глава 18

— Что значит «другое»? — Нахмурился Дани. — Нет, я, конечно же, понимаю, что кронпринц и принц крови — вещи разные. Но не настолько же все плохо.

— Настолько!

— Почему?

— Ты просто не знаешь всего.

— Так расскажи.

— Не могу, — шепотом ответила девушка. — Нельзя. Если отец узнает, что я это рассказала, тебя ничто не спасет.

Я поморщился. Объяснения наших юных возлюбленных все больше напоминали мне сценку из дешевого балагана. Туману навели. Ничего не понятно. Трагизм через край хлещет. Сочувствовать им не получается, при всем желании. Но беда в том, что и смеяться тоже не хочется. Пора заканчивать это.

— Так, дети, говорим четко и по существу, — взял я слово. — То есть Эрналин говорит, а ты, Дани, молчишь. Итак, для начала меня интересует, почему племянницам вашего правителя можно выходить замуж, а тебе нет? И связано ли это с Эрхой и Ранхаром?

Девушка кивнула.

— Она тоже была старшим ребенком? Наследницей.

— Да. Эрха была единственным ребенком князя. Но формально наследницей не являлась. Девочки у нас не могут претендовать на престол. Власть над нашим народом передается лишь по мужской линии. Хотя магию сильнейшего в роду получает первенец. И в данном случае пол не важен. — Эрна замолкла, видимо, раздумывая, стоит ли продолжать свой рассказ.

— И что же? Все девочки с этим мирились? Не было попыток восстановить справедливость?

Княжна горько рассмеялась. Но потом все же ответила:

— Ни одной. Потому что в день совершеннолетия наследника каждая из них отдавала ему свою силу. Есть один не слишком сложный ритуал. Только Эрха не пошла по этому пути.

Нет, свою силу она подарила. Но не младшему брату, как предписывают обычаи, а юному эльфийскому принцу, которого полюбила. И любовь эта была сильнее ее любви к семье, сильнее верности своему народу. Она своим поступком ослабила клан и своего брата, в частности. За это ее имя вычеркнули из Книги Рода.

— А ты действительно можешь отдать свою силу кому захочешь? — Теперь Натан смотрел на девушку очень заинтересованно.

— Нет! Не могу! — Она в ужасе отпрянула от него. — Только Самиру! И забудьте все. Если отец узнает, что я рассказала вам о ритуале Передачи, он вас убьет. И скорее убьет меня, чем позволит усилить Владык Теней. Он менее всего на свете желает, чтобы на его пути встал новый Ранхар.

— Хорошо, — спокойно сказал Данирис. — Считай, уже забыли. Справимся и без нового Ранхара.

— О чем ты говоришь?

— О том, что мы не позволим вашему князю отобрать наш дом, — отчеканил младший принц. — Если понадобится, обойдемся без Спасителя. Мы готовы дать отпор любому врагу. А цена этого не так уж и важна

Девушка покачала головой и посмотрела на любимого с этаким снисходительным негодованием. Как на ребенка, который только что объявил войну всему свету, и решившего начать свой поход по завоеванию мира с вытаптывания соседской клумбы.

Я беззвучно застонал. Далее последует вспышка гнева со стороны младшего принца. Он потом пожалеет, что не сдержался и наговорил много лишнего, но сейчас остановиться просто не сможет. А если кто-то из нас попытается его остановить, то только еще сильней его раззадорит. Я бросил быстрый взгляд на Майрина, опасаясь, как бы он не влез. Мальчишка все еще сидел по другую сторону костра и с плохо скрываемой радостью смотрел на разгорающуюся ссору.

Видимо Эрна до сих пор так не поняла, что Дани не выносит снисходительность по отношению к нему. Нет, он, конечно, отзывается на «малыша» и терпеливо сносит нравоучения. Но позволяет это только старшим членам семьи, да немногим друзьям — моим или его братьев.

— То, что ты говоришь — глупо.

— Разве? А, по-моему, это правильно. Я — принц крови, надежда и оплот светлых эльфов. И пока бьется мое сердце, я буду стоять на пути тех, кто решит, что может пойти на нас войной.

— Ты меня не слушал? — вспыхнула девушка. — Дани, мы не хотим войны. Ее не будет.

— Вы не хотите войны? Охотно верю. Зачем воевать, когда можно взять желаемое, не запачкав руки в крови. Но неужели ты не понимаешь, что мы не станем плясать под вашу дудку? Мы не отдадим Элверн. Это наш мир. Наш! Понимаешь? А повод для войны твой отец нам уже дал.

— Повод? — Девушка явно не верила собственным ушам.

— Дети, даже если это дети врага, — неприкосновенны. А вы похитили. Это немыслимое для Элверна преступление. И мы не станем просить князя из чужого мира вернуть ее. Мы просто придем и заберем нашу малышку. Тех же, кто попытается нам помешать, я щадить не стану.

— Самоуверенный мальчишка! — закричала Эрналин, вскакивая на ноги.

Дани мгновенно последовал за ней. И вот они застыли в паре шагов друг от друга. Оба разозленные. С горящими огнем глазами и пылающими щеками. Казалось, что еще немного, и они кинутся в драку.

Я встал и готов был направиться в их сторону, но меня остановил Руа. Он крепко удерживал меня за плечо, не позволяя и шагу ступить. Я попытался вывернуться их железной хватки друга, но у меня ничего не вышло.

— Подожди, — прошептал Руалин, в ответ на мой возмущенный взгляд. — Пусть они сами разберутся.

— Но…

— Он уже не ребенок, хотя формально и является еще несовершеннолетним. Своим вмешательством ты все равно ничего не добьешься. Лишь разозлишь его еще сильней. И еще… вставать между сорящимися влюбленными — себе дороже. Или ты забыл эту простую истину?

Тем временем перепалка наших голубков медленно, но верно перерастала в скандал.

— Ты, можно подумать, намного старше меня!

— А вот и старше, пусть и ненамного. Но уж, во всяком случае, я умнее! Вам нельзя идти туда. Тебе нельзя.

— Почему это?

— Хочешь умереть? — зло прошипела девушка. — Так убить тебя для любого демона проще простого. Зачем я, вообще, тебя спасала, силы тратила, с другом детства ссорилась?

— Тебя никто не просил меня спасать. Можешь идти извиниться перед свои другие детства.

— Такова ваша благодарность, ваше эльфийское высочество? Впрочем, чего от тебя еще можно было ожидать?

— И как же я должен отблагодарить прекрасную княжну? — насмешливо фыркнул Данирис. — Что я должен сделать? В ножки тебе упасть да в вечной верности поклясться? Или предложить пару невест для ваших демонов?

— Жить! Дурак! Идиот! Жить! Не хочу видеть, как тебя убивают. Не смогу на это смотреть.

— Так не смотри! Кто просит? Мне тоже умирать не хочется, но и жить ценой позора я не желаю. Слишком уж она высока.

— Дани, послушай…

— Нет, это ты послушай. Я люблю свою семью. Люблю свой народ. И люблю свой мир. И предавать эту любовь я не стану.

— А меня? Любишь ли ты меня?

— Да.

— Тогда забудь обо всем, что ты только что мне сказал. Я не хочу…

— Но это ты не хочешь, — вдруг совершенно другим, спокойным тоном сказал Данирис. — А теперь, может ты спросишь, чего хочу я? Или тебя это совершенно не волнует?

— И чего же ты хочешь?

— Мира в своем доме и своей душе. Чтобы те, кто мне дорог были в безопасности. Чтобы мы сами выбирали будущее Элверна. Чтобы ты не использовала мою любовь против меня. Не делай из нее оружие.

— Ты не желаешь понимать меня!

— Ты тоже.

— Я лишь хочу, чтоб ты просто жил.

— А я не хочу просто жить. Я хочу жить правильно!

— Тебя убьют.

Из глаз Эрналин градом катились слезы. А Дани решительно делал вид, будто бы его это не трогает. Но его выдавали крепко сжатые кулаки.

— Если убьют, значит, судьба у меня такая.

— Как ты можешь так легко об этом говорить?

— А мы со смертью старые знакомые. Десять лет назад она меня забрать не пожелала. Видимо, по вкусу ей не пришелся. Может и сейчас она мимо пройдет?

— Не пройдет. Если Лейс проболтается, отец прикажет тебя убить, просто, чтобы обезопасить себя. Дани, прошу тебя, умоляю, вернись домой. Я поговорю с отцом. Сделаю все, чтобы объяснить ему. И Лиру вернут родителям. Но только Риона вам тоже забрать придется. Детям, действительно будет лучше в вашей семье. Атрей ведь до них дела никакого нет. Он ведь мальчика недавно избивать перестал. Только когда мой брат пригрозил, что убьет его, если узнает, что эта сволочь еще раз ударила сына. А Лейс к малышам даже телохранителя приставил. Одного на двоих потому что они всегда вместе. Даже на пару минут расстаться для них — уже трагедия. А отец… он позволит. Может, и не сразу, но позволит.

— А мне ты предлагаешь отсиживаться дома, пока ваш князь будет решать, отдавать ли нам нашего ребенка или не отдавать? Пока он будет решать судьбу Элверна, что тоже немаловажно. Конечно, мне самое место — дома, — саркастично проговорил Дани. — Но, чтобы ты обо мне не думала, я не трус! Я не стану прятаться за спинами других только для того, чтобы сохранить свою жизнь.

— Да, ты не трус. Ты глупый мальчишка! И знаешь, что? Я не буду больше пытаться спасти тебя. Не желаешь меня слышать — и не надо! Решил сложить голову во имя пустых идеалов и не добиться при этом ничего — пожалуйста! Иди! Вот только я на это смотреть не желаю!

— Так не смотри! Я не зову тебя с собой. И спасать меня тоже не надо. Не нуждаюсь я в этом.

В глазах Эрналин блеснула ярость. Она решительно вытерла слезы и ледяным тоном отчеканила:

— Хорошо, Дани. Больше не буду. Но я думала, что ты умнее. Видимо, ошиблась. Я ухожу…

— Ну и иди! Я ведь тоже ошибся. Думал, ты — Зарина Сиэн и никогда не станешь обманывать меня. А вот как вышло…

Он отвернулся от нее. А Эрналин беспомощно посмотрела на его спину.

— Послушайте, — Я все же решил вмешаться, так как мне изрядно надоело проявлять терпение. И вообще, нельзя сказать, что этой добродетели у меня в избытке. Понимаю, что гордиться тут нечем, но что уж поделаешь?

Эрна посмотрела на меня. Только взгляд ее мне не понравился. Он был… не знаю, каким-то потухшим, неживым. А в глазах плескалась безнадежность и тупая боль. Но я подавил невольно вспыхнувшую жалость к этой девочке, так некстати влюбившуюся в эльфийского принца. Она знала, что у них нет и не может быть общего пути. Слишком многое стоит между ними. Не только ее семья. Хотя и этого вполне достаточно, чтобы разлучить этих двоих. Но одно дело знать, и совсем другое — с этим смириться. Огонек надежды не только дарует нам свет самой темной ночью нашей жизни, он может медленно сжигать твое сердце, позволяя верить в чудо, которому не суждено случиться. Единственное, что я могу для нее сделать — проявить милосердие и отпустить. Прогнать, если хотите. Но ей действительно лучше уйти. Она — враг. И оставлять ее с нами — крайне неразумно. Может она и не тронет Дани. Но кто поручиться, что из самых лучших побуждений, чтобы защитить свою любовь, она не ударит мне в спину? Слова звучали холодно и жестко, но так было нужно:

— Не знаю, кому и что ты расскажешь о своих приключениях, но, надеюсь до вашего князя дойдут мои слова. Я приду за своей дочерью. И, не завидую тем, кто станет на моем пути.

— Я передам твои слова, наследник рода Шаор. И даже дам тебе последний совет. Не трать время на дорогу к Башне рода Оран. Твоего ребенка там уже нет, — выдавила из себя девушка и бросив еще один взгляд на спину Дани, сделав пару шагов назад. Мгновение и она просто напросто растаяла в воздухе.

После ухода Эрны мы некоторое время молчали. Словно все боялись нарушить какую-то вязкую тишину. Но нам все было над чем поразмыслить. Ее рассказ произвел на всех сильное впечатление.

На Дани мне было страшно смотреть. Он посерел и взгляд его стал совсем таким же как у Эрналин — пустым и безжизненным. Да, коварная демоница его вылечила, но, похоже, за это забрала с собой его сердце. Но с этим, по крайней мере, живут. Я лишь надеялся, что он не станет делать глупостей и лезть на рожон.

— Нам пора выдвигаться — сказал я, поднимаясь на ноги. — Дани ты идти сможешь?

— Почему нет? Я в полном порядке. Или ты думаешь, что эта девчонка все еще что-то для меня значит? После того что мы тут услышали? — без особой убедительности в голосе сказал он.

Мы с Натаном скептически переглянулись, но промолчали. Да и что мы могли ему сказать? Все будет хорошо, малыш? Эта девчонка тебя не стоила? Поэтому я просто скомандовал «По коням».

Когда мы отправились в путь, солнце уже начало ощутимо припекать. Я перехватил напряженный взгляд Натана. Интересно, что думают обо всем этом остальные?

Арлис и Сен представляли собой образец невозмутимости. Всегда улыбчивый Линиэль хмурился. Майрин, кажется разрывается между желанием сказать приятелю: «Вот! Ты меня не слушал. А я оказался прав» и хоть как-то его успокоить. Руа и Натаниэль, понятное дело, беспокоятся за нашего юного гения.

— Но Зара, то есть Эрна сказала, что там твоей дочери нет, — робко заметил Май, поравнявшись со мной. — Зачем тогда нам ехать к той Башне?

— И, вероятнее всего, она солгала, — ответил за меня Натан

— Ну да, — со смешком прибавил Руалин. — Демонам верить — себя не уважать.

Несколько часов мы ехали в каком-то напряженном молчании. Но, наверно это от того, что всем нам нужно было собраться с мыслями и разложить по полочкам всю ту информацию, что вылила на нас Эрналин.

На привале стало чуть веселей. Арлис насвистывая веселую мелодию, занялся лошадьми. Руа пытался ему вторить, но постоянно сбивался с такта. Сен о чем-то разговаривал Натаниэлем.

А Май присел рядом с Дани и вполголоса ему что-то втолковывал. Малыш слушал и даже кивал, но по глазам было видно: в своих мыслях он не здесь, не с нами. Я к нему не лез. Все же мы были недостаточно близки. Нет, мальчишка мне очень дорог. Да и ко мне, думаю, он питает исключительно теплые чувства. Но мы никогда с ним не были друзьями. По-настоящему, я имею в виду. Сказывалась разница в возрасте. Пятнадцать лет — это очень много, если учесть, что младшему едва исполнилось восемнадцать. Да и воспитанием его я особо не занимался. Для этого у него были старшие братья и Андреас. Мне в его жизни отводилась роль дальнего родственника, в доме которого он иногда гостит.

Но когда Дани отказался от еды и под предлогом того, что ему нужно несколько минут уединения, скрылся за деревьями и явно не собирался выходить, пока мы не готовы будем ехать, я уже хотел последовать за ним. Чтобы поговорить. Успокоить, в конце концов. Если смогу, конечно. Но меня остановил Линиэль. Вот уж от кого не ожидал. Непосредственно ко мне за всю дорогу он не обратился ни разу.

— Не трогайте его, господин — попросил он твердо глядя мне в глаза.

— Что? — Я слегка растерялся от такого поворота.

— Пусть его высочество побудет один. Ему это нужно.

— Почему ты так думаешь?

— Ему не хочется никому показывать собственную слабость. Точнее, он боится, что его боль мы примем за слабость.

— Но это же не так!

— Да. Только втолковать это ему сейчас у вас не выйдет. Разумней всего — оставить его в покое, — сказал гвардеец и отошел в сторону, позволяя мне самому решать, послушаться ли его совета.

— А Лин, оказывается, умный парень, — усмехнулся Руа. — А по виду и не скажешь. Тихоня. Обычно из него слова лишнего вытянуть нельзя. Хотя… чего это я? Умение и говорить лишь это когда нужно, а в остальных случаях молчать — и есть признак ума.

Я кивнул, подумав, что умственных способностях Линиэля никто и не должен сомневаться. Тамиэль никогда бы не послал с нами дурака.

— А за младшенького не беспокойся. Он сильный. Справится. Когда тебе в первый раз тебе разбивают сердце — это… тяжело. А он, только пойми меня правильно, отвык терять близких. После гибели его родителей, Андреас сделал все, чтобы мальчишка забыл об этом, как о страшном сне. Твой дед, пусть и в несколько эксцентричной манере, постарался оградить его от боли и разочарований. Ты не подумай, я считаю, он правильно все сделал. Он подарил ему относительно нормальное детство.

— Ты считаешь нормальным то, что он таскал его за собой по всем Элверну? Дани побывал в таких переделках, что и подумать страшно. Да если бы я знал, как дед его воспитывает…

— Вмешался бы и все испортил. Ты своей-то малявке ума дать не можешь. Балуешь нещадно. Все разрешаешь. Думаешь, справился бы с совсем уже взрослым мальчишкой? Да, Андреас слегка перегибал палку, позволяя воспитаннику рисковать собой. Но где гарантия, что Дани, если его предоставить самому себе, не влезет в еще большие неприятности? Так хоть он под присмотром был.

— Возможно, ты прав.

— Всего лишь «возможно»? Эндрю, ты необъективен. Я действительно прав. А по поводу Данириса… не беспокойся. Как я уже говорил, он справится. Просто ему для этого нужно время.

— И думаешь, все будет как прежде? — не удержался я от сарказма.

— Нет, — снисходительно улыбнулся мой друг. — Как прежде уже не будет никогда. Только тебе этого не понять.

— Почему это? — вскинулся я.

— Потому что тебе в жизни очень повезло. Первой твоей страстью стала Элейна. И ты никогда по-настоящему ее не терял. Пару раз думал, что теряешь, но это совсем другое.

— Ты говоришь так, будто жалеешь меня убогого.

— Нет, я просто тебе завидую.

— Кем она была? — спросил я, — Девушка, что разбила твое сердце.

— Никем. Ее вообще не было. Думаешь, я бы позволил какой-то девице добраться до своего сердца? По мнению абсолютно всех дам, как темного двора, так и светлого у меня сердца, вообще, нет.

Я отвел глаза, подумав, что этой своей тайной друг делиться не желает. Что ж… его право. Как вдруг он сказал:

— Она была целительницей. Просто целительницей. Простолюдинкой, которая жила на окраине столицы. А я — темный лорд из семьи, особо приближенной к Правителю. Разве могли мы пожениться? Могли. И был бы у меня свой маленький кусочек счастья. Но я не захотел неравного брака. А Мина не настаивала. Она согласилась с ролью содержанки. Согласилась, и мне казалось тогда, вполне довольна сложившейся ситуацией. Я ведь обеспечивал ее. Задаривал подарками. И, даже, невиданное дело, оставался ей верен.

— Она ушла от тебя?

— Да. Ушла. Недалеко от ее дома текла река. Не слишком глубокая. Не слишком бурная. Обычная. Взрослому тонуть в ней достаточно проблематично. А вот ребенку… В воду упала маленькая девочка. И Мина бросилась ее спасать. Спасла. Но когда выталкивала ее на берег, сама поскользнулась и ударилась головой. Никто не успел ничего сделать. Потому, что рядом никого не оказалось, кроме кучки малышей. Она умирала, а я… я в это время слонялся с приятелями по столице.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

— О чем секретничаете? — поинтересовался подошедший к нам Натан.

— Да так, — криво усмехнулся Руа. — Ни о чем.

— Совсем?

— Да. Но сейчас, раз уж мы собрались все вместе, надо бы обсудить одну интересную сказку про добрых демонов и глупых эльфов не понимающих своего счастья.

— Ты про рассказ Эрналин?

— А про что же еще?

— Надо предупредить Тамиэля — заметил я. — Но только, как это сделать?

— Дани ночью все ему расскажет. Или ты забыл, что малыш может с легкостью бродить по чужим снам?

— А ведь и, правда, забыл.

— Это потому, что мой братишка никогда не проделывает такого с тобой. Это забыть невозможно. Особенно, если он не просто решил убедиться, что ты жив-здоров. Подобный разговор во сне — не самое приятное, что бывает в жизни, — откликнулся Натан. — Но, все же, как вы считаете, услышали ли мы сегодня хоть крупицу правды? Или она нам лгала?

— Даже если девушка и не лгала нам, это не значит, что ее рассказ соответствует истине, — ответил Руалин после того, как сделал большой глоток из своей фляги. — Все же она, как мне кажется, еще ребенок. Ненамного старше Дани. На год, два, может даже три. Думаете, ее посвящали во всякие тонкости по захвату соседнего мира?

— Так значит, ты ей не веришь? — уточнил я у Руа.

— Ей — верю. Она не такая уж хорошая актриса. Это мы — олухи. Подмены не заметили. Девчонка ведь и не старалась особо убедить нас, что она — Зара Сиэн. Мы сами придумали объяснение всем не состыковкам и успокоились на этом. И я даже предполагаю, что Лиры в башне семьи Оран действительно уже нет. А вот в ее рассказ о счастливом будущем Элверна под крылышком их князя не верю ни капли.

— А если башня и, правда, пуста? — Натан нахмурился. — Что тогда будем делать?

— Давай сначала до нее доберемся. И если не застанем хозяев, тогда и будем думать, что делать.

Отправить