Глава 18

— Ваше высочество? Он готов принять вас.

Ничего не сказав в ответ, Николай опёрся левой рукой на трость и встал с кресла. Точнее, попытался. Раненая правая нога неожиданно подвела, не выдержав веса его тела, и князь осел обратно на кресло, в котором только что сидел.

Заметив это, императорский слуга тут же бросился к нему, чтобы помочь, но был остановлен.

— Я сам!

Глубоко вздохнув, Николай предпринял вторую попытку и в этот раз смог встать на ноги. Выпрямил спину, несмотря на боль.

— Прошу вас, — сказал слуга, отведя взгляд в сторону, словно не желая видеть этот момент слабости.

— Благодарю, — холодно произнёс князь.

Прихрамывая и тяжело опираясь на свою трость, Николай с гордо поднятой головой направился в сторону открытых в ожидании его дверей. Когда он вошёл в кабинет, Император сидел за своим столом и читал какие-то бумаги. Лишь когда Меньшиков подошёл к столу, он отвлёкся от документов и поднял глаза на своего подданного.

Николай очень хорошо понимал, насколько тщетны были все его труды, призванные замаскировать и скрыть то ужасное физическое состояние, в котором он сейчас находился. Ни дорогой костюм, который скрывал покрытое повязками тело, ни элегантная трость, ставшая для него сейчас единственной возможностью к самостоятельному передвижению — ничто из этого никогда не сможет обмануть сидящего перед ним человека.

Но у него, как и у любого мужчины, оказавшегося в подобной ситуации, имелось железное оправдание, способное перебить любые вопросы.

— Скажи мне, Николай, — медленно произнёс Император, — оно того стоило? Действительно стоило?

— Для меня стоило, — не моргнув и глазом, твёрдым, как сталь, голосом ответил Меньшиков. — Если мой глаз — цена вашей абсолютной безопасности, то эту цену я заплачу ещё раз без колебаний.

Император скользнул взглядом по чёрной повязке, закрывающей правый глаз, и молча покачал головой. Голос его «руки» звучал безапелляционно.

— Хорошо. Садись.

— Благодарю, ваше величество, но я пост…

— Сядь, я сказал, — перебил его Император. — Я не собираюсь приказывать тебе вновь, Николай.

Меньшиков пару секунд колебался, но всё-таки опустился в кресло, сделав это аккуратно и крайне осторожно.

— Рассказывай. Когда он придёт в себя?

— Врачи сказали, что в течение трёх, может быть, четырёх дней. Дальше всё будет зависеть от того, насколько пострадал его мозг. Сейчас точных прогнозов они дать не могут.

— Понятно. Не стоило так рисковать только ради…

— При всём моём к вам уважении, ваше величество, но нет. Стоило. Теперь, благодаря Рахманову, мы уверены в том, что Галахад собирался убить вас не по приказу Пендрагона, но по своей личной инициативе.

— Ну хоть что-то, — вздохнул Багратионов и, откинувшись на спинку своего кресла, устало потёр глаза. — Что с разведывательной сетью британцев?

— Мы приступим к её ликвидации через…

Николай бросил быстрый взгляд на свои часы.

— Через четыре часа, ваше величество.

Меньшиков ни единым словом не солгал Галахаду во время их разговора. ИСБ не зря ело свой хлеб. За последние восемь лет они смогли раскрыть практически всю паутину информаторов и осведомителей британской разведки, которая раскинулась в столице и других крупных городах Империи. Восемь лет наблюдения, расследований и долгой, кропотливой работы. Они смогли раскрыть не только предателей и коллаборационистов, готовых на сотрудничество с врагом, но и их кураторов.

Это работа оказалась долгой и мучительной. Простые люди привыкли к тому, что шпионы носят дорогие костюмы, ведут себя как джентльмены и влюбляют в себя ослепительных красавиц, попутно делая добро на благо своей страны. Печальная истина была такова, что подобное видение было так же далеко от реальности, как Земля была далека от Солнца.

Девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов всего времени работы в разведки занимала бумажная работа по сопоставлению и анализу информации, которую передавали информаторы. Огромная, кажущаяся бескрайней паутина из сотен тысяч крошечных людей, которые передавали сведения, позволяющие составить полную картину происходящего.

ИСБ потребовалось восемь лет для того, чтобы раскрыть то, что Британская разведка создавала на протяжении более трёх десятилетий.

И теперь, наконец-то, они были готовы полностью её уничтожить. Разрушить до основания, начиная с источников информации и заканчивая самими оперативными агентами британской Секретной Службы. Вырезать под корень и сжечь до основания, оставив после себя лишь выгоревший до камня треснувший и теперь уже пустой и бесполезный фундамент.

И когда пыль уляжется, а запах гари пропадёт из воздуха, их враги возобновят свою работу. Всегда возобновляли. Эта игра не имела концовки. Не имела чёткого финала. И Имперская служба безопасности во главе с Николаем Меньшиковым была готова к тому, чтобы начать эту игру заново.

И в этот раз британцы будут играть по правилам ИСБ и Николая Меньшикова.

— Используешь Галахада для того, чтобы дискредитировать их? — спросил Император, который понимал в этом не меньше самого Николая.

— Глава одного из древнейших родов Британской Империи сообщил нам информацию, которая позволила уничтожить всю их разведывательную сеть, — выдал Николай один из заголовков, которые в скором времени будут читать англичане на своих коммюнике. — Чем не неожиданный поворот. Заодно и легализуем нашу версию событий. Им не стоит знать о том, сколько времени мы на это потратили.

— Что с их оперативными агентами?

— Все, у кого есть хотя бы минимальное дипломатическое прикрытие, будут объявлены персонами нон грата и высланы из страны. Не стоит обострять ситуацию лишний раз. Мои люди уже работают с нашим МИДом в этом отношении, и к началу все ноты и заявления будут готовы. Мы дадим им шанс спасти свои шкуры. А нелегалы отправятся в землю, ваше величество. Туда, где им самое место.

Император лишь кивнул в ответ, прекрасно понимая справедливость такого подхода. Оперативные агенты всегда делились на две категории. Легальные и нелегальные. Первые, как правило, имели хотя бы минимальное, но дипломатическое прикрытие. Чаще всего должность атташе при посольстве по тем или иным вопросам. Как правило, именно они выполняли координационные и организационные мероприятия. Но и наблюдение за ними являлось наиболее пристальным. А потому всей «грязной» работой занимались нелегальные оперативники. Обладающие преимуществам незаметности и неизвестности, они являлись теми, кто действительно выполнял всю грязную работу.

И вот с ними никто церемониться не будет. Всё будет обставлено так, что в начале никто не поймёт происходящего. Случайность. Несчастный случай. Неудачное ограбление на улице. Пьяная драка, закончившаяся поножовщиной. Смерть при пожаре. Автокатастрофа. Всё это будет выглядеть как трагичные, но совсем не связанные друг с другом происшествия.

Но те, кому нужно — те всё поймут. И ничего не сумеют с этим сделать.

— Наши люди в Британии будут готовы?

— Да, ваше величество. Когда мы начнём, они будут в безопасности настолько, насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации.

Потратив несколько секунд на размышление, император наконец кивнул.

— Хорошо, Николай. Можешь приступать. В этом вопросе у тебя полная свобода действий.

— Благодарю вас за доверие, ваше величество.

— Что с Рахмановым?

— Сложно сказать…

— В каком смысле? — удивился Император. — Вы не записали разговор?

— Записали, но записи… — Меньшиков вздохнул, и на его лице отчётливо читалось раздражение. — В общем, они оказались испорчены. Видео, аудио. О чём бы они ни говорили, сейчас мы не можем ничего сказать о предмете обсуждения.

— Как это, — не понял Багратионов. — Разве вы не…

— Мы наблюдали за ними, — поторопился сказать Николай. — Но в какой-то момент связь с его комнатой перестала работать. Мы попытались войти внутрь, но дверь не открылась…

— То есть ты сейчас говоришь мне о том, что не контролируешь свою штаб-квартиру?

— Справедливости ради, ваше величество, мы никогда не контролировали Слепой Дом. И вам об этом известно. Он позволяет нам использовать своё пространство для наших целей, но не более того.

Багратионов открыл было рот, чтобы что-то сказать в ответ, но затем лишь покачал головой.

— Да, я знаю, но всё равно…

— У нас есть догадка, ваше величество. Судя по всему, он сделал Рахманову предсказание.

— И он его посмотрел?

— Кто бы что ни говорил, ни один человек не откажется от возможности взглянуть на своё будущее, если дать ему реальный шанс это сделать.

— Только вот мы не знаем, какое именно предсказание он получил.

— Да, — не стал спорить Меньшиков. — Не знаем. Но предположения у нас есть. Судя по всему, сама суть показанного ему была далеко не самой приятной, так как нам пришлось его оттуда чуть ли не под руку выводить. С другой стороны, есть и хорошие новости.

— Один из наших главных козырей потратил свой ресурс на то, чтобы сделать предсказание этому мальчишке, — фыркнул Император. — И ты называешь это хорошими новостями?

— Я говорил с Рахмановым после этого, — пожал плечами Меньшиков. — Чтобы он ему ни сказал, это явно толкнуло его в нашу сторону.

— В каком смысле?

— Он сказал, что готов приступить к выполнению своих обязанностей в качестве нашего поверенного в заключении договоров.

— Так и сказал? — удивился Император.

— Я сейчас его практически процитировал, ваше величество.

Багратионов задумался. Прошло почти полминуты, прежде чем он наконец заговорил.

— Ясно. Ну, раз парень желает работать, не будем ему в этом отказывать. Надеюсь, ты объяснил ему, что не стоит распространяться о том, что он увидел?

— Конечно, ваше величество. Соответствующий разговор я с ним провёл.

— Хорошо. Продолжай следить за ним, Николай.

— Буду смотреть в оба глаза, ваше величество.

* * *

Снова и снова я прокручивал в голове увиденное. Раз за разом вытаскивал врезавшиеся в память картины в попытке понять, что за проклятую чертовщину я всё-таки увидел вчера. И каждый раз всё сводилось к ним.

Князь. Виктор. Елена. Анастасия…

Что это было? Реальное будущее или просто его возможности? Отличный, мать его, вопрос. Кто только ответ мне даст? А?

— Саша. Эй! Ау-у-у-у! Ты меня слушаешь?

— А? Что?

Я поднял голову и посмотрел на стоявшую за стойкой Ксюшу.

— Ты меня вообще слушал? — спросила сестра.

— Да… вроде.

— О чём я говорила? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди, пока её глаза смотрели на меня с немым укором во взгляде.

— Э-э-э… — протянул я, пытаясь вспомнить суть разговора, но попытка оказалась тщетной. Помню, что проснулся. Ну, если бесполезные ночные метания с одной стороны кровати на другую можно назвать сном, конечно же. Долго торчал у себя в комнате и думал. А затем спустился вниз, чтобы выпить кофе, в надежде на то, что в голову какие-то умные мысли придут. Ксюша вроде что-то мне рассказывала, только вот почти все её слова я пропустил мимо ушей.

— Ты не помнишь, — сделала она резонный вывод.

— Я помню, просто…

— Просто ты не слушал, — закончила она за меня.

— Да, — со вздохом признал я поражение. — Не слушал.

Её укоризненный взгляд продержался ещё несколько секунд, после чего Ксения наконец сменила гнев на милость. В её лице появилось обеспокоенное выражение.

— Что, разговор Виктора с Еленой прошёл настолько плохо?

— С чего ты это взяла? — удивился я.

— С твоей грустной и подавленной физиономии, Саш. Посмотри на себя. Ты как вчера вечером домой приехал, так до сих пор ходишь мрачный, как грозовая туча. Вот я и сделала вывод…

— Нет, Ксюш. Нет. Всё с ними хорошо. Ну, вроде бы хорошо.

И я ведь почти не соврал. После того, как пришёл в себя и наконец выбрался из этого странного места обратно в родную столицу, первым делом позвонил Виктору, чтобы узнать, как у них прошло.

Да и чего врать, после всего увиденного мне просто хотелось услышать голос друга и убедиться, что с ним и Еленой всё порядке.

Как оказалось — прошло более или менее хорошо. Когда я это услышал, у меня аж от сердца отлегло. В том смысле, что они не устраивали скандалов или истерик. Не ругались между собой. Просто разговаривали друг с другом всё то время, что меня не было. Вместо того, чтобы конфликтовать, они, как я и надеялся, решили последовать моему совету и узнать друг друга получше.

И слава богу. Потому что если бы я потерпел поражение ещё и здесь, то это был бы полный швах.

К счастью, моя ставка на их разумность и в каком-то смысле схожесть характеров, похоже, сыграла по полной. Я ведь вижу, что происходит в голове у Елены. Я знаю Виктора. Я понимаю или, по крайней мере, думаю, что понимаю их страхи. И именно в этих страхах базировалась вся проблема.

Как избавиться от страхов? Встретимся с их источником.

— То есть у них всё хорошо? — ещё раз уточнила сестра.

— То есть у них всё не плохо, — перефразировал я её слова. — А как там будет дальше, я понятия не имею. Надеюсь, что будет куда лучше, чем есть сейчас, но для этого нужно, чтобы они работали заодно друг с другом.

— Ну хоть так, — вздохнула Ксюша. — Так что? Ты мне так и не ответил на вопрос?

— Какой?

— Который я тебе задавала, пока ты в чашку с кофе невидящими глазами пялился и сидел здесь, как зомби, — рассмеялась она.

Я посмотрел на свою полупустую уже чашку и попытался вспомнить, что она спросила. Только вот в голове была предательская пустота. Заметив мои мучительные попытки вспомнить, Ксюша улыбнулась.

— Подсказать?

— Да, пожалуйста.

— Мы на концерт пойдём? У Евы в субботу будет.

Едва только она это сказала, как почти моментально в памяти начали всплывать обрывки нашего с ней диалога. Точнее, в основном это был монолог со стороны сестры, а я просто мычал ей в ответ что-то нечленораздельное. Но я вспомнил, что она действительно что-то спрашивала у меня про концерт. Да и Елена тоже про него упоминала.

— Да, — кивнул я. — Почему бы и нет.

— Я к чему спросила. Елена же её подруга, так? Можно позвать и её с Виктором, — предложила она. — Вообще было бы хорошо собраться всем вместе.

Немного подумав, я пришёл к выводу, что в словах сестры есть здравая мысль. Очень здравая на самом деле.

— Да. Согласен.

— Поговоришь тогда с Виктором и Еленой? — спросила она.

— Позвоню ему сегодня, как с делами разберусь, — пообещал я и одним глотком допил остававшийся в кружке кофе. — Передай Марии от меня спасибо за кофе.

— Зачем? — неожиданно спросила сестра с довольной улыбкой.

— В смысле? — не понял я. — Это же она…

— А ты ещё раз подумай, — посоветовала мне сестра.

Посмотрела на чашку. Порылся в памяти. Помню, как спустился вниз, в зал после того, как умылся. Мария и Ксюша в тот момент о чём-то болтали. Бар ещё не успел открыться, так что посетителей тут не было. Я попросил Марию приготовить мне кофе, а потом… потом не помню. Опять закопался в свои мысли и только и делал, что мычал что-то в ответ на слова ходящей туда-сюда за стойкой сестры…

— Погоди, это ты сделала? — спросил я, ещё раз посмотрев на свою чашку.

— Ага, — с довольной улыбкой кивнула она. — И судя по всему, ты даже разницы не почувствовал.

— Не почувствовал, — не стал я с ней спорить. Кофе действительно был превосходным. — Это тебя Мари научила?

— Да. Решила тебя удивить.

Передал ей чашку и изобразил уважительный поклон.

— Благодарю вас, сударыня. Старания ваши не пропали даром, — высокопарно и торжественно проговорил я. — Можете передать учителю, что ученик с ним сравнялся, если не превзошёл…

— Я, вообще-то, тоже тут, если ты не забыл, — прозвучал голос позади меня.

Оглянулся и заметил Марию, которая сидела за одним из столиков с ноутбуком.

— Смотри, в следующий раз перца тебе в латте насыплю вместо корицы…

— А я не пью кофе с корицей.

— Значит, просто так насыплю, — пожала она плечами. — Ей в приготовлении этого благородного напитка до меня, как до Китайского царства на четвереньках. Так что пусть не зазнаётся.

Оставалось лишь вздохнуть, повернуться и передать сестре пустую чашку. Ксюша же изобразила благодарный книксен и приняла её из моих рук.

— Не забудь Виктору позвонить, — бросила она на прощание, на что я лишь показал большой палец, прежде чем покинуть зал.

Дальше мой утренний распорядок выглядел до ужаса стандартным. Прогулка с Брамом и душ. Благо хоть с кормёжкой для пса беспокоиться не нужно было. После гулянки я просто передавал его сестре, предварительно помыв ему лапы и обтерев от налетевшего на шерсть снега. В противном случае она его брать отказывалась. На этом мои заботы о собаке заканчивались. Дальше Харут будет, как сказала Мария, «чилить» в зале, валяясь около стойки.

Делал он это настолько часто, что большая часть постоянных посетителей уже банально привыкли к псу, периодически подкармливая его разного рода вкусностями. Конечно, классические закуски к пиву, подаваемые в баре вряд ли походили на сбалансированное питание для собак, но тут уж я ничего поделать не мог. Да и желудок этого засранца, кажется, мог переварить вообще всё, что угодно. Гадёныш буквально жрал всё, что хотел и не испытывал с этим никаких проблем. Наоборот, только радовался.

Спустя час я вышел из бара на задний двор, сел в машину и поехал на работу…

— То есть, ты ничего не сделала? — спросил я спустя полтора часа и сурово глядя на свою подчинённую.

— Я вам изначально говорила, что нельзя подготовить такой дизайн-проект за два дня, — с трудом сдерживая свою злость, проговорила Алиса. — Тем более в одиночку!

Мы сидели за столом и обедали. Как оказалось, в той высотке, где находился наш офис… Ну, то, чему в скором времени предстояло стать офисом, на двадцать втором и третьем этажах имелись рестораны. С очень недурной кухней, к слову. Я, Алиса и Вадим сейчас как раз сидели в том, который расположился на двадцать втором этаже. Довольно неплохое местечко с современным дизайном, видом на город из окон и кухней, чьи повара делали упор на итальянские, французские и русские блюда.

Вот здесь мы и устроились, чтобы поговорить. Ну и ещё потому, что в нашем офисе пока не было не то, что столов, даже стульев не имелось. Я заранее забронировал тут место. Вот и сидели теперь здесь втроём. Я, Вадим и Алиса.

— Скажи мне, пожалуйста, Никонова, это является для тебя непреодолимым препятствием? — поинтересовался я, отрезая кусочек от лежащего передо мной на тарелке стейка.

— Что? — не поняла. — В каком смысле препятствием?

— В прямом. Я дал вам задания. Вадим со своим уже справился.

— Он не…

— Да, — кивнул я ей. — Справился. И я знаю, что результатов пока нет. Мы всё ещё ждём подтверждения из департамента. Но наш юридический адрес уже зарегистрирован. То есть, офис у нас есть. А сесть в нём негде. И всё, что ты смогла сделать за два дня — это предоставить мне список из… Сколько дизайнеров?

— Пяти, — отозвалась она.

— Ты с ними поговорила?

— Нет, но…

— Может быть, назначила встречи с кем-то, чтобы мы могли обговорить условия будущего сотрудничества?

— Они ещё не ответили…

— Кто не ответил? — перебил я её. — Ты можешь дать мне имя?

Девчонка молчала. Злилась. Краснела. Но молчала. Потому что я голову даю на отсечение, всё, чего она добилась, это в лучшем случае попала «в запись». Потому что ни один нормальный дизайнер не будет обсуждать проект на первом же звонке. Оно и дураку понятно. Более того, оно должно быть понятно и самой Никоновой.

Только вот сейчас, сидя прямо передо мной, она почему-то пыжилась, стараясь придумать оправдание своему косяку. Оправдание, которое, по справедливости, ей вообще было не нужно. Потому что выполнить мою работу она не могла с самого начала. Я не хуже неё понимал, что для такого дела нужно недели три, дай бог. Если не месяц просто для того, чтобы получить примерный план будущего проекта. Это в самом наилучшем случае. Вон, даже сидящий рядом с ней за столиком Вадим это понимал. Он так и сказал мне, что Алиса не успеет этого сделать.

И она сейчас думала о том, как оправдаться передо мной за то, что она не смогла выполнить невозможное и прыгнуть через свою голову. Хотя, вообще-то, должна была сделать совсем другое.

Ладно, дадим ей шанс и попробуем иначе.

— Скажи мне, Алиса, почему ты проиграла в деле барона Афанасьева?

Явно не ожидавшая такого вопроса девушка удивлённо моргнула.

— А это тут причём?

— Просто спросил, — пожал я плечами. — Ответишь?

Спросил и закинул себе в рот кусочек стейка. Очень, кстати, недурно приготовленного. Пока жевал, тщательно следил за её эмоциями. К тому моменту, когда я мясо проглотил, а ответа так и не получил, понял, что придётся её подтолкнуть.

— Ну же, — подсказал я ей. — Ты почти довела это дело до взаимовыгодной сделки. В чём была проблема? Я читал материалы. Вы почти заключили соглашение, по которому Афанасьев получал свою долю в объединённой компании. Но затем…

— Его благородие затребовал контрольный пакет, — с недовольным видом ответила она.

Я довольно правдоподобно состроил удивлённое лицо.

— И? В чём была проблема?

— Другая сторона не хотела идти на это. Категорически…

— Нет, — покачал я головой. — Это ты не смогла их убедить. Хотя знаешь, что? Дело даже не в этом. Ты не смогла предложить других вариантов, при которых Афанасьев получил бы контроль над объединённой фирмой. Он сказал, что хочет контрольный пакет акций?

— Д…да…

— И ты в это упёрлась, хотя могла бы обеспечить желаемое другими способами.

— Да причём здесь это⁈ — не выдержав, вскинулась она. — Я делала то, что вы сказали! По вашему приказу!

Я молча посмотрел на неё в ожидании, когда же до неё дойдёт. Заодно чувствовал, как на нас сейчас смотрят посетители ресторана. Уж больно громкий у Никоновой был голос.

И судя по моему тяжёлому молчанию, до Алисы наконец дошло, что она что-то делает не так. Я это по её эмоциям чувствовал. Только вот, по всему, признать она этого была не готова. Потому и молчала, выжидающе глядя на меня. С вызовом и злым блеском в глазах.

И тихой паникой где-то глубоко в душе.

Она так ничего и не сказала.

— У тебя есть время до вечера… Пусть будет до вечера субботы, — сказал я. — В субботу, если к вечеру не будет никакого результата, я выкину тебя на мороз. Всё поняла?

Господи, у неё что? Дрожат губы?

— Алиса? — спросил я, когда не получил ответа. — Ты меня поняла?

— Да! — процедила она сквозь зубы. — Разрешите идти, ваше сиятельство?

В ответ я сделал лишь жест рукой. Никонова тут же встала со стула. Вздёрнув подбородок, она направилась на выход из ресторана, неся в своей душе злость на меня, будто знамя. Как я заметил, к своей запечённой форели она даже не притронулась. Аппетита, видимо, у неё не было.

С её уходом за столом повисла тишина, продолжавшаяся почти пять минут, за которые я доел остатки стейка.

— Ты так и будешь молчать? — поинтересовался я у сидящего за столом Вадима.

— Ну я…

— Не знаешь, что сказать?

— Я же всё сделал…

— У меня не настолько плохая память, Вадим, чтобы я забыл о том, что сказал десять минут назад.

— Если вы её сейчас уволите, то мне придётся заново подавать абсолютно все заявления. И регистрировать. А вам подписывать новый учредительный договор, — негромко напомнил он мне то, что я и так прекрасно знал.

— И я это сделаю, если она своей головой думать не начнёт, — отозвался я. — Вадим, Смородин хочет, чтобы вы не просто были говорящими головами, которые устроили бы меня по первоначальному договору с ним, понимаешь? Ему нужно, чтобы вы работали. Мы с ним об этом договорились. И я собираюсь заставить вас работать.

— Тогда зачем вы дали ей задание, которое…

— Которое она не может выполнить? — закончил я за него, и тот кивнул. — Затем, чтобы посмотреть, какого результата она может добиться в том случае, если будет знать, что не способна удовлетворить завышенные запросы своего дурного начальства.

Сказав это, я приподнял с блюдца чашку с кофе, как бы салютуя самому себе.

— То есть, вам не нужно было, чтобы она его выполнила? — старательно работая мозгами спросил Вадим.

— То есть мне нужно, чтобы она научилась идти вперёд, а не топталась на месте, как было в её деле с Афанасьевым, — ответил я. — Мы не всегда можем добиться того, чего хотим. Порой даже минимальный выигрыш — уже выигрыш сам по себе.

— Ясно, — ответил он, посмотрев на свою тарелку с пастой. Он к ней тоже не притронулся. Так, поковырял немного вилкой и всё. Похоже, что единственным, у кого имелся аппетит за столом был я.

А ещё почувствовал, что он начал подходить к какому-то решению.

— Да, кстати, — будто бы невзначай произнёс я. — Если вдруг тебе в голову придёт гениальная мысль помочь ей, то мне придётся искать себе сразу двух новых «ручных» учредителей. Надеюсь, что мы друг-друга поняли?

Вадим смерил меня тяжёлым взглядом.

— Да, ваше сиятельство. Поняли.

— Вот и славно, — сказал я. — Ты доедать будешь?

Он опустил голову и посмотрел на свою пасту.

— Да нет. Я что-то не особо голоден…

— Тогда ты тоже можешь идти.

Уже чуть позже, когда он ушёл, я достал телефон и набрал Виктора.

— Привет. Поговорить нужно. Ты когда будешь свободен?

Отправить