Глава 15

Спросить? Не спросить? Вроде бы уже два раза ему вопрос задавал, а в ответ фигню какую-то получал.

Ладно. Спрошу ещё раз…

— Может всё-таки скажете, куда мы вообще едем? — задал я вопрос в третий раз.

Сидящий на пассажирском месте рядом с водителем майор… промолчал. Водитель тоже ничего не ответил. Ладно. Не будем сдаваться.

— Митрошин?

— Я не могу вам этого сказать, ваше сиятельство, — глухо ответил он. — Сожалею.

— Может хоть скажете, когда мы туда приедем или…

— Сожалею, но этого я тоже не могу сказать, ваше сиятельство, — всё тем же механически голосом ответил он. Как робот какой-то, ей-богу.

Мне оставалось лишь закатить глаза и расслабиться на заднем сиденье. Никаких ответов. Никаких пояснений. Ничего. Меня везли чёрт знает куда. Прямо в неизвестность.

Конечно же, сидящий внутри моей головы параноик сразу же забеспокоился относительно всего происходящего. Одного удостоверения, пусть и придирчиво осмотренного ещё в ресторане, мне было мало. Судя по всему, Митрошин ожидал чего-то такого, а потому просто порекомендовал позвонить в столичное управление ИСБ, где мне сразу после звонка подтвердили, что стоящий передо мной мужчина является именно тем, за кого себя выдаёт. Как и то, почему его направили ко мне.

И, что самое главное — данное приглашение, по сути, приглашением не являлось. Им требовалось доставить меня… куда-то. Просто ради приличия обернули в форму просьбы.

В итоге пришлось согласиться, иначе бы просто от меня не отстали. Да и чего греха таить, мне было интересно. Я лишь попросил пару минут для того, чтобы предупредить Виктора с Еленой о том, что мне нужно срочно уехать. Ох, их лица в тот момент надо было видеть. На моё счастье, присутствующий рядом со мной Митрошин почти сразу же подтвердил мои слова, явив ребятам своё удостоверение и заверив, что это дело государственной важности и время не терпит.

На немой вопрос Виктора: «А что, собственно, происходит?» — я лишь пожал плечами.

Скоро узнаю. Надеюсь, по крайней мере.

Прошло ещё минут пятнадцать или около того, прежде чем машина, в которой меня везли, свернула с улицы и заехала в небольшой переулок. Мы давно уже покинули центр города и сейчас, если мне не изменяла память, находились где-то в промышленном районе на юге города. Лабиринт из труб, эстакад и серых заводских корпусов, промышленных зданий и бог знает чего ещё.

Тем временем водитель подъехал к воротам и остановился. Видимо, мы наконец прибыли в нужное место.

Пока я гадал, за каким дьяволом меня сюда привезли, и пытался через окна рассмотреть, что это за место, машина проехала через открывшиеся ворота. Ни досмотра со стороны охраны, ни чего-либо ещё не последовало. Ворота просто открылись перед нами, позволяя попасть на закрытую высоким бетонным забором территорию, после чего закрылись вновь, но уже позади нас.

Проехав по территории и несколько раз повернув, автомобиль подкатил к ещё одним воротам, в этот раз ведущим внутрь крупного серого строения, больше всего напоминающего заводской корпус. Дверь тут же поднялась вверх, позволяя нам заехать внутрь.

— Мы на месте, ваше сиятельство, — пробасил майор и открыл дверь, когда машина остановилась.

Я потянулся было к ручке дверного замка, но не успел. Раздался щелчок. Дверь открыл подошедший к машине мужчина лет тридцати в точно таком же, как у Митрошина костюме.

— Идите за мной, ваше сиятельство, — сказал майор и указал рукой в дальнюю часть просторного помещения, где мы находились.

Отнекиваться я не стал и последовал за ним, внутренне гадая, что это за место и для чего им потребовался я. В голову сразу же пришла мысль о том, что Империи потребовались услуги моей Реликвии… но что-то подобные идеи оптимизма у меня не вызвали от слова совсем. Хотя бы потому, что я понятия не имел, как эти самые договоры заключать.

Потому что не думаю, что меня сюда привели бы просто так, за красивые глаза. Нужно чётко держать в голове — что это не я нужен Империи. Ей нужна моя Реликвия. Точно такая же ситуация, как и с Виктором.

В итоге, занятый своими мыслями, я даже не обращал внимания на окружающую обстановку, пока мы шли. Как и то, что мы спустились куда-то по лестнице и прошли пару коридоров. Особо не смотрел на то, что внутри здесь явно кто-то постарался, сделав хороший ремонт, а под потолком на каждом повороте висели камеры видеонаблюдения. Идущий впереди меня Митрошин дошёл до двери, открыл её и сделал приглашающий жест, как бы предлагая мне зайти первым.

Опять-таки, перечить я ему не стал и сделал шаг вперёд. Но вот тут я уже стерпеть не смог.

— Что за ерунда? — не понял я.

Передо мной оказался просторная, метров в пятьдесят квадратных комната. Чёрный пол и белые стены. Яркие лампы под потолком. Их туда установили столько, что льющийся из них свет не оставлял ни единой тени.

Но всё это не вводило в ступор так, как пять дверных проёмов с дверьми, что стояли кругом в центре помещения. Просто пять дверных рам с никуда не ведущими дверьми.

— Это что? — спросил я, повернувшись к Митрошину. — Какая-то шутка?

— Ни в коем случае, ваше сиятельство, — быстро ответил он. — Прошу вас, идите за мной.

С этими словами он подошёл к одной из дверей, повернул ручку и открыл её.

— А, понятно, — деловито хмыкнул я, когда до меня наконец дошло.

За открытой дверью находился тёмный коридор. Серый пол с протянувшейся на всю длину коридора бледной бордовой ковровой дорожкой. Точно такие же серые стены с редкими панелями из бледно-рыжего камня в качестве декора. Но самое странное заключалось не в том. Кому-то явно пришла в голову мысль о том, что подобный декор создаёт слишком мрачное впечатление, в результате чего в конце коридора у двери кто-то поставил два небольших декоративных деревца в горшках.

Из любопытства я заглянул за угол косяка, обнаружив стоящего перед дверным проёмом майора. Вернулся назад, и в проёме вновь виднелся странный, вызывающий мурашки на спине коридор.

Проблема заключалась в том, что мне чисто физически не хотелось туда заходить. Вообще. Хотя бы потому, что освещенный неярким, мягким светом коридор не имел ламп. Вообще. Я не сразу это заметил, но едва только до меня дошёл этот небольшой факт, как любое желание проходить через дверь испарилось моментально.

— Это нормально, ваше сиятельство, — произнёс ИСБшник, явно заметив мою заминку. — В первый раз у всех такое ощущение.

— Какое ощущение? — спросил я, не сводя глаз с коридора.

— Будто смотрите на лестницу, которая ведёт в тёмный жуткий подвал, где нету света, — выдал он. — Я угадал?

Хотел сказать, что нет. Не угадал. А затем с удивлением для себя понял, что он прав. Пока майор не произнёс этих слов, я не мог дать какое-то чёткое определение к тому, что чувствовал. А вот теперь — да. Словно стоял перед лестницей, которая вела в темноту старого и холодного подвала. Темного настолько, что ты видишь лишь первые пять или шесть ступеней и всё. И не знаешь, что там скрывается в темноте.

— Да, что-то вроде того, — неохотно кивнул я, и он усмехнулся, что стало едва ли не первым проявлением эмоций с его стороны с того момента, как мы встретились.

— Не переживайте, Слепой Дом на всех такое ощущение оказывает.

Сказав это, майор, похоже, решил подать пример и первым шагнул через разделяющий два места порог.

Ладно, чего уж… Пошёл вслед за ним, сделав шаг через порог и позволив Митрошину закрыть за мной дверь.

— Хоть скажете, где мы находимся? — поинтересовался я, следуя за ним.

— Сожалею, ваше сиятельство, но…

— Но не можете, — со вздохом закончил я за него. — Ладно. Не буду вас мучить.

— Благодарю.

— Хоть скажите, зачем я здесь…

— Вы здесь потому, что вас вызвали.

Слепой Дом. Странное название…

Как это не удивительно, но коридор закончился… ещё одним коридором. С точно такими же стенами, бледно-бордовой ковровой дорожкой на полу и непонятно откуда берущимся светом. Как и в предыдущих местах, здесь не было ни окон, ни ламп. Вообще ничего.

Вот не нравилось мне это место. От слова «совсем».

Тем временем майор остановился напротив рамки с лифтовыми дверьми и нажал на кнопку. Не прошло и секунды, как те раздвинулись в сторону, открывая проход в кабину.

Из любопытства я попытался подсмотреть, на какой именно этаж мы поедем… и жестоко обломался. Потому что когда Митрошин протянул руку к чёрному глянцевому прямоугольнику на стенке лифта, перед ним загорелась всего одна единственная кнопка без каких-либо обозначения.

Я даже не смог сказать, поднималась кабина лифта или же, наоборот, опускалась вниз. Движение ощущал, а вот куда — понимания не было никакого.

— Следуйте за мной, — вновь повторил Митрошин, когда мы вышли из лифта в точно такой же коридор, какой я видел раньше.

Услышал звук закрывающихся дверей за своей спиной, а когда обернулся, обнаружил лишь гладкую поверхность стены, где никаких лифтовых дверей не было и в помине.

— А это как вообще…

— Мы тоже долго привыкали, — спокойно ответил Митрошин. — Но такое уж это место. Пойдёмте.

Подавив желание задать миллион вопросов, на которые всё равно не получил бы ответов, лишь вздохнул и последовал за майором. Митрошин провёл меня по коридору до широких двойных дверей и не тратя времени открыл их.

Это место было настолько странным, что я даже не удивился, когда за ними оказалась то, что больше всего походило на операционную или же врачебный кабинет. Стоящая у стены постель в окружении медицинских приборов. Подключённые к лежащему без сознания человеку на постели, они мерно пищали, сообщая о том, что тот всё ещё жив. Я слышал размеренный звук датчика пульса и то, как грудь мужчины коротко поднималась и опускалась в такт прерывистому дыханию.

И я понятия не имел, кто это был такой. Никогда его раньше не видел.

— Слушайте, Митрошин, — не выдержал я. — Может быть, объясните мне уже, какого дьявола тут происходит. И зачем тут нужен я…

— Ты здесь, Рахманов, потому, что это я сказал тебя привезти, — раздался голос со стороны.

Повернувшись, нашёл глазами говорящего. Не то чтобы это хоть сколько-то мне было нужно. Я и по голосу узнал.

Николай Меньшиков сидел в кресле в углу комнаты. И к скрытому в глубине моей души мрачному удовлетворению, выглядел он паршиво. Очень.

Одетый в простой больничный халат, Меньшиков выглядел так, словно прошёл через мясорубку. Левую половину лица вместе с глазом закрывала плотная повязка. Шею, грудь под халатом так же закрывали бинты, а левая рука находилась в гипсовом фиксаторе и сейчас покоилась в перевязке.

— Ваше высочество, — поприветствовал я его. — Прекрасно выглядите, не могу не отметить.

— Оставь своё зубоскальство, Рахманов, — поморщился он не закрытой бинтами частью лица, после чего скривился в болезненном приступе. — Я тебя не для того сюда вызвал.

— Лучше бы Виктора вызвали, — отозвался я. — Что с вами случилось?

— Работа, — лаконично ответил он, после чего чуть повернул голову и посмотрел на Митрошина. — Оставьте нас, майор.

— Да, ваше высочество, — кивнул он и более не задавая ни единого вопроса просто вышел из помещения, оставив нас с князем наедине.

Двери закрылись, и в помещении повисла тишина, нарушаемая лишь мерным писком медицинских приборов.

— Ну? Может быть, хоть теперь объясните, что происходит? И кто это такой?

Я указал на лежащее на постели тело.

— Герцог Великой Британской Империи, — отозвался Меньшиков, не без труда вставая с кресла и опираясь на трость. — Алестер Галахад.

Едва только я услышал фамилию, как у меня в голове что-то щёлкнуло.

— Из тех самых Галахадов, которые…

— Тех самых, Александр, — кивнул Меньшиков. — Тех, кто помог нам убить Илью Разумовского и остальных.

Ещё раз повернул голову и посмотрел на лежащего в постели мужчину. Выглядел он не так, чтобы очень плохо. Правда, и видел я только лишь его голову и прикрытое кислородной маской лицо. Всё остальное скрывало одеяло.

Если так подумать…

— Я так понимаю, что вы с ним достигли определённого уровня взаимного непонимания, — сделал я быстрый вывод.

— Если называть «непониманием» попытку убийства Великого Князя Российской Империи прямо в ресторане, на глазах у большого количества людей, то да, Александр. Я и Алестер явно достигли определённого уровня непонимания.

Он произнёс это хриплым голосом с нотками крайне ядовитого сарказма.

— Он напал на вас?

— Да.

— Отлично, — кивнул я. — На кой-чёрт я вам нужен? Вызвали бы Виктора! Он бы подлатал вас и…

Меньшиков покачал головой.

— К сожалению, даже Реликвия Распутина не сможет исправить тот вред, который нанёс мне Алестер своим клинком, — со вздохом сказал Николай. — Артефактное оружие может оставлять такие раны, которые даже другая магия излечить будет не в состоянии.

Почему-то именно в этот момент мне в голову пришёл вечно хромающий Уваров. А ведь он был близким другом Распутина, и я ни за что не поверю в то, что Григорий просто из вредности заставлял своего друга страдать. Если он его не исцелил, значит, на то имелись весомые причины.

Например, как вариант, потому, что он просто не мог этого сделать.

— Ясно, — произнёс я, бросив ещё один короткий взгляд на лежащего в постели человека. — Хорошо. Это я понял. Но зачем вам нужен я?

— Затем, Рахманов, что я хочу, чтобы ты нашёл мне ответ на один вопрос.

Тяжело опираясь на трость и явно прихрамывая на левую ногу, князь подошёл ко мне и встал рядом с постелью.

— Алестер требовал от меня встречи с Императором. А когда я отказал ему, напал на меня. Из чего я делаю вывод, что моя смерть стала бы не более чем запасным планом…

— Так, стоп. Погодите. Британцы хотели убить нашего Императора? Что это за бред?

— Вот для этого ты мне и нужен, Александр. Я должен знать точно, что крылось за этой попыткой. И каковы были её мотивы…

Услышав его, я просто-таки не смог удержаться от сарказма.

— Это, конечно, вы здорово придумали, но при чём тут я?

— Притом, что перед нападением Галахад сказал мне, что у него нет выбора. Учитывая, с кем именно вы оба с ним встречались раньше, думаю, что пояснять ситуацию мне не нужно, — Николай перевёл взгляд своего единственного глаза на британца.

Только вот его слова меня нисколько не вдохновили.

— Вы забыли, что мой дар не действует на тех, в ком есть Реликвия? — напомнил я. — Ни я, ни Андрей не смогли бы взять под конт…

Я замолчал, озарённый внезапной догадкой. Разумеется, моё замешательство нисколько не укрылось от Меньшикова.

— Да, Александр. Всё верно. Дело не в твоей способности подчинять себе волю простых людей. Дело в возможности заключать контракты.

— Вы думаете, что он…

— Я не просто так думаю, — перебил меня Меньшиков. — Я почти в этом уверен. Но одно дело — моя собственная уверенность, и совсем другое реальное подтверждение, которого у меня нет. Если Галахад выбрал своей целью Императора по приказу Пендрагона, то я обязан быть в этом уверен.

— Именно лично вы? — уточнил я.

Единственный глаз Меньшикова уставился на меня так, словно я только что сообщил ему, что сам планирую свергнуть Императора.

— Осторожнее, Рахманов, — медленно проговорил он. — Даже моё терпение имеет свои границы. И я очень не рекомендую тебе к ним приближаться…

Жутковато, конечно. Вроде и покалеченный, но от него так и веяло опасностью. Той самой, когда идёшь по лесу и неожиданно встречаешь медведя. И одному богу известно, что он сделает в следующую секунду: бросится на тебя и сожрёт или же просто пойдёт себе дальше.

Но за последнее время в моей жизни произошло достаточное количество разнообразного дерьма, чтобы подобным можно было меня напугать.

— Оставьте свои рекомендации при себе, ваше высочество, — спокойно произнёс я. — Вы привели меня… сюда, где бы это место не находилось, и теперь вам нужна моя помощь. Я ещё раньше сказал вам и Его Величеству, что у меня нет проблем с тем, что Империи нужна моя Реликвия.

— Я почти слышу в твоих словах «но», Рахманов.

— Как повезло, что всё вот это, — я аккуратно указал на трость, да и в целом на его внешний вид, — нисколько не повредило ваш слух. Да, будет «но».

— И? Что же это будет? Деньги?

— Спасибо, но откажусь. Деньги я и сам смогу заработать. Я хочу знать, почему убили Разумовских.

Похоже, что мой ответ его удивил. Хотя, может быть, я сейчас сам себя обманываю.

— Зачем тебе эта информация?

Забавно, но почему-то я ожидал, что он спросит что-то в этом роде. А потому и ответ мой прозвучал крайне спокойно.

— Это, ваше высочество, уже моё дело. Я хочу знать, почему их убили. Не сказку вроде: они погибли в авиакатастрофе. Нет. Я хочу знать правду. Даже более того, учитывая, что в будущем мы собираемся весьма тесно с вами работать, мне кажется, что это подразумевает некоторую открытость. Как вы там сказали? Доверие порождает доверие, да? Хотите, чтобы я вам доверял? Доверьтесь мне.

— Хорошо.

Ладно, признаю. Его быстрый и чёткий ответ меня удивил. Я-то рассчитывал, что он как минимум ещё несколько минут поломается в попытке скрыть грязное бельё государства. Но нет. Согласился. Чётко и быстро.

Настолько, что в какой-то момент я даже подумал о том, что на самом деле именно такого варианта он и ожидал. Интересно, он догадывается о том, что я догадываюсь, что он догадывается…

Выкинув лишние мысли из головы, я посмотрел на лежащего на кровати британца.

— Мне нужно остаться одному, — сказал я.

— Конечно, — не стал спорить Меньшиков.

Он даже повернулся, чтобы выйти, но вдруг остановился и повернулся ко мне.

— Рахманов.

— Что?

— Я приложил слишком много сил и средств для того, чтобы взять его живым. И я бы очень хотел, чтобы эти жертвы оказались не напрасны. Надеюсь, что мы друг друга понимаем?

— Однозначно.

— Тогда не буду тебе мешать.

Князь покинул помещение через те же самые двойные двери, через которые сюда недавно вошёл я сам. А я остался в одиночестве… и полном непонимании того, как из этой ситуации выпутываться. Хотя бы по той простой причине, что у меня сейчас не было ни единой идеи о том, как выполнить просьбу Меньшикова.

Ладно. Вру. Кое-какая идея у меня имелась.

Повернувшись, я дошёл до кресла. Опустился в него и расслабился. Закрыл глаза.

— Ну что? — негромко произнёс я. — Ты хотел, чтобы я развивался? Вот тебе отличный шанс. Давай, делай свою…

— Уже сделал, Александр.

Услышав знакомый голос, я резко раскрыл глаза.

Я сидел всё в том же самом кресле. Только вот окружающий меня мир с больничной палаты сменился бескрайним тёмным океаном, что растянулся до самого горизонта под мрачными тёмно-багровыми тучами.

Зеркальный сидел, откинувшись на спинку старого, обтянутого кожей высокого викторианского кресла.

— Вот так просто?

— Да, — кивнул Зеркальный. — Вот так просто. Ты попросил меня о помощи. Разве мог я отказать последнему из рода Разумовских?

— Разумовских больше нет.

— Как скажешь, — не стал спорить со мной Зеркальный. — Итак, Александр, расскажи мне, что же привело тебя сюда?

— А то ты не знаешь…

— Вопреки твоему мнению, я не наблюдаю за тобой каждую секунду своего существования, — лениво возразил мне он. — Впрочем, не буду скрывать, последний ваш диалог я всё-таки слышал…

— Ну, раз слышал, то знаешь, что мне нужно, — сказал я ему. — Мне нужно узнать…

— По своей ли воле Алестер Галахад решил убить вашего Императора? — чуть ли не с насмешкой спросил Зеркальный, на что кивнул. — Конечно по своей собственной! Это был его прямой и сознательный выбор.

Выслушав его, я не торопился что-то отвечать. К его манере говорить я уже привык, так что ожидал, как минимум, подвоха.

И судя потому, что молчание Зеркального продолжалось, он всё ждал, что я что-то скажу ему. Не дождавшись, вздохнул и недовольно помахал рукой.

— Как же с тобой скучно, — выдал он и махнул рукой, словно один только этот жест должен был немедленно убрать меня с глаз долой.

— А ты перестань нести чушь, пожалуйста, и скажи мне правду. Ты же хочешь, чтобы мы с тобой сотрудничали, ведь так? Тебе же нужно, чтобы я развивался? Нужно?

— Нужно, — не стал он спорить.

— Так как всё было на самом деле?

— А с чего ты решил, что я соврал тебе хоть единым словом? Я сказал чистую правду. Алестер Галахад действовал по собственной воле. Потому что таковы были условия его договора с Андреем Разумовским…

— Просто прекрасно. Может быть, ты мне ещё скажешь, за каким дьяволом подобному человеку заключать договор, да ещё и такой, с этим сумасшедшим?

— Простой вопрос, простой ответ, Александр, — пожал плечами Зеркальный. — Потому что Андрей не оставил ему иного выбора. Всё очень просто. Алестер мог выполнить то, что должен был. Он мог пожертвовать будущим своего рода. Или же пожертвовать одной своей жизнью, но сделать то, чего от него хотел Андрей.

— Смерти Алексея Багратионова? Зачем?

Разумеется, чёткого ответа я не получил. Зеркальный лишь пожал плечами.

— Кто знает? Это был его договор и…

— Давай, пожалуйста, без вот этого вранья, хорошо? — перебил я его. — Я никогда не поверю в то, что ты не знал условия их контракта.

— А даже если и знал? Что это меняет? — в ответ спросил он. — Что тебе даст эта информация? Ведь ты уже получил то, зачем сюда пришёл. Я подтвердил тебе, что Галахад сделал это не по воле Британского Императора. Разве этому пауку этого будет недостаточно?

Так-то он прав, конечно. Тут я с ним не поспорю. Меньшиков хотел знать причину и я её узнал. Дело в договоре. Но… вот так просто уйти и не воспользоваться шансом?

— Ты говорил, что власть над договором имеет лишь тот из Разумовских, кто его заключал. Это так?

— Власть над договором имеет тот, кто его заключил, — кивнул Зеркальный, практически полностью повторив мои слова. — К чему ты клонишь? Думаешь, если твой брат мёртв, то договор потерял силу?

— Нет, я знаю, что они продолжают действовать и после. У меня вопрос по другой линии.

Зеркальный чуть наклонил голову в бок и сделал приглашающий жест рукой.

— Спрашивай, Александр. У нас есть ещё немного времени и я в достаточно хорошем настроении, чтобы ответить на твои вопросы.

Ну, это важный момент. Проблема только в том, что я до сих пор не был уверен в том, скажет ли он мне правду. Говорит ли тут правду вообще хоть кто-то?

— Это правда, что Илья Разумовский смог получить власть над контрактами, которые заключали до него? Другие Разумовские, я имею в виду.

Он ответил не сразу. Почти с минуту Зеркальный сидел и молча смотрел на меня. Ну, по крайней мере мне так кажется, потому что его маска была направлена прямо на меня всё это время.

— Нет, Александр. Илья Разумовский никогда не имел власти над чужими контрактами, — произнёс Зеркальный. — Кто бы ни сказал тебе это, он солгал.

Отправить