глава 20

Яркая вспышка и мы оказались в пустоте. Тут было холодно и нечем дышать. У меня закружилась голова, а сердце пропустило удар. Но внезапно меня словно бы оплел теплый кокон. Дани. Ну и силен же мальчишка. Просто слов нет. Что же дальше-то будет? Вот подрастет он, опыта наберется. Но он не честолюбив. И от власти бежать готов, как от огня. А еще искренне привязан к своим немногочисленным родным. Старшего брата поддерживает абсолютно во всем. И это автоматически не оставляет ни малейшего шанса тем, кто не доволен правящей династией.

А вот Андреас, наверняка жалеет, что малыш не наших кровей. Вот на кого дед с удовольствием бы надел Венец Ранхара. Он даже пытался отыскать в родословной воспитанника, неизвестно каким образом, затесавшихся туда Владык. Усомнился даже в том, что отцом мальчишки был покойный лорд тер Рейс. Едва пережив при этом два скандала с битьем посуды и прицельным метанием диванных подушечек. Один ему устроила Элейна. А другой — сам Дани.

Но и в первом случае, и во втором случае у него были связаны руки. Дед даже в свое оправдание ничего сказать не мог, не то, что предпринимать какие-то активные действия. Эль должна была родить со дня на день. А Данирис… Андреас боялся потерять обретенного на закате жизни сына, о котором мечтал столько лет. Пришлось ему смиренно извиняться перед обоими. После скандалов свой пыл дед немного растерял, но изысканий своих не бросил. Хотя только время потерял. Не было у Дани в роду Владык. Вообще не было. Никогда. Даже капельки нашей крови в его жилах не текло. Это Андреаса очень расстроило, но не отдалило его от малыша. Скорее наоборот. Младший принц стал ему ближе.

Еще одно яркая вспышка, заставившая меня зажмуриться, и мы выскочили по другую сторону портала. Первое, что я увидел, когда, наконец, смог открыть глаза, это были серые каменные стены. Пол такой же серый. Видимо выложен из того же материала. И везде — буквально на каждом камешке выбита руна. И все они составляют какую-то систему. Дверей нет. Окон тоже. Лишь несколько магических светильников приколоченных к стенам, освещают это место. А воздух был наполнен какими-то странными запахами чем-то напомнившими мне благовония, используемые ментальными магами для того, чтобы очистить сознание.

Дани нерешительно подошел к одной из стен. Потом закрыл глаза, коснувшись ее тыльной стороной ладони. А спустя мгновение он начал медленно оседать на пол.

— Дани! — вскрикнул Май.

Мальчишка, подскочив к приятелю и успел-таки подхватить его в самый последний момент.

— Дани, что случилось?

Малыш ответил не сразу. Сначала он обвел нас всех затравленным взглядом, а потом прохрипел:

— Это гривмерит. И он везде.

— Но это же невозможно! — вырвалось у меня. Гривмерит насколько мне известно, единственный камень полностью блокирующий магию. — Он же ужасно дорогой. Боюсь даже представить, сколько стоит тогда этот зал. На него же можно половину Элверна купить.

— Тому, кто построил это место, не нужен ни весь Элверн, ни его половина, — обреченно отозвался Дани. — Но стоить он нам будет жизни. Мы в идеальной тюрьме. Камень блокирует нашу магию. Рунический рисунок охраняет сам камень.

— И заманили нас в нее очень грамотно. Эта демоница прекрасно понимала, что стоит ей предложить нам не ходить, и мы обязательно пойдем…

— Май, прекрати, — резко оборвал приятеля Данирис.

— Опять ты ее защищаешь? — возмутился тот.

— Да, защищаю. И буду защищать. Смирись уже с этим.

— Почему я должен с этим смириться?

— Потому, что она здесь ни при чем. Это было нашей ошибкой. Мы пошли туда, куда нас просили не ходить. Это не по-мужски винить в собственных промахах того, кто пытался тебе помочь.

— А она хотела нам помочь?

— Не знаю. Но Эрна сказала правду. То, что мы не поверили ей, этого отменить не может.

— И что мы будем делать? — спросил я, втайне надеясь, что Дани знает что-то такое, чего не знаю я.

— Спать. Нет, сначала нужно выпить настойку белой лилии и дороникума.

— Это же яд! — испуганно воскликнул Майрин.

— Да, — спокойно ответил младший принц. — Яд. Если принять большую дозу. Но тебе никто не предлагает опорожнить весь флакон. Три капли на глоток воды. Дороникум очистит разум и защитит от наведенного морока. Это поможет увидеть выход, который, возможно, от нас спрятали. Белая лилия дарует вещие сны. Если не хочешь, можешь не пить. Заставлять никто не будет.

Май фыркнул и отвернулся, всем своим видом выражая обиду из-за несправедливой, по его мнению, отповеди.

— Выпьем настойку. Поищем выход. Если не найдем, ляжем спать.

— А ты уснешь? — спросил я недоверчиво. — Здесь?

— Я усну. За последние десять лет, где мне только ни приходилось спать. Но если это вызовет затруднения у кого-то из вас, могу поделиться экстрактом страстоцвета.

Выход мы не нашли. Но если честно, на такое чудо никто из нас не надеялся. Пришлось действительно лечь спать. Я тоже посчитал это самым разумным в данной ситуации. Зачем бестолково шататься из угла в угол, выматывая себя, когда можно отдохнуть?

Мы поплотнее закутались в свои плащи, чтобы не страдать от холода на каменном полу и попытались погрузиться в сон. У моих друзей это получилось потому что в отличие от меня они экстрактом страстоцвета решили не пренебрегать. А я… то ли выпил его мало, то ли не подействовал он на меня. Но дрема начала подбираться ко мне только спустя несколько часов.

Когда замерцали светильники и в зале из гривмерита появилась девушка в легком шелковом платье, я посчитал это сном и начал отстраненно следить за тем, как она нерешительно подходит к лежащему у стены Дани.

— Возвращайся, — шепчет она, склонившись над ним.

Сначала голос ее мне кажется смутно-знакомым. И внезапно я понимаю, что это Эрналин.

— Милый мой, любимый, единственный. Не уходи. Только не уходи.

Мне хочется встать и спросить, что здесь, во имя Бездны, творится? Но меня останавливает жадный вдох малыша за которым следует еще один. И еще. И еще. Будто бы он только что из воды вынырнул, а до этого неизвестно сколько времени не дышал.

— Лучше бы ты меня убил, — говорит она, вытирая с щек дорожки слез. — Я же рассказывала, как. Это было бы милосерднее чем то, что ты делаешь сейчас.

— А что такого я делаю сейчас, княжна? — хрипло спрашивает он.

— Выпил почти всю настойку белой лилии. Она же чуть тебя не убила.

— Зато я смог связаться с Андреасом. Теперь он знает, где мы и поможет.

— Смог связаться! Дурак! Для этого тебе пришлось выйти за пределы этого зала. Твоя душа с трудом нашла дорогу назад к телу.

— Ну, а если бы и не нашла, что с того? Тебе-то какое дело?

— Мне бы хотелось вычеркнуть тебя из своей жизни, но я не могу. Дани, я не могу! — простонала она, обессилено опускаясь на пол. — Понимаешь? Хотя, о чем это я? Ничего ты не понимаешь.

— Я все понимаю, — тихо отвечает Дани, приподнимаясь так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Понимаю! Даже больше, чем ты думаешь.

— Да? Если бы ты понимал, то никогда не решился бы выпить настойку белой лилии.

— Но я же нашел дорогу назад. Потому, что ты позвала.

— А если бы не позвала? Ты бы вернулся?

— Нет.

— Как ты можешь такое говорить?

— Не хочу тебе лгать. Но я бы не смог вернуться. Когда ты ушла моя душа словно бы на тысячу осколков разлетелась. Разве такая душа, отделившись от тела может вернуться в него? Мне не хотелось жить. Не хотелось бороться.

— Дани…

— Но ты позвала. И я пришел. Вот только… ты понимаешь, что у твоего поступка будут последствия?

Девушка покачала головой. А потом тихо-тихо сказала:

— Это не имеет значения. Ничто не имеет значения, если на кону твоя жизнь. И это ты, а не я не понимаешь последствий. Я теперь тебя не отпущу. Что бы ты не сделал. Что бы не сказал. Можешь прогонять — не послушаюсь. Пока бьется мое сердце, я буду с тобой.

— Ну, раз так, — улыбнулся мальчишка. — Я должен кое-что спросить. Леди Эрналин, согласитесь ли вы разделить мою жизнь, принять мою дорогу и растить моих детей?

— Да, — ответила она.

А я не сдержавшись сказал, как бы ни к кому конкретно не обращаясь и глядя в потолок:

— С жизнью и дорогой все ясно. Но о каких детях говорят эти двое несовершеннолетних?

Наши голубки испуганно отшатнулись друг от друга.

— Доброе утро, Эндрю, — Дани обернулся в мою сторону и натянуто улыбнулся.

— А уже утро?

— Понятия не имею. Нет, наверное. А ты чего не спишь?

— Заснешь тут с вами. То ссоритесь, то в любви признаетесь. Кстати, малыш, когда закончится вся эта история, я тебя… я тебе… не знаю, что сделаю.

— За что?

— За тягу к неоправданному риску.

— Да ладно тебе. Все же хорошо.

— Или не ждать, пока все закончиться? Может тебя прямо сейчас ремнем выдрать? Да так, что ты неделю сидеть не смог.

Эрна хотела что-то сказать, похоже что-то явно нелицеприятное в мой адрес, но Дани остановил ее положив руку на плечо. В алых глазах девчонки плескался страх. Но я сразу понял, что боится этот демоненок не за себя. Бездна, похоже она действительно готова на все ради моего шурина. Вот только, что это принесет нам всем?

— Эрна, — Дани укоризненно посмотрел на свою невесту.

А ведь и правда. Менее чем пару минут назад состоялась их помолвка. Причем, помолвка состоялась по всем правилам. В присутствии старшего родственника. Поздравить их что ли? Да нет, обойдутся.

— Он это несерьезно.

— Ошибаешься, дружок. Я очень хочу тебе мозги вправить. И розги с этим чудесно справятся. Эх, раньше надо было озаботиться этим вопросом.

К моему удивлению Эрна промолчала. Хотя и чувствовалось ее раздражение. Может подумала, что Дани в детстве били? Я фыркнул. Не знаю, как воспитывают молодых эльфов, но вот меня отец не жалел. А с младшего принца после смерти его родителей все пылинки сдували. Зря, наверное. Возможно, если бы мы были к нему строже, он не вырос настолько порывистым и опрометчивым. Да только чего уж сейчас сокрушаться? Поздно его воспитывать. Что выросло — то выросло.

— Эрна, — снова повторил Данирис. И на этот раз в его голосе зазвучали стальные нотки, заставившие девушку вздрогнуть — Эндрю мой родственник и друг. Настоящий друг. И как ты относишься к нему, так относишься и ко мне.

— Ладно, детки, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Оставим дискуссию о методах перевоспитания дурных мальчишек, которые совершенно не дорожат собственными жизнями. Сейчас важнее другое. Эрна, надеюсь, ты понимаешь, что Дани не простой эльфенок. Он, Бездна это все побери, принц крови! У него, хоть малыш об этом и забывает, есть долг перед своей семьей и своим народом…

— Я не забывал этого никогда! — перебил меня тот

— Да не орите вы, — сказал Сен, поднимаясь. — Остальных разбудите. А вам, ваше высочество, я уши поотрываю. Причем сделаю это с позволения моего повелителя. Он велел в случае, если вы совсем соображение потеряете, привести вас в чувства любым способом, коей я найду возможным. И демоны мне не помешают…

Эрна притихла. Что ж в данном случае это единственное правильное с ее стороны решение. Умная девочка…

— Ты так хорошо знаешь Тамиэля, что он…

— Конечно. Можно подумать Его Величество мог с вами абы кого послать. Я в его личной гвардии служил, когда он еще принцем был.

— Эх, славные времена были, — протянул Натан, заставляя нас вздрогнуть. — Мы с Талем были еще подростками, а братья тер Астан лет на пять старше нас. Тоже, в сущности мальчишки.

— Ты давно не спишь? — поинтересовался я.

— Да, уж достаточно, чтобы разобраться, что к чему. И не сказать, чтобы мне понравилось то, что я услышал.

— Думаешь, Таль не примет моего выбора? — расстроено спросил Дани у старшего брата.

— Угу, не примет. И отречется, — издевательски протянул Натаниэль. — Ты совсем дурной что ли? Ты еще скажи, что уже примерил на себя роль второго Ранхара. Знаешь, Эндрю, мне все больше нравится твоя идея.

— Какая? — не понял я.

— Выдрать этого юного балбеса розгами.

— Успеем еще. Сейчас другой вопрос на повестке дня. Что нам с девчонкой делать?

— А что делать? Выберемся отсюда. И отправим обоих домой — к Тамиэлю под крылышко.

— Нет! Я иду с вами! — воскликнули наши влюбленные во один голос.

— Ладно, — покладисто согласился Натан. — Под крылышко Тамиэля отправится только Эрналин.

— Что? — вспыхнула девушка, а Данирис нахмурился. — Почему?

— По двум причинам. Во-первых, я ей не верю. Без обид, братишка. Но лояльность твоей избранницы вызывает некоторые сомнения. А во-вторых женщине не место на войне. Там будет опасно. Это мы не оставим члена своей семьи, что бы он не натворил и кого бы не выбрал своей парой. А твои родственники как отнесутся к такому мезальянсу?

— Это не будет мезальянсом! — с жаром воскликнула девушка. — Не будет.

— И твой отец примет Дани?

— Не примет. Но это не будет иметь никакого значения.

— Будет, если к сердцу моего брата приставят лезвие меча. А твой отец или брат вполне могут сделать это. И что ты станешь делать тогда, девочка?

— Натан, — Дани попытался встать между братом и своей невестой. — Не надо.

— Малыш, ты не прав, — вступил в разговор я. — Надо. Ведь ей предстоит этот выбор. Ты или ее семья.

— Если бы я выбрала свою семью, меня бы здесь не было.

— Справедливое замечание, — согласился Натан. — Но мы не можем просто поверить тебе на слово. А, значит, дальше ты с нами не идешь.

— Я не оставлю Дани. Можете, верить мне или нет. Это дело ваше. Но, повторяю, я не оставлю Дани!

— И как же нам тогда быть, малыш? Видно придется тебе невесту проводить в ее новый дом. Выбора она нам не оставляет.

— Но почему?

— Потому что я не намерен подставлять свою спину тому, кому не доверяю. Небезопасно это. Вдруг искушение ударить появится?

— Что я могу сделать, чтобы вы начали мне доверять? — спокойно, и даже деловито спросила девушка.

— Даже и не знаю, — протянул Натаниэль. — Клятва веры и единения жизни, думаю, подойдет.

Отправить