Глава 14

— Слушай, ты точно уверен?

— Уверен, Виктор. Это нужно сделать. А теперь дай я припаркуюсь. Не болтай под руку, пожалуйста.

Мы с ней поговорили вчера. И не скажу, разговор получился лёгким и непринуждённым. Нет, мы не ругались. Не скандалили. Просто я понимал, насколько тяжело ей сейчас было. Признавать даже частичную неправоту всегда сложно. А потому был максимально обходителен и вежлив с ней, никоим образом не упомянув ту истерику, которую она мне закатила.

Всё. Это прошлое, и оно останется в прошлом.

В итоге мы с ней договорились и назначили встречу на следующий день. Елена вообще хотела прямо в этот же вечер увидеться, но я сослался на свои собственные дела, предложив перенести всё на завтра.

На самом деле дел у меня было не так уж и много. А даже если и были бы, я бы всё равно сдвинул их, чтобы найти время для того, чтобы с ней увидеться. Тут причина в другом.

Сделал я это не просто так. Я не откладываю разговор, нет. Просто знаю: если говорить сразу — то есть риск, что оставшиеся у неё после разговора с Евой эмоции вновь могут взять верх. Или, не дай бог, перерасти в очередную истерику. А мне совсем не нужно, чтобы Елена начала кричать, обвинять, резать правду, какой она её видит, на куски. У неё всё ещё в крови адреналин может оставаться. И назначь я встречу прямо сейчас, она продолжила бы себя накручивать. Нет. Пусть ночь пройдёт — эмоции осядут, как пыль после бури. Тогда, надеюсь, она услышит не только мои слова, но и то, что стоит за ними. Лучше один раз поговорить спокойно, чем десять раз на эмоциях.

И даже так, разговор нам сейчас предстоял сложный. И провести его необходимо будет филигранно. Потому я заехал за Виктором, и мы вместе поехали на встречу с Еленой. Она сначала предложила встретиться у неё дома, но и от этой идеи я отказался. Слишком опасно соглашаться на такое предложение, сколь бы удобным оно ни показалось на первый взгляд. Это её квартира. Её дом. И после всего она могла увидеть в Викторе захватчика, который пришёл к ней домой, чтобы отобрать его. Так я рисковать не хотел. Пусть Ева и поговорила с ней, но опасения у меня всё ещё оставались.

— Пошли, — сказал я, когда припарковался.

Немного бледный Виктор кивнул и вылез вслед за мной из машины. Поразительно. Я помнил, как хладнокровно он обрабатывал раны, нисколько не боясь крови, а тут чуть ли не дрожал от нервного напряжения.

Ресторан, куда мы приехали, находился на набережной, недалеко от центра Невы. Довольно приятное двухэтажное местечко с хорошим видом на реку. Зайдя внутрь, я сообщил, что нас уже должны ждать. Метрдотель быстро сверился со списком забронированных столиков, вежливо кивнул, после чего повёл нас через зал мимо длинной барной стойки к ведущей на второй этаж лестнице.

— Прошу вас, господа, — вежливо произнёс он, когда мы поднялись на второй этаж и открывая перед нами дверь отдельного кабинета. — Если вам что-то потребуется, то можете нажать кнопку на столе. До тех пор вас наш персонал вас не побеспокоит.

— Благодарю, — кивнул я, и мы вошли внутрь.

Елена уже была здесь. Сидела за столом и комкала в руках белоснежный шёлковый шарф. Стоило мне войти, как на её лице тут же появилась робкая улыбка. Впрочем, она почти сразу исчезла, когда она увидела вошедшего вслед за мной друга.

Так, надо переключить её внимание на меня.

— Привет, Лен.

— Привет, — негромко ответила она, вернувшись ко мне взглядом.

И всё.

Нет, правда, я в тот момент едва не застонал. Она сидит. Он стоит. У обоих на лицах мрачные и растерянные выражения, будто каждый не то, что не рад видеть другого…

…Но я-то чувствую. Я же вижу. Эти два балбеса банально не знают, что делать дальше, вот и находятся в полном непонимании. Не знают и потому бояться. Человек всегда боится того, чего не понимает. И не важно, что это. Шорох в темноте или же ситуация, в которой ты банально не знаешь, как себя повести и что сказать.

— Ну что вы, как неродные, — вздохнул я. — Давайте знакомиться…

То, что происходило дальше, трудно назвать диалогом. Господи, да даже трижды незнакомые друг с другом люди будут вести себя более открыто. А эти двое понятия не имеют, что друг с другом делать.

— Привет, — первым сказал Виктор.

— Привет, — так же негромко, как и мой друг, произнесла она.

Ну хоть какое-то начало. Хороший знак. Надеюсь…

* * *

В это самое время, в совсем другой части города, в совсем другом ресторане, куда более престижном и дорогом, вход куда был позволен лишь избранным, должна была произойти совсем иная встреча.

Великий Князь Николай Меньшиков сидел за столом и читал новости с экрана своего смартфона. Обычно он больше предпочитал бумажные носители, чем электронные, прекрасно понимая, что последние были удобнее. Тем не менее ему нравилось работать с бумагой. С чем-то вещественным. С чем-то настоящим, что он мог потрогать своими собственными пальцами.

К сожалению, взять с собой бумаги на эту встречу он не смог бы, даже если бы захотел. А он не хотел. Да и в целом, Николай нисколько не сомневался в том, что смог бы потратить это время с куда большей пользой. Тем не менее, он не мог упустить случая. Даже если и не получится узнать что-то важное, то, как минимум, он наступит спесивому британцу на хвост.

А это, пусть и не полностью, но искупит собой часть потраченного на встречу времени.

Не прошло и десяти минут, как дверь в отдельный кабинет, где он сидел, открылась, и в дверном проёме появилась фигура мужчины в тёмно-сером костюме.

— Алестер, — сухо поприветствовал его Меньшиков, убирая телефон в карман. — Не могу не отметить, что ты опоздал.

— Попал в пробку, — несколько резко произнёс англичанин, заходя в комнату.

Он плохо выглядел. Николай сделал этот вывод почти сразу, как его собеседник вошёл в кабинет. Да, костюм идеально отглажен. Ботинки начищены. А изяществу узла галстука позавидовал бы самый прожжённый моряк — это надо было так извернуться, чтобы узел напоминал паука. Николай даже и сам слегка позавидовал и сделал мысленную пометку узнать о том, как он называется.

Но всё это не имело значения. А вот покрасневшие глаза и синяки под ними показывали, что вошедший в кабинет мужчина явно плохо спал. Очень плохо. И таких мелочей, заметных опытному глазу, было слишком много, чтобы Николай мог их пропустить.

— Присаживайся, — предложил ему Меньшиков, продолжив говорить по-английски. — Мне сообщили, что ты хотел со мной поговорить?

— Да, хотел.

Его голос показался Николаю каким-то напряженным. Как и то, что Алестер огляделся по сторонам, пробежавшись глазами по стенам кабинета. Будто искал что-то.

И именно вот этот беглый осмотр моментально заставил Николая насторожиться. Всего секунда, но Меньшиков обратил на это внимание. Очень пристальное внимание.

Между тем, Галахад прошёл к столу и сел на заранее подготовленный для него стул.

— Знаешь, я думал, что твои дела в столице давно уже были окончены, — как бы между делом проговорил Николай. — Я вот всё гадаю, какая же причина заставила тебя задержаться в Империи?

— Мне не нужны причины, — ответил Галахад. — Я поступаю так, как считаю нужным…

— Ну, раз ты счёл это нужным, значит, причина всё-таки есть, — парировал Николай, мысленно отметив странность.

Это было слишком легко. Слишком просто поймать его на словах. Обычно это было куда сложнее.

— Даже если она и есть, она тебя не касается, — не без раздражения в голосе бросил Алестер.

— А касается ли она сына Виконта Сандерленда? Или, может быть, его неожиданного исчезновения?

Он задал этот вопрос мимоходом. Почти буднично, как если бы попросил передать ему сахар для кофе. Но то, как вздрогнул сидящий напротив него мужчина, заставило Меньшикова напрячься.

Впрочем, миг неожиданной растерянности продлился меньше одной секунды.

— Он сейчас занят, — спустя мгновение спокойно ответил Галахад.

— И, позволь спросить, чем именно?

В ответ на свой вопрос князь получил довольно ожидаемый и пустой ответ.

— Делами Великой Британской Империи.

— А Великая Британская Империя об этом знает?

— На что ты намекаешь, Николай?

— Ни на что, — пожал плечами Меньшиков. — Мы с тобой слишком давно в этом бизнесе, чтобы не знать правил игры, Алестер. Уверен, что ваши люди в Лондоне следят за нашими точно так же, как мои люди следят здесь за твоими.

Последние слова он произнёс с умыслом, намеренно. Чтобы показать, что Российской ИСБ прекрасно известно о том, какую именно роль выполнял молодой сын виконта здесь, в Империи. Своеобразный жест. Попытка подловить.

Неудачная.

— Как я уже сказал, Сандерленд выполняет свою работу, — бесстрастно ответил Галахад. — Если тебе интересны подробности, можешь написать обращение в наше посольство. Уверен, что там его рассмотрят со всем вниманием.

Николай усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь. Итак, о чём именно ты хотел поговорить, Алестер?

— Убийцы Лаури…

— Мертвы, — отрезал князь. — Мы предоставили вам полные отчёты о произошедшем. Как и отчёты о вскрытии.

Строго говоря — это была ложь. Девушку так и не смогли найти, несмотря на все попытки. Потому пришлось сфабриковать документы и медицинские отчёты. Но о том, что эта маленькая ложь когда-либо раскроется, Николай не переживал.

— Мне этого недостаточно.

— Ну, ничем не могу тебе с этим помочь, — пожал плечами Николай, отпив кофе из своей чашки. — ИСБ собрало все улики и данные с того момента, как они попали в страну. Брат и сестра…

— Сын и дочь Ильи Разумовского, — резко перебил его Галахад. — Это ты хотел сказать?

Меньшиков смерил своего собеседника тяжёлым взглядом.

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть этого, — уклонился он от ответа.

— Чушь, — почти что выплюнул англичанин. — Тебе прекрасно известно, кем именно были их родители. Ты не можешь этого отрицать…

— Опять-таки, не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию, — повторил Николай. — Если тебе хочется в это верить, то вперёд. Прошу тебя. Делай, как тебе угодно. Мы же будем придерживаться официальной версии. Как я уже сказал, наш ответ ты получил.

— А то, что это были не единственные отпрыски этого ублюдка?

Заданный вопрос повис в воздухе. Николай мог бы сейчас спросить, что именно имеет в виду его собеседник, но… почти сразу понял, что это бесполезно. Выражение лица и тон Галахада прекрасно показали ему, что тот знает куда больше.

— И? — вместо этого спросил Николай. — К чему это? Хочешь указать на кого-то пальцем? Это, знаешь ли, невежливо, Алестер.

— К тому, что мне прекрасно известно, что у него есть ещё один бастард, — рычащим голосом проговорил Алестер. — О да, Николай. Я знаю, кого вы прячете. Пригрели змею у себя на груди. Даже графом сделали под чужой фамилией, чтобы защитить. Думаешь, что это его спасёт?

— Я думаю, что не мне обсуждать решения Императора, — пожал плечами Николай. — Если он решил дать титул молодому человеку за его подвиг, то, значит, так тому и быть. А вот причина, по которой я всё ещё сижу здесь и трачу своё время на тебя, мне искренне непонятна.

— Мне нужно встретиться с вашим Императором, — выпалил Алестер.

— Подай официальный запрос на аудиенцию, — хмыкнул в ответ Меньшиков. — Принцип действия официальных каналов ты знаешь.

Как и то, что ему будет в этой аудиенции отказано. Тем не менее, данный ответ британца явно не удовлетворил.

— Мне нужна встреча с ним, — глухо повторил Галахад. — И я не могу ждать, пока ваш МИД рассмотрит мой прошение. Ты можешь устроить мне эту встречу…

— Не вижу причин делать этого, — спокойно ответил Меньшиков.

— Это моё требование, как законного представителя Британской Империи…

— Ну, требуй. Как ты там сказал? Можешь написать обращение. Мы его обязательно рассмотрим. В остальном же, я ничем не могу тебе помочь.

С этими словами Николай встал со стула и взял свою трость.

— Хорошего тебе дня, Алестер, — с издевательской вежливостью произнёс он и направился к выходу.

А внутренние гадал, как быстро тот его остановит. В итоге Николай почти дошёл двери, когда услышал голос позади себя.

— Он не выживет.

Меньшиков остановился. Повернулся.

— Что, прости?

— Как бы вы не пытались его спрятать, парень не выживет, — произнес Алестер, даже не подумав о том, чтобы встать со стула.

— И ты сделал этот вывод потому что… почему?

— Потому что он сын Разумовского.

— Слишком расплывчато, — скривился Николай. — Одна кровь — ещё не повод для убийства. Люди, знаешь ли, они бывают разные. Там, где Илья Разумовский оказался слишком жаден до власти, другой человек может оказаться куда более…

Николай наигранно задумался, будто бы подбирая подходящее слово.

— Я бы сказал, что он может оказаться куда более разумным и осмотрительным, — продолжил он. — И в отличие от Пендрагона, Алексей Багратионов не является приверженцем принципа коллективной ответственности. Он судит по делам, что недавний бал и доказал…

— Кровь. Для многих её будет вполне достаточно.

Сказав это, Алестер поднялся на ноги.

— Вы не сможете его защитить. Рано или поздно, но о нём узнают, Николай. И вспомнят, почему избавились от его отца…

— Когда вспомнят, тогда и будем разбираться, — в тон ему ответил князь. — В любом случае, это будет уже…

— Ваша проблема? — закончил за него англичанин. — Это ты хотел сказать, да? А я ведь могу помочь. Но я хочу аудиенцию с Императором. Приватную.

— Зачем?

— Эта причина тебя не касается…

— Тогда и встречи никакой не будет, — хмыкнул Меньшиков. — Его Величество слишком занятой человек.

Уже сказав это, он чувствовал, что Галахад принялся для себя какое-то решение. И даже понимал, какое именно.

А потому, появившийся в руке Алистера серебристый клинок не стал для него каким-то удивлением.

— Зря, Николай, — вздохнул Галахад. — Всё могло бы быть иначе…

— Не думаю, — спокойно ответил Меньшиков. — Судя по всему, ты уже принял для себя какое-то решение.

Пока он это говорил, Николай нестерпимо захотелось обернуться и посмотреть, насколько далеко от него находится дверь.

— Да, принял.

— Ты ведь понимаешь, к чему это приведет?

— Более чем, — ответил Галахад. — Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, Алестер.

— Не у меня. Больше нет.

Он достал что-то из кармана и бросил перед собой. Небольшой предмет. Стеклянный шарик размером меньше перепелиного яйца.

Реакция князя оказалась молниеносной. Скрытый в трости клинок покинул ножны раньше, чем брошенный предмет долетел до него. Шарик столкнулся с острым как бритва лезвием и разлетелся на осколки во все стороны.

Только вот вопреки законам физики они не упали на пол, а просто разлетелись по воздуху, так и оставшись висеть в пространстве.

— Как посредственно, — фыркнул он, но уже через миг осознал, насколько сильно ошибся.

Каждый осколок вытянулся и растянулся, словно повисший в воздухе лист бумаги. Нет, запоздало понял Николай. Не бумаги. Словно зеркала.

Эта мысль пришла ему в голову примерно в ту секунду, когда выскочивший из одного из зеркал клинок метнулся к его горлу…

* * *

Да, как я предполагал, разговор лёгким не получился. Совсем. Но вышло куда лучше, чем я рассчитывал изначально.

— То есть ты ничего не знал? — негромко спросила Распутина.

— Нет, — в тон ей ответил Виктор. — Его высочество сказал нам с Александром, что нас везут на аудиенцию к Императору. Про бал и уж точно про титул не было ни единого слова. Честно…

— Это правда, Лен, — подтвердил я. — Я сам ничего не знал. Меньшиков забрал меня из бара прямо посреди праздника.

На самом деле, если так подумать, ему просто-таки катастрофически повезло, что я к тому моменту не накидался. Мне эта мысль уже как-то сильно позже в голову пришла. Вот правда, я бы посмотрел, чтобы он делал, если бы к приезду Меньшикова я был бы уже, что называется, вдрабадан. Даже не так. Вдрабаданище! А то я помню свою молодость. Как мы праздновали Новый год в общаге, когда мне двадцать было. Я потом три дня лежал и не вставал. Потому что не мог.

Даже Князю об этом рассказал, что как-то глупо было. На что тот посмеялся и сказал, что это не такая уж и большая проблема. Имелись средства поставить на ноги и отрезвить даже самого пьяного человека, явно намекая на целительную алхимию или ещё бог знает что.

Ладно. Сейчас это не важно. Важно то, что диалог у нас шёл. И вроде шёл неплохо, несмотря на то, что в самом начале мне слова из них приходилось практически выдавливать. Хорошо хоть сейчас они начали больше говорить друг с другом.

— Пойми, Лен. Виктор не враг тебе, — произнёс я. — И я понимаю, как тяжело тебе было. Смерть Григория, потом навалившиеся на тебя дела. А затем ещё и это цирковое представление, которое устроили на балу. Даже боюсь представить, как сильно по тебе это ударило…

— Ты звонил мне… — тихо произнесла она, отведя взгляд в сторону, а потому не увидела, как я спокойно кивнул в ответ её словам.

— Да, звонил. И не только потому, что хотел устроить эту встречу. Я хотел узнать, как у тебя дела…

— А я тебя игнорировала…

— Ну, зато сейчас мы здесь, — усмехнулся я. — А что было раньше — оно уже не важно. Просто пойми. Я понимаю, чего ты боишься. Что Виктор отберёт у тебя то, что ты уже считаешь своим. Что он порочит память твоего папы. Уверен, что и управляющие, которые сейчас делами занимаются, уже замучили тебя вопросами о том, где находится глава рода… Вон, Виктору они тоже названивали…

При этих словах Елена тут же вскинулась.

— Чего?

— Ага, — подтвердил я. — И он их динамил, потому что понятия не имел, как с ними говорить и что вообще делать.

Распутина перевела удивлённый взгляд на моего друга, и тот стыдливо кивнул.

— Это правда…

— Конечно правда, — подтвердил я. — Ребят, поймите одну простую вещь. Вам теперь придётся жить друг с другом. Я понимаю, что с этим фактом вам обоим даже смириться будет непросто. Но другого выхода у вас просто нет. Вы оба — Распутины! Ты, Лен, по праву рождения. Виктор — по решению Императора. Не он — граф, а ты — тень. Не ты — наследница, а он — какой-то выскочка с улицы. Нет. Ваша фамилия не делится на «главного» и «лишнего», чтобы вы оба там себе не напридумывали. Она либо будет держаться двумя опорами, либо окончательно сломается.

Они сидели и слушали меня молча. Не особо реагируя на мои слова. По крайней мере внешне. Но по эмоциям Елены и лицу друга я видел. Что-то до них доходило. Не без труда, но общую картину они начинали видеть.

— Да, мир считает, что титул должен носить лишь один мужчина, — продолжил я. — Но вы не обязаны играть по этим правилам. Особенно если они вам вредят. Вы можете распределить роли по уму, а не по полу: он — лицо рода в Совете директоров и делах семьи, а ты, Лен, — управление вашими активами и финансами. Или иначе — как решите вместе. Главное, чтобы решения принимались вы вдвоём. Если вы начнёте грызться между собой, то ваша семья будет слабеть. А если станете союзниками — укрепите не только имя, но и своё собственное будущее. Вы не наследники прошлого. Вы — те, кто будет решать, как ваше будущее будет выглядеть. Решать сами.

Подняв руку, я указал на Виктора.

— Посмотри на него, Лен. Неужели ты думаешь, что твой дедушка отдал бы свой дар незнакомому человеку? Больше всего на свете он хочет помогать людям. Ему все эти аристократические заморочки нужны не больше, чем мне. И давай будем честны, они мне-то не особо были нужны. Я от этого «подарка» отбивался всеми руками и ногами с того момента, как узнал, кто мой отец, да всё равно не вышло. Затащили.

Последние слова вызвали у девушки короткую улыбку.

— Хотите вы того или нет, но теперь именно вы — Распутины, — повторил я. — Вы оба, ребят. Так работайте вместе. Судьба свела вас в такой вот ситуации, и всё, что вы можете с этим сделать, — это попробовать работать вместе, чтобы стать сильнее и лучше. Потому что я могу тут распинаться перед вами хоть сутки, хоть неделю. Но без вашего участия всё это будет чуть более чем бесполезно, понимаете?

Они кивнули, а я вздохнул с облегчением. Нет, конечно же, они не начнут тут же безоговорочно доверять друг другу и жить, как семья. Этого ждать не стоило. Но, если верить моим ощущениям, к словам они прислушались.

Ощутив короткую вибрацию в кармане, достал телефон и глянул на уведомление. Вадим пытался до меня дозвониться. Уже в третий раз. Первые два я проигнорировал ещё во время нашего разговора, чтобы не прерываться. Но сейчас, возможно, есть для этого повод.

— Ребят, я отойду на несколько минут, — сказал я им и встал со стула.

Выйдя за дверь кабинета, остановился. Сначала была тишина, продлившаяся около полуминуты. Затем я услышал голос Виктора. Едва-едва слышный. Он что-то спросил. Звукоизоляция здесь была отличной, так что его слова разобрать не было никакой возможности. Я его больше по интонациям узнал, чем по самому голосу.

И, как мне кажется, Елена что-то ему ответила. Потому что следом я почувствовал удивление девушки и уже её собственный голос. Но вот негативных эмоций у неё это не вызвало, а потому у меня отлегло от сердца. Пусть поговорят. Пусть пообщаются. Если найдут общий язык, то вообще прекрасно будет.

Достал телефон и набрал Вадима.

— Да?

— Ваше сиятельство, я закончил.

О как. Шустро, однако.

— Всё подал?

— Да, но рассмотрение потребует времени и…

— Ничего, — перебил я его. — Это понятно. Раз закончил, то позвони Никоновой и… погоди, у тебя её номер есть?

— Да, ваше сиятельство. Есть.

— Отлично. Позвони ей и скажи, что всё сделал. Узнай, нужна ли ей помощь.

— Конечно, ваше сиятельство. Я помогу ей…

— Стоять. Разбежался. Я разве что-то сказал про то, что ты ей будешь помогать?

В трубке повисло молчание.

— Я не совсем понимаю…

— Ничего страшного, — заверил я его. — Потом разберёшься. Когда она попросит у тебя помощи, пообещаешь ей помочь. Затем выждешь пару часов и скажешь ей, что я дал тебе новое задание. Пусть сама дальше крутится. Понял?

— Д…да, понял, — его голос звучал максимально растерянно. — Кажется… А что за задание?

— Потом скажу. И не вздумай проболтаться об этом Никоновой. Всё.

Я закончил разговор и сунул телефон обратно в карман. Немного постоял, прислуживаясь к едва ощутимым голосам за дверью и эмоциям Елены. Они разговаривали. Что-то обсуждали. Только вот я понятия не имел, что именно. Ну и ладно. Судя по её эмоциям, всё было в порядке, так что пусть их. Пусть общаются и знакомятся. А я пока передохну.

Спустился на первый этаж ресторана, нашёл глазами бар и направился прямо к нему.

— Латте, будьте добры, — попросил я бармена, и тот кивнул.

— Конечно. Сейчас будет готово. А вам?

Я не сразу понял, что последний вопрос предназначался не мне.

— Капучино, — произнёс мягкий женский голос. — Покрепче. И добавьте туда сироп. Карамель. Солёную. Если есть.

Бармен кивнул и принялся готовить заказ, да только я на него внимания уже не особо обращал. Повернул голову вправо, посмотрел на подошедшую к барной стойке девушку.

На вид не больше двадцати. Высокая. Чуть-чуть ниже меня… Хотя нет. Всё-таки впечатление обманчиво — она была на каблуках. Длинные тёмные волосы, спускающиеся ниже плеч, рассыпались по приталенному бежевому пиджаку в цвет брюк. Но зацепило меня не это. Даже не то, что она была удивительно красива. Дело вообще не в этом. Почему-то её эмоции мне казались смутно знакомыми, только я понять не мог, почему именно.

Заметив мой взгляд, она чуть нахмурилась, но затем на её губах появилась лёгкая улыбка.

— У меня что-то на лице?

— Нет, — не растерялся я. — Просто у меня такое ощущение, что мы с вами где-то уже встречались…

— Нет, — уверенно ответила она. — Но если это был подкат, то крайне неудачный.

То, каким тоном она это сказала, едва не выбило меня из колеи. Хотя бы потому, что в её голосе прозвучала усмешка, а тон был снисходительным.

— Ладно. Мне, наверно, это аукнется, но с чего вдруг такая уверенность?

— Всё очень просто, — её улыбка стала ещё шире. — Я не встречаюсь с адвокатами.

— Стоп, а как вы…

— Ваш капучино, — прервал нас подошедший бармен, поставив перед девушкой чашку с кофе.

Та улыбнулась, взяла её в руки.

— Спасибо. Всего хорошего, ваше сиятельство.

Мало того, что последние слова она произнесла с издёвкой, так ещё и подмигнула мне на прощание.

— Прошу.

Я отвлёкся и посмотрел на стоящую передо мной чашку с напитком. Поблагодарив бармена, я отпил кофе, пытаясь понять, где именно я видел её раньше. Ну, то есть не видел. Просто её эмоциональный фон был мне знаком. И я понятия не имел, почему. И как она поняла, что я адвокат… Хотя стоп. Раз уж знает, что я граф, значит, может и знать о том, кто я такой. Так? Или я себе сейчас просто всё это напридумывал…

— Граф Александр Рахманов?

Повернувшись на раздавшийся за спиной голос, обнаружил стоящего за моей спиной мужчину в чёрном костюме с каменным выражением на лице.

— Да. А вы?

— Майор Митрошин. Имперская Служба Безопасности.

Он произнёс это негромко, но я прекрасно почувствовал, как стоящий за стойкой бармен только что понял, что у него есть куда более важные дела, чем стоять рядом с тем местом, где сейчас находился я.

Впрочем, это меня сейчас интересовало не так сильно, как стоящий передо мной человек.

— Я чем-то заинтересовал Имперскую Службу Безопасности? — спросил я почти на автомате.

— А вы что-то сделали, чтобы заинтересовать Имперскую Службу Безопасности, ваше сиятельство? — вопросом на вопрос ответил мне майор.

Забавно. Его эмоций я не чувствовал. Иначе бы понял, что он ко мне подошёл сзади. Такой «направленный» интерес к своей персоне я ощутил бы сразу.

Хотел было уже спросить, что ему нужно, но он сам ответил на этот вопрос.

— Ваше сиятельство, с вашего позволения я хотел бы отложить в сторону излишние разговоры и попросить вас проехать со мной…

Отправить