Глава 12

На мотоцикл Такеда садиться отказался, в машину тоже — мол, не поймут братцы-самураи. Поэтому пришлось ехать верхом на лошадях. Медленно и довольно скучно. Да и в седле я сидел не очень хорошо. За несколько часов уже всё стёрлось и ныло. На проезжающие мимо машины мы с Медведем глядели с тоской — он тоже был не в восторге от седла. Одно хорошо — сменил надоевший офисный костюм на одежду для верховой езды. На русский манер, конечно. Японская мне казалась жутко неудобной.

Ну, и во время такого неспешного путешествия можно было рассматривать красочные виды японской природы, что уже неплохо. И обсудить с Такедой некоторые моменты тоже удалось.

— Уверены, что нам стоит это делать?

— Да, — кивнул Изаму.

— Я бы оставил ублюдка подыхать, — проворчал Медведь.

И, должен сказать, я с ним был согласен. Потому что…

— Нагао сам попросил о помощи! — повторил я вслух, не веря собственным словам. — До сих пор в голове не укладывается. Ещё и посмел привлечь Азуми.

— Дэйчи — враг, — спокойно ответил Изаму. — Но он честен, и с ним можно договориться. Уйдёт Дэйчи, и неизвестно, как поступит его преемник.

— А захочет ли он договариваться?

На этот вопрос Изаму промолчал.

Дорогу до поместья Нагао я уже знал. Правда, в прошлый раз пришлось сделать крюк и обойти город Мацумото стороной, чтобы остаться незамеченными, а сейчас мы направлялись именно в город, где наблюдался Дэйчи Нагао, раненный Такедой во время их прошлой встречи. И не затем, чтобы завершить начатое, а чтобы спасти жизнь засранца с помощью магии Азуми, которую он в прошлый раз похитил.

Да. Медведь всё-таки прав. Странные эти японцы.

А вот я решил задать вопрос, который меня интересовал довольно долго, но всё не находил случая спросить.

— Как у вас получилось так ранить Нагао, сэнсэй? Вы противостояли всей его своре до нашего прихода.

— Когда-нибудь я покажу этот приём, Игорь-сан. Но пока что он тебе недоступен.

— Да чего гадать? — хмыкнул Медведь. — Просто наш самурай сильнее их самурая!

Он похлопал Такеду по спине. На лице самурая появилось искреннее удивление подобной фамильярности. Но Изаму уже достаточно хорошо знал Медведя, чтобы не считать это оскорблением.

К тому же через несколько секунд впереди показался конный разъезд с вооружёнными всадниками. Мы насторожились, приготовились к самому худшему. Но скоро я смог разглядеть лица и узнал нескольких самураев, которых видел в поместье Нагао.

— Меня зовут Мамору Кодзуки. Мы от господина Дэйчи Нагао! — воскликнул явно главный, когда отряд затормозил в нескольких метрах от нас.

Это был мужчина лет сорока, со строгим выражением лица и военной выправкой. Он обращался к Такеде, но придётся говорить со мной.

— А мы к этому самому Дэйчи и направляемся. Что вам нужно?

Самурай недовольно глянул на меня, затем на Изаму. Но тот не стал возражать и лишь важно молчал, ожидая ответа на мой вопрос. Однако самурая это не устроило.

— Я буду говорить с Изаму Такедой, а не с тобой, гайдзин!

Зря он это сказал. Я пришпорил коня, выдвинулся вперёд, сверкнув злостным оскалом.

— Я — граф Игорь Сергеевич Разин. Министр магоснабжения Японской губернии Российской империи. Если я задал тебе вопрос, самурай, ты будешь на него отвечать, или язык тебе больше не понадобится.

Всадники занервничали. Особенно им не понравилось упоминание нового статуса этих земель. В глазах Мамору сверкнуло желание наброситься на меня, но самообладания у него хватило, чтобы не наделать глупостей. И он наконец-то ответил:

— Господин Нагао приказал сопроводить вас.

— Мы знаем дорогу.

— Он покинул городскую больницу и направился… в один из особняков. Поэтому и отправил нас навстречу.

Мамору нервничал, хоть и отлично это скрывал. А вот некоторые из его людей контролировали себя не так хорошо.

— Прошу, следуйте за нами, — настоял Мамору.

Но мне почему-то не хотелось прямо вот так отправляться за малознакомым мужиком.

— Почему Нагао сменил место? — спросил я. — Мы договаривались о другом.

— Не могу ответить, — отчеканил он. — Вы должны идти с нами.

— Должны? — прорычал я. — Не забывайся, Кодзуки Мамору. Мы здесь по просьбе твоего господина. Просьбе, понятно? Приказывать ни он, ни тем более ты нам не смеешь!

Азуми отлично справилась с переводом. Она держалась гордо и говорила звонко, будто дополняя мой голос. Словно свист от взмаха сабли.

А вот всадникам Мамору это не понравилось. Они схватились за оружие, а некоторые даже осмелились обнажить клинки. Медведь даже хихикнул от предвкушения, он уже держал ружьё наготове и прикидывал, кого убьёт первым. Однако бойня мне не нужна.

— Разворачиваемся, — сказал я. — Нагао разберётся без нашей помощи.

И повернул коня под удивлённые взгляды своих спутников. Изаму с Азуми удивились, что я решил изменить планы, а Медведь — что открыл спину потенциальному врагу. Последнее было действительно опасно, потому что Мамору явно был серьёзным бойцом. По роже видно.

Но моя провокация сработала.

— Стойте! — воскликнул он. — Подождите, я…

Мамору явно пришлось бороться с самим собой, чтобы остановить меня. Видно, там действительно что-то серьёзное.

Я повернул коня боком и приказал:

— Говори.

— В клане нашлись предатели, — процедил Мамору. — Господину Дэйчи угрожает опасность, и мы перевезли его надёжное убежище в горах. Но ему становится хуже. Прошу, следуйте за нами.

Эвона как. Круто дела в доме Нагао обернулись. Надо полагать, наш визит посодействовал изменениям?

Однако я задумался. Это всё ещё могла быть ловушка. Кто знает, может, этот Мамору как раз из предателей и хочет привести нас в засаду?

Но тут ко мне обратилась Азуми. Тихо, чтобы услышал только я.

— Игорь-сан, отец просит поверить Мамору. Он человек чести.

— Человек чести не стал бы защищать похитителей, — заметил я.

Но всё же решил последовать просьбе Такеды. Он лучше знал самураев, и кому из них можно верить.

А ещё нам нужен был Нагао. Дэйчи был тем человеком, с которым Изаму мог договориться благодаря взаимному уважению. Несмотря на давнюю вражду кланов, эти двое хорошо относились друг к другу. Изаму отправился на помощь как только получил сообщение.

Не будет Дэйчи, не видать нам северных Истоков бескровным путём.

Мы отправились за Мамору и наконец-то пустили лошадей в галоп. Я привстал на стременах, чтобы размять ноги и дать измученному заду немного передышки.

Всё-таки верховая езда не для меня. Остановлюсь на мотоциклах.

━—━—༺༻—━—━

 

Дэйчи Нагао укрылся в небольшой крепости вблизи Истока. Причём довольно крупного, я помню его из отчётов Иннокентия. Даже на подходе к воротам появился привкус металла.

— Здесь же демоны должны шастать, разве нет? — спросил я Изаму.

— Именно потому Дэйчи тут и спрятался. Крепость трудно захватить, не вызвав гнев ёкаев.

Да и без демонов её было бы непросто взять. Стены вырастали из отвесных скал, а к воротам вела узкая тропа, которая простреливалась из башен, бойниц и с обрывов по обеим сторонам тропы. А если заложить несколько магических мин, то можно похоронить тут небольшую армию.

Правда, вряд ли бы наши действовали так прямо. Просто расхерачили бы всё с неба, а подошедших демонов просто уничтожили.

Угроза привлечь ёкаев работала только против других самураев.

Нас провели в просторную комнату на верхнем этаже твердыни, откуда открывался вид на склон горы и далёкие холмистые просторы. Снаружи торчал выступ, откуда можно было осмотреться, но мы остановились недалеко от входа.

На широкой кровати лежал больной бледный старик, совсем не похожий на того статного седовласого самурая с жёстким взглядом. Хотя взглянул на нас он гордо. Словно не просил о помощи, а Такеда сам вызвался.

И первым, что сказал этот старый хрыч было…

— Что здесь делают гайдзины, Изаму?

Азуми неуверенно повернулась в нашу сторону, размышляя, как помягче перевести сказанное, но я её остановил.

Я уже начинал понемногу разбирать японский язык и сам понял вопрос Дэйчи. Он мне не понравился, но пока не стоило реагировать. Слишком уж обстановка была накалённой, и свита Нагао смотрела на нас с явным желанием покромсать на куски.

— Азуми, — кивнул Такеда, проигнорировав вопрос.

И девушка подошла кровати, отстранив прочих слуг. Охрана было дёрнулась, но Мамору подал сигнал, и они остановились.

— Ни здрасьте, ни как дела, — пробурчал Медведь.

И верно. Изаму с Дэйчи даже словом не перекинулись. Не были ни церемониальных представлений, ни даже обычных приветствий. Вряд ли это часть японского этикета, скорее напряжённая обстановка.

Но это их дела. Меня тут, похоже, все и без представлений узнали.

На входе мы наотрез отказались сдавать оружие, из-за чего оказались под пристальным наблюдением самураев Нагао. Но пока все они надеялись, что Азуми сможет помочь, бояться нечего. Вот если не получится…

Вообще, чем выше мы поднимались по этажам твердыни, тем сильнее становилось магическое поле. И хотя я уже привык, его волнения давали о себе знать. Хорошо, что мы не взяли с собой Аико и Алёну. Обе рвались нас сопровождать, однако я наотрез отказал. Тем более на них у меня были другие планы. И сейчас они выполняли очень важную работу.

Медведь обладал хорошей стойкостью, но даже он кривился от неприятных ощущений. И я заметил, что на верхних этажах не было слуг. Те, кого я за них принял, оказались подростками. Думаю, это сыновья и дочери самураев.

— Нехорошо на нас глядят, — прошептал мне Медведь.

— Да ладно, с чего бы?

— Не, ты не понял. Вон те.

Он кивнул в сторону троих парней, глядевших на нас с особенной ненавистью. Молодые ребята, старшему из которых на вид лет двадцать. И почему-то их лица мне показались знакомыми.

Но неважно. Азуми вовсю лечила старика, и тот, кажется, заснул. Наверное, что-то вроде анестезии. Сама Азуми напряжённо, круговыми движениями, водила руками над больным. Зубы стиснуты, на лбу блестить испарина.

Не знаю, сколько это заняло времени, но по ощущениям довольно много. Нам с Медведем приходилось держаться настороже. Ещё недавно мы порубили многих людей Нагао, и среди них могли быть друзья или родственники тех, кто стоял рядом. Хотя самураев вроде среди них не было, если не считать того ублюдка, который пытался изнасиловать Азуми.

Кстати…

— Готово, — тяжело вздохнула Азуми.

Я поспешил к ней, увидев, как она измучена. Придержал за талию и усадил на скамью возле стены. Дэйчи ещё лежал без сознания, и это беспокоило самураев, окруживших его кровать. Они что-то спросили, но без Азуми я не понимал., только догадывался. Но им ответил Изаму, и самураи успокоились.

— Бригадир, нам бы валить отсюда поскорее, — тихо проговорил Медведь.

— Азуми нужно отдохнуть.

Я был с ним согласен, но обстоятельства сейчас сложились неподходящие. Кажется, она потратила все свои силы и теперь отрубилась, положив голову мне на плечо. Изаму молча посмотрел на это и как-то странно прищурился, что-то сказал самураям и снова повернулся ко мне:

— Мы останемся до завтрашнего утра. Отнеси мою дочь в спальню, тебя отведут.

Я подхватил Азуми на руки, поднялся. Как раз подошла девушка, жестом показавшая, что нужно следовать за ней. Медведь уже шагнул за мной, когда Изаму его остановил:

— Останься. Ты мне нужен.

Медведь вопросительно глянул на меня. Я кивнул и отправился за девушкой, которая провела на этаж ниже, по тусклому коридору.

В этой твердыне отовсюду мерещилась опасность. Она шла от каменных стен, чудилась в мерцаниях фонарей. Вот и в воздухе чем-то запахло…

Но до комнаты добрались без проблем. Она была значительно меньше той, где лежал Дэйчи, а в стене, против обычая, небольшие окна.

Я положил Азуми в постель, то есть на мягкий матрас на полу, и накрыл лёгким пледом. А когда уже собирался встать, она вдруг сжала мою руку и тихим голосом произнесла:

— Останься.

Я немного растерялся. Покосился на девушку, стоявшую в дверях. Та ждала меня.

Странные ощущения.

Азуми уже снова уснула, но её тёплая рука до сих пор лежала на моей. Остатки магии мягко проникали сквозь кожу. Приятные ощущения.

Жестом велел сопровождающей девушке уходить. За окном уже вечерело, а оставлять Азуми одну в замке врага всё равно не лучшая идея. Прилёг рядом и прикрыл глаза.

Но спать не собирался. Теперь всё свободное время уходило на обучение контролю магии.

В поединке с Хидзаши у меня получилось использовать стихию молнии. Иронично, ведь в прошлой жизни именно она меня и убила…

Изаму сказал, что это моя основная стихия. Стремительная и внезапная, опасная не только для врагов, но и для меня самого.

— Молнией очень тяжело управлять, — говорил он мне в додзё, куда я наконец-то добрался даже без деревянных брусков. — Она своевольна, быстра и могущественна. Молнию можно только направлять в нужную сторону.

Однако я-то знал, что электричество подчинили. В моём мире. И хоть это было не с помощью магии, я не собирался отставать.

Правда, пока получалось не очень хорошо. Я чувствовал магию, исходящую из кристалла. Как она пробиралась по нервам, будоражила сознание, словно утренний мороз. Я научился управлять ею в собственном теле, напитывать мышцы и даже выбрасывать её наружу. Но как только я преобразовывал её в электричество, она вырывалась из-под контроля, била меня током и испарялась.

Как раз в один из таких моментов, когда разряд заставил меня вырваться из состояния концентрации, за дверью донёсся шорох. Он почти смешался с дуновением ветра, пробравшегося через открытое окно, но слух отчётливо различил его среди прочего шума.

Затем я услышал тихий шёпот. Дверь приоткрылась. Совсем чуть-чуть, чтобы не издать никакого шума.

Я приготовился выхватить меч. Осторожно, чтобы не спугнуть. Мизинец чувствовал прикосновение рукояти, мышцы всего тела стали, словно натянутая пружина. В любой момент я был готов отразить нападение.

Азуми, будто почуяв опасность, слегка сжала руку и с дрожью вздохнула.

Чувствовал биение собственного сердца и пульс, отдающийся в висках. Нависшая неизвестная угроза тянула схватить меч, вскочить и напасть первому. Но кто там, за дверью? Это мог быть самурай посильнее Хидзаши, с которым мне поможет только внезапность. Или их несколько. Тогда надо бежать и спасать Азуми.

Они наверняка думали, что я сплю. Дыхание ровное. Наблюдал сквозь ресницы.

Снова легкий шум. И этот звук я знал очень хорошо.

Клинок вытаскивали из ножен.

Три биения сердца.

Рука тянулась к мечу, приходилось её сдерживать, борясь с самим собой…

Грохот. Дверь распахнулась. С диким воплем ворвался человек, занёсший меч над головой.

Не успел подумать, как тело среагировало само. Вскочил, одним движением обнажил клинок и нанёс удар, уклонился, почувствовав, как лицо оросила горячая кровь.

Перед глазами мелькнуло ещё одно лицо, обезображенное гневом. Острие катаны уже устремилось в меня, а мой меч только-только закончил взмах. Не успею отбить…

И тут как-то само собой получилось вытащить магию из кристалла. Мгновение, и лицо ублюдка закрыла яркая серебристая вспышка молнии.

За ней тут же последовала темнота, отчего зрение просело. Но я успел почувствовать третьего убийцу, а мой меч с лёгкостью разрезал плоть, снова пустив кровь.

Приготовился бить снова, но обнаружил, что враги закончились. Первый скрутился на полу и выл от боли, второй дёргался у стены, а третий выл, держась за левый глаз. Точнее за то, что от него осталось.

А через секунду в комнату ворвался Медведь, причем с таким яростным видом, что и сам едва не вернулся в защитную стойку. Однако заметив, что опоздал, он раздосадованно сплюнул, рыкнул и пнул первого недоубийцу прямо по животу.

Завоняло горелой плотью.

— Что случилось? — прорычал Медведь.

— Я промазал, — ответил ему, стряхнув с лезвия кровь.

Все остались живы — моя недоработка.

А ещё через пару секунд прибежали самураи Нагао. Их мы уже встречали вдвоём. Азуми проснулась, но ей было приказано не лезть.

Самураев вёл Мамору. Он только увидел кровь, корчащихся от боли товарищей и с боевым кличем бросился на нас в атаку.

Самураи за его спиной тут же ринулись в бой. Медведь выстрелил, я парировал клинок Мамору, но не успела схватка развернуться, как раздался громогласный голос Такеды:

— Стоять!

Гаркнул он на японском, но поняли все, даже Медведь. И, как ни странно, остановились даже приспешники Нагао.

Изаму растолкал их, словно школьников, встал между нами, оглядел раненую троицу.

— Азуми, ты восстановила силы? — спросил он.

— Д-да, отец, — пропищала девушка.

Она боялась. Дрожала, не до конца понимая, что происходит, и это меня злило ещё сильнее. Оскалившись, я глянул на Мамору. Очень хотелось преподать ему урок. Но…

— Дочь, помоги раненым, насколько это возможно. Только не переусердствуй.

— Х-хорошо, отец! — воскликнула Азуми и тут же кинулась к парню с порезанным брюхом.

Мне наконец-то удалось рассмотреть их лица. Это те самые самураи, глазевшие на нас покоях Дэйчи. А ещё я понял, почему они мне показались знакомыми.

Медведь тоже их узнал.

— Говорил же, Бригадир, — сплюнул он на кимоно ближайшего из них. — Валить нужно было отсюда.

— Господину это не понравится! — заявил Мамору. — Нарушены законы гостеприимства!

— Да, Дэйчи будет в ярости, — спокойно ответил Изаму.

И тут до Мамору начало доходить. Он по новой осмотрел комнату, брызги крови на стенах и стекающие багряные ручейки на полу. Посмотрел на раненых, на меня…

И помрачнел, осознав, что тут произошло.

Отправить