Глава 22

В 20 км. от города Москвы, Автострада «Тверская»

Всеволод Богданович Верещагин мчался по дороге с удивительной скоростью для его небольшого «Жука». Это была необычная машина — будучи главным юристом славного рода Громовых, Всеволод Богданович получал немалые деньги, а брат-финансист помогал ему средства не просто сохранять, а приумножать, используя вклады, инвестиции и прочие схемы повышения достатка.

Так что под капотом этой «малышки» был мощный двигатель, способный разгонять её до пятисот километров в час. Хотя, конечно, единственный раз, когда Всеволод Богданович действительно использовал мощности двигателя на полную катушку, он едва не распрощался с жизнью, чудом не потеряв управление. Поэтому в дальнейшем он от этой практики отказался.

Но вот сейчас даже машины телохранителей едва-едва за ним поспевали, хотя от максимальной скорости «Жук» был ещё далёк.

Настроение Всеволода Богдановича было как никогда приподнятым. Документы, которые прислал ему граф Разин, оказались довольно запутанными. Непросто было сплести из них единую сеть и вывести все ниточки к источнику гибели рода Земских. А доказать, что ошибки в определении объёмов Истока не могло быть даже тридцать лет назад, оказалось делом ещё более тяжёлым.

Для этого пришлось проконсультироваться с давним знакомым — Иннокентием Аверьяновым. Для такого случая Всеволод Богданович даже слетал в Японию, где Аверьянов сейчас исполнял обязанности министра магоснабжения.

Ну и что, что доказали они это всего за пару дней, а потом потратили остаток времени на кутёж, веселье и пьянки? Упоминать о таком Всеволод Богданович, конечно, не стал — пусть это будет их небольшой тайной со старым товарищем.

К тому же тогда он думал, что времени предостаточно, но вот теперь Игорь Сергеевич его огорошил, заявив, что ждать нападения не придётся, и нужно уже отдать документы, подтверждающие не просто халатность, а намеренное сокрытие Загорскими главного Истока империи. Ну и до кучи участие в гибели Земских, что, впрочем, оказалось взаимосвязанным.

Всеволод Богданович гнал по автостраде. Задумавшись, даже слегка оторвался от своих охранников и не заметил, что на трассе вдруг стало удивительно пусто. Обычно хотя бы в противоположную сторону идёт плотный поток, ну, хотя бы несколько машин встречается! Но сейчас на видимой части дороги были только их три машины — «Жук» и два бронированных «Тура» полувоенной сборки.

Всеволод Богданович этого не заметил. Мысленно он уже шагал по коридорам Кремля в направлении кабинета секретаря Тайной Канцелярии, чтобы предъявить обвинения в сторону Загорских. Поэтому даже не сразу расслышал, как из селектора раздался голос одного из охранников:

— Всеволод Богданович, приём, приём! Притормозите! Вы меня слышите? Притормозите!

— Приём, — ответил Всеволод Богданович. — Да, да, извините, я что-то задумался…

И только он немного отпустил педаль газа, сбросив плавно скорость, и разрыв между ним и передними машинами охранников начал плавно сокращаться, как вдруг земля взлетела на воздух прямо перед «Жуком».

Асфальт раскололся и изогнулся трамплином, по которому Всеволод Богданович взлетел, увидев в лобовом стекле серое зимнее небо.

Снаружи раздался грохот выстрелов. Мельком заметив в отражении зеркала заднего вида, что вся дорога сейчас превратилась в мешанину из мелких осколков, рытвин и вырванных кусков земли, Всеволод Богданович даже не успел испугаться, когда «Жук», достигнув пика высоты, начал падать. И серое небо сменилось покорёженным чёрным асфальтом, под которым вперемешку торчали грязь и земля.

— Оставайтесь в машине! — донеслось из селектора.

А затем «Жук» носом вонзился в землю.

Верещагина тряхануло с такой силой, что он думал, мозг превратится в омлет. Его контузило, затем в ушах плавно начался дикий звон.

Сжав покрепче зубы, Всеволод Богданович смог собрать волю в кулак и вернуть себе сознание. Подушка безопасности уже сдувалась, он руками её отодвигал, пытаясь сориентироваться, где и в каком положении находится.

Похоже, «Жук» так и застрял носом вниз, так что Всеволод Богданович, схватив документы, перевернулся, встал на приборную панель, открыл дверцу и вывалился наружу, больно шмякнувшись задницей.

Контузия ещё не до конца прошла, поэтому он обрывками смутно понимал, что рядом идёт бой. Гремела стрельба, звенели магические снаряды, земля дрожала и от магии, и взрывов. Всеволод Богданович с трудом встал на ноги, опираясь о свой любимый покорёженный «Жук». Звон в ушах выдавался, отдавался болью в висках. От поднявшейся пыли он зачихал, но опять же усилием воли смог вернуть себе ясность мысли и сбросить пелену, застилавшую разум.

Вот только было поздно.

Потому что бой уже утих, и на его месте поднялись клубы дыма, из-за которого Всеволод Богданович не знал, кто победил.

Наступив на левую ногу, он зашипел от боли — кажется, подвернул стопу. Но ничего. Стиснув зубы, он похромал вперёд… но остановился, когда из клубов дыма показался силуэт человека.

— Стас! — обрадованно вздохнул он, узнав начальника своей охраны.

Однако Стас рухнул прямо перед ним, скатившись вниз по обрыву. Всеволод Богданович с ужасом обнаружил кровавый разрез от плеча до груди.

— Бе… бегите… — прохрипел Стас.

А затем появился другой человек.

И Всеволод Богданович понял — они проиграли.

━—━—༺༻—━—━

 

Я сжал кулак. Облачённая в тёмную сталь рука слегка звякнула, но никаких дискомфортных ощущений не было. Доспех будто подстраивался под меня. Чем дольше я в нём находился, тем больше ощущал его продолжением собственного тела.

Короткая схватка с одним из Длани быстро прокачала мою связь с доспехом. Тогда я даже сам не заметил, что научился контролировать его немного лучше.

Сигналы от творцов пронизывали моё тело, и я понял, что сейчас они стали мощнее. Магические атаки с помощью встроенной боевой системы, тоже усилились.

Доспех будто обучался вместе со мной. Неужели его потенциал ещё больше, чем я думал?

Я взглянул на пустырь, куда отошёл подальше от особняка, чтобы проверить собственную готовность к грядущей войне.

Да, это будет настоящая война. Необъявленная, но не менее жестокая. В моих силах только сделать так, чтобы она была скоротечной. Я сосредоточился. Меня интересовала стихия ветра. Сначала я вызвал небольшой вихрь с помощью доспеха, постарался запомнить ощущения, но затем отключил вспомогательную функцию и сосредоточился на собственной магии.

Сначала ничего не происходило. Затем вместо ветра у меня получалось пламя — всё же эти стихии были побратимами в каком-то смысле. Ветер может сделать огонь сильнее, может его задуть или направить в нужную сторону. Поэтому я хотел усилить своё пламя, научившись управлять ветром.

Итак, как создаётся ветер? Воздух стремится переместиться из зоны высокого давления в зону низкого — это и создаёт движение воздушных масс, которые мы называем ветром. И также на него влияет неравномерный нагрев.

Почему-то снова сразу пришла ассоциация с баней. Когда в парилке на высоте жарче всего, а если хочешь чуть-чуть продышаться, можно опуститься вниз, и там будет попрохладнее.

Температура тоже влияет на ветер.

Я закрыл глаза, вздохнул и сосредоточился. Нащупал магическим полем рельеф местности, улавливая колебания потоков энергии. Смог ощутить давление и направить поле, создавая из него ветер.

Сначала немного шевельнулись оголённые ветки кустарников, которые торчали из-под снега. Затем чуть разметало и сам снег. У меня почти получилось запустить вихрь, но сорвалось — потерял концентрацию.

Ничего, ничего… Заново. Небольшой ветер. Закружим его, да… Маленький вихрь разметал уже снег и закружился на одном месте, словно миниатюрное торнадо.

Получилось! Наконец-то!

Итак. Молния, Вода, Огонь, Ветер. Что там осталось? Земля… Но, чёрт возьми, она совсем не поддавалась мне. Это вообще редкая стихия.

Я разговаривал с Сакоку, Аи, Арсением, Мамору и даже мальцом Иоичи Нагао — все как один сказали, что Земля довольно специфична. Это могущественная стихия, которая, однако, редко встречается в качестве основной у магов.

Многие говорят, что её даже тяжелее освоить, чем молнию, причём по противоположным причинам.

Молния — она непредсказуема и стремительна. Мгновенна. Её очень сложно предсказать, и поэтому ею очень сложно управлять.

Однако земля постоянна и медлительна. Величественна.

Если говорить образами, то молния, которая была моей основной стихией — это переменная, изменчивая сущность. А земля — константа, постоянство. И к тому же главный соперник, если не сказать враг молнии, как и того же огня, на самом деле. Хоть и говорят, что огонь противоположен воде, но огонь можно засыпать, допустим, песком или землёй.

А что может в действительности причинить огонь земле? А что может сделать ветер?

Вот то-то и оно… Так что земля для меня пока что далека. Но ничего, освою. Сейчас передо мной другие задачи.

Немного поразминавшись в доспехе, я вернулся в особняк. Вовсю у нас шла подготовка к грядущей битве. Самураи проверяли снаряжение, Бат и Батар вместе с Медведем готовили машины.

Мне пришлось неслабо потратиться, чтобы приобрести боевые внедорожники, но Гордей по знакомству сделал хорошую скидку, так что внутренняя жаба чуть-чуть притихла.

Однако я увидел «Буйвол» в числе прочих машин и быстро направился к нему. На крыше Баяр чистил пулемёт, Саня всё также копошился под капотом, остальные тоже без дела не сидели, и Генка в том числе. Похоже, он по списку проверял готовность машины к бою.

Вот только одно «но» — я сказал им, что они в нашей заварушке участвовать не будут!

— Генка! — прорычал я, подойдя к нему.

— О, Игорёк, здорово! — ухмыльнулся он. — Чё, Железный Дровосек, привыкаешь к своей консервной банке?

— Да ты какого хрена тут устроил, а? — проигнорировал я шутку.

— В смысле? Игорь, ты что, не видишь? Техосмотр! Стандартная процедура, между прочим.

— Ага. В гараже ЭнергоМага и перед выездом на аварию. И что-то мне подсказывает, что цели у вашего «техосмотра» далеко не рабочие. Я что, неясно выразился? Вы с нами не пойдёте!

Генка нахмурился и принял серьёзное выражение лица. Убрал планшет, вздохнул и сказал:

— Игорёк, теперь это не только твоё дело. Сам сказал — эти засранцы нацелились на наших родных. А мы такого не прощаем, — последнее он прорычал со злостью.

Мельком я заметил, что Баяр на меня хищно оглянулся. Понятно, что это предназначалось не мне, но парни, судя по всему, были настроены очень серьёзно.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — попытался я ещё раз. — Не видел, что устроил только один этот ублюдок со всеми нами⁈

— Видел, видел. Вот поэтому я тебя туда одного не пущу.

Я молча взглянул в глаза Генки, в которых увидел уверенность и ослиное упорство. И понял, что спорить с ним бесполезно. Даже если я пошлю его нахрен и куда подальше, этот гадёныш заявится в разгар битвы. Поэтому…

«Не можешь противостоять — возглавь», как говорится. К тому же, если я прослежу за их подготовкой и обеспечу нормальной защитой, вероятность благоприятного исхода будет куда больше. Как и уверенности, что парни вернутся домой целыми и здоровыми.

— Эх, Генка, Генка… — вздохнул я. — Откуда у тебя столько вот этого вот…

— Чего? — хмыкнул он. — Наглости и упорства? Да был, знаешь, учитель один. Смотал потом в Японию.

Я улыбнулся, снова окинул взглядом «Буйвол». Ну да… Из всего автопарка этот «малыш» самый боеспособный. Всё же его не пару дней готовили к боевым манёврам.

Эх, жаль, «Бурова» сюда пока не провести — не успеем. Просто знал бы, так давно бы об этом озаботился. Но, как говорится, «знал бы, где упал — подстелил бы перину».

Тут из особняка выбежал самурай в цветах Нагао. Он остановился возле меня, поклонился и по-японски произнёс:

— Господин Разин, Азуми-сан просит явиться к ней. Очнулся раненый пленник.

— Чё он сейчас сказал? — пробурчал Генка.

— Кленовый очнулся. — Я нахмурился и по-японски ответил самураю: — Спасибо, скоро буду.

Тот ещё раз поклонился и побежал обратно.

— Слушай, Игорек… — понизив голос, спросил меня Медведь. — А ты в этих япошках уверен? Мы с ними не так давно воевали, между прочим.

— Уверен. В этих — ой, как уверен, дружище!

— Да… — протянул Генка, почёсывая затылок. — Ну, ты тут, конечно, собрал интернационал, ё-моё…

Я хмыкнул и посмеялся про себя. А ведь правда! Русские, монголы, коренной сибиряк, японцев, вон, целая орава. Интересная, конечно, компашка собралась.

Я направился к особняку. На первом этаже, в крыле, которое мы отдали под госпиталь, находились раненые. Там я нашёл Азуми, которая стоял возле койки с Кленовым.

Арсений Приречный… теперь-то я не забуду, как его зовут. Однако не всё так просто. Один Арсений у меня уже есть — я ж так путаться буду!

Когда я подошёл к ним, спросил Азуми:

— Ну как он?

— В порядке, — ответила Азуми. — Мне удалось вывести яд, однако некоторые последствия для организма ему придётся побороть самому. Но он маг, и довольно крепкий, так что справится. Дальше лечение травами и медикаментозными препаратами.

Я обернулся на тихое горловое пение — это шаман Баяра помогал Азуми лечить больных. Всё же магическое целительство отнимает очень много сил, поэтому я попросил Баяра привести подмогу. Скоро она нам может очень пригодиться. Хочу быть готовым ко всему.

Азуми была очень рада, но не помощи. Она очень сильно увлеклась изучением медицины в самых разных её проявлениях. В больнице, например, изучала стандартную медицину, фармацевтику, хирургию, терапию — ну и всё остальное.

А с шаманом теперь улучшала свои знания по лечебным травам. Всё же ранее она была ограничена флорой Японии, а теперь в её доступе, считай, весь мир. Ну по крайней мере империя.

— Так-так-так… Говорить он, может?

— Могу… — хрипло отозвался Кленовый.

Я взглянул на него сверху вниз, призадумался.

Выглядел он, конечно, очень хреново. Бледноват, глаза красные, пот на лбу стекает.

— Как же тебя раскрыли-то, а? Бедовый ты наш…

— Оказывается, они наблюдали… поняли, что я вам помог… — обрывисто, на выдохе отвечал Кленовый.

Тут в госпиталь вошёл Арсений. В смысле Бахтин Арсений. Он уверенно прошагал прямо к нам и остановился возле меня.

— Игорь, вот ты где. Всё практически готово. Через несколько минут можем выдвигать… О, очнулся!

— Ага, — кивнул я.

Чёрт, а ведь Кленовый, по сути, действительно нам очень сильно помог. Мы, конечно, отплатили, сохранив ему жизнь, но всё же я чувствовал некоторую ответственность и не мог плюнуть на него.

Эх, грёбаная совесть…

— Скажи-ка, мил друг… Ты про эту Длань что знаешь?

Кленовый нахмурился, поглубже вздохнул, набирая воздуха в лёгкие, и ответил:

— Их пятеро… Главный у них Перун… Очень страшный человек… Ещё есть Стилет, Драуг, Аштар и Оньи… Это очень страшные люди… Даже клан Загорских их боится… Все, кроме князя.

— Какие у них способности?

— Этого я не знаю… Вскоре после… знакомства… они заставили Костю что-то со мной сделать… Мне удалось сбежать… и я направился к вам.

— Не удалось тебе сбежать, — вздохнул я. — Тебя специально к нам отпустили. Ну да хрен с ним, живой и ладно

— Игорь, ему нужен отдых, — строго сказала Азуми.

Кленовый действительно поплохел. Видимо, разговор его сильно утомил.

— Хорошо, — кивнул я. — Пусть отдыхает.

Затем кивнул Арсению:

— Пойдём.

Мы вышли в коридор и двинулись обратно на улицу. Скоро мы нанесём удар. Эта война не будет долгой, Загорские пожалеют, что связались со мной.

Воины были готовы, снаряжение проверено, доспехи облачены, оружие наточено, начищено, заряжено, а патронташи полны.

Я знал, что Длань за нами наблюдает — невозможно скрыть целую армию в небольшом Тунгусе.

Но пусть. Так даже лучше.

— Меня кое-что беспокоит, — сказал Арсений.

— Что?

— Ну, на самом деле… две вещи.

Он немного смутился.

— Да говори уже, — махнул я.

— Ты реально не мог вспомнить его имя. Ну, в смысле Приречного. Арсений же!

— Ну да. А что тут такого?

— И как тебя, блин, ничё не смущает? Ну, допустим, я

— А что ты?

— Я — Арсений, Игорь! Как ты не мог запомнить это имя?

— Ну так в том-то и дело. Ты — Арсений. За тобой закреплено это благородное имя в моей памяти. Другому Арсению в ней места нету!

Он вздохнул.

— Что ещё?

— Ещё меня беспокоит, что от Верещагина нет вестей. Не случилось бы там чего… От него же зависит слишком многое.

Всеволод Богданович должен был подать документы, обвиняющие Загорских в предательстве родины. Слава был уже в курсе, так что процедура пройдёт очень быстро.

Была, правда, одна проблема. Переслать по электронке такое обвинение было нельзя. Заявитель должен лично явиться в Тайную канцелярию и предоставить доказательства. Поэтому Верещагин сейчас на всех парах мчался в Кремль. Он должен подать сигнал, когда всё будет готово, и тогда мы сможем атаковать Загорских вполне себе легально и по полной программе.

Конечно, статус предателей продлится недолго. Аркадий Загорский подаст апелляцию, и процесс будет приостановлен. Но за это время мы должны выбить ублюдков из Тунгуса. А там уже… Там уже разберёмся, что с ними делать.

— Не волнуйся, — сказал я Арсению. — У Всеволода Богдановича очень хорошая охрана. Ему ничего не угрожает.

Отправить