Они работали как слаженный механизм — ни одного лишнего движения.

— Разворачивайте орудия! — прорычал я. — Мочите гадов!

Этот приказ должен был отдать не я. Но я это сделал, потому что почувствовал, что могу. Должен, бляха-муха.

И прогремели залпы.

В моём мире говорили, что артиллерия — бог войны. Я не слышал подобного выражения в этом мире, но оно и здесь было справедливо. Десятки орудий в единой канонаде обрушили на британские позиции настоящий ад.

Взрывы, взрывы, взрывы. Земля содрогалась, но десятки тысяч глоток в предсмертных криках пробивались сквозь этот грохот и знаменовали нашу победу.

Британских солдат разрывало в клочья. А после того, как канонада утихла, раздалось родное:

— Ур-р-р-р-р-р-ра-а-а-а-а-а-а-а!

И наши солдаты прорвались сквозь бреши, чтобы закончить сражение. Исход был уже предрешён.

— Мы победили… — прошептал я.

— Да, Бригадир, — прорычал довольный Медведь. — Мы, мать их, победили.

━—━—༺༻—━—━

 

Моё поместье напоминало маленькую Россию.

Морозец ударил такой, что под ногами стоял хруст снега, весь день было свежо и хорошо, да и ветер особо не разгуливался.

В беседке стоял ароматный запах шашлыков, я чуть поливал угли пивом, добавляя хлебных ноток, и переворачивал шампуры. Мясо было почти готово, скоро накрою крышкой мангала, чтобы дошли. Так вкуснее я ещё в прошлом мире так делал у себя на заднем дворе. Поставил мангал, сваренный из газового баллона, разрезанного надвое, там ещё труба выходила как раз для такого приёма. Последние минут пять-десять щедро поливал пивом, если угли оставались слишком жаркими, и давал мясу дойти в закрытом пространстве.

А ещё близнецы где-то раздобыли коптильню, наловили вместе с Витьком рыбы и теперь коптили богатый улов.

На столе нарезали салаты Алёна, Азуми и Аико, из города Медведь привёз свежие буханки хлеба. И ржаные, с семечками, и пшеничные. Пахли так, что хотелось их умять, не дожидаясь стола. Что я частично и сделал, надо признаться. Но мне можно. Я ж тут хозяин.

А вот чего мне было нельзя…

— Азуми, ты прям уверена, что мне нельзя в баню? Может, ненадолго-то можно? Там всего градусов сто, не больше ведь!

— Нет, Игорь! — отрезала моя вторая жена. — Ты слишком сильно пострадал, нужно восстановиться. Никакой бани!

И, будто сыпля соль на рану, из бани, с криками, выскочили голожопые Хидзаши, Изао и Сакоку. Они все вместе плюхнулись в озеро, и крики наконец-то сменились облегчёнными вздохами.

Затем показался красный как рак Изаму. Великий Дракон держал каменное лицо, окинул нас взглядом и тоже направился к пирсу, с каждым шагом ускоряясь так, что под конец забавно перебирал ногами и шустро нырнул в воду, не разворачивая полотенце.

Последним из бани вышел довольный Медведь. Он упёр руки в бок, с прищуром взглянул на плескающихся самураев и пробасил:

— Для первого раза ничего. Но я бы сделал ещё пару заходов. — Затем он на корявом японском обратился к будущему тестю. — Ханма, не хочешь попариться?

— Э, нет, — усмехнулся тот, сидя на кресле и наслаждаясь бутылочкой саке. — Мне и прошлого раза хватило, так что воздержусь.

— Ну, как знаешь, — пожал плечами Медведь. — Ваше Сиятельство, прошу в берлогу!

Это он Арсению, который был следующим в очереди в парилку.

Князь нервно сглотнул, наблюдая за бормочущим ругательства Изаму, подумал и сказал:

— Пожалуй, я сегодня воздержусь, Медведь… Что-то мне нехорошо.

— Так Азуми тебя подлатает, и в бой!

Арсений испуганно глянул на неё и глазами умолял этого не делать.

— Я не буду использовать магию ради забавы, — отмахнулась Азуми и продолжила разделывать помидор.

Самый простой салат из огурца и помидора, чуть политых маслом и посыпанных зеленью, был лучшим дополнением для шашлыков.

— Меня попарь! — громогласно воскликнул Соколов.

Он сидел рядом с Ханма и тоже наслаждался японским алкоголем. Вместе с ними ещё разлёгся Слава, но этот натянул шляпу на глаза и похрапывал.

— Вот это дело! — обрадовался Медведь и скрылся в бане.

Скоро туда заскочил Александр, а через пару минут начал доноситься шелест берёзовых веток, которыми обхаживали графа.

Я тяжело вздохнул и вернулся к шашлыкам. Которые, кстати…

— Готово! — воскликнул я, поднимая крышку.

В лицо ударил резкий жар и сводящий скулы запах мяса с дымком.

— Господин, давайте я вам помогу! — подскочил Кипа.

— Я и сам справлюсь с мясом, дружище. У тебя вообще выходной, так что кури бамбук и не парься!

Когда накрыли на стол, уже вернулись самураи. Они старались держаться как ни в чём ни бывало, но морды были слишком красными, чтобы это получалось хорошо.

— Кхм… — вдруг решился Хидзаши. — Прошу просим прощения за… неподобающий вид.

— Просим! — хором воскликнули братья Сайго.

— Ой, да успокойтесь! — махнула Алёна, хрустнув огурчиком. — Налетайте, пока не остыло!

— Сэнсэй, как вам банька? — поинтересовался я.

— Ничего так… — скомканно ответил он. — Не так уж и страшно, как о ней говорят.

За столом собрались все, за исключением Соколова и Медведя. Из бани до сих пор доносились хлёсткие удары и довольное рычание из двух глоток. Кажется, Медведь нашёл достойного соперника, так что ждать их смысла нет.

Мы ели вкусное мясо, к которому чуть позже присоединилась сочная рыба, хрустели овощами, пили квас, пиво, чай, компоты — кто во что горазд. Пили за победу, за героев, делились рассказами о собственных подвигах, а меня дважды заставили рассказать, как мы побили Крубского. Затем свою версию рассказал Батар, который сидел за турелью.

В общем, мы праздновали победу. Япония теперь вся была включена в состав Российской империи. После разгромного поражения Глостер сбежал с острова с остатками армии и флота.

Примерно через полчаса вернулись-таки Медведь и Соколов. Они барахтались в озере ещё минут десять, но затем присоединились к трапезе. История о победе над Крубским прозвучала ещё два раза, но теперь из их уст.

— Я так и понял, что у вас проблемы! — делился Медведь, попутно разгрызая мясо. — По рации не отвечали ведь. Ну я и втопил. И как вовремя-то, а⁈

— Это точно, — я похлопал его по плечу.

Даже Изаму поделился, как проходило сражение, как он вместе с Державиным держали оборону, оглядываясь на заварушку с нашей стороны. И вовремя повели войска в ложное отступление, хотя было непонятно, кто одержал верх. Но они нам доверяли.

Ближе к вечеру я захотел пройтись и подышать воздухом. Ночью воздух был ещё свежее, чем днём. Я и правда почувствовал себя на Родине, но затем взглянул на пейзаж за озером. Из поместья открывался вид на гору Татэ. Снова ощутил тоску по равнинам, полям и лесам.

И как раз в этот момент ко мне подошёл Слава.

— У меня новости, Игорь. Не хотел говорить слишком рано, всё же отдыхаем…

Его голос звучал напряжённо и заставил напрячься меня.

— Что такое? Не томи.

— Ты же помнишь, что в Тунгусе тебе было предъявлено обвинение, и началось судебное разбирательство?

— Такое сложно забыть, — буркнул я.

— В общем, через неделю назначен суд. Нам нужно ехать в Москву.

Отправить