Глава 13

— … и после этого он просто ушёл, и всё, понимаешь, вообще ничего не сказав, а я осталась одна и…

— Так! Стоп! — резко перебил её голос из телефона. — Стой, Лен, успокойся, пожалуйста. Я не могу воспринимать твои триста слов в секунду!

— Ева…

— Ещё раз, — с нажимом произнесла подруга. — Лена, пожалуйста, давай с самого начала и помедленнее. Что у вас с ним случилось⁈

Елена сделала глубокий вдох и упала на спинку дивана.

— Ты сказала, что он к тебе приехал, так? — спросила Ева, когда пауза затянулась.

— Да, — недовольно буркнула Распутина. — Приехал.

— А ты что? Дальше что было-то?

— А что я? Я его позвала на твой концерт и…

— Да плевать мне на этот концерт, Лен! — не выдержала Ева. — Я не об этом тебя спросила! Объясни мне нормально, почему вы поссорились!

— Потому что он дурак! — с неожиданной резкостью для себя самой выпалила Елена. — Я рассказала ему, как мне трудно, а он…

— А он что?

Прозвучавшая в голосе лучшей подруги неожиданная прохлада выбила Распутину из колеи.

— Ева, я же тебе говорила, что он…

— Нет, Лена, — перебила её Армфельт. — Из твоего рассказа я поняла только то, что Александр устал. Устал от того, что ты его постоянно игнорируешь, и решил поговорить с тобой напрямую…

— Да никого не игнорировала!

— Ой, подруга, давай вот только ты мне врать не будешь, да? Он пытался с тобой сколько поговорить? Полтора месяца?

— Я была занята…

— Ложь! Я минимум три раза помню, когда он тебе звонил. Ты была в те моменты со мной. И знаешь, что⁈ Я что-то не припомню, чтобы ты была прямо вот так сильно занята в тот момент, как пытаешься мне тут доказать. Кажется, в последний раз мы с тобой кино смотрели у тебя дома. Так?

— Ева, просто я хочу…

— Так или не так⁈

— Ну так! — гневно вскинулась Распутина.

— То есть, ты его игнорировала, — сделала вывод Ева и тут же продолжила говорить этим безжалостно спокойным и рассудительным тоном, от которого в груди у Елены всё сжималось. — То есть, он пытался до тебя достучаться, поговорить с тобой, а ты каждый раз его динамила…

— Я его не…

— Я не договорила!

Выждав несколько секунд, Ева продолжила.

— Елена, послушай меня, пожалуйста. Ты просто избегала его. Александр явно пришёл к тебе для того, чтобы поговорить. Потому что он устал от происходящего и понимает, что ты и дальше будешь игнорировать его звонки. И вместо того, чтобы воспользоваться возможностью, ты устроила ему истерику. А теперь, после того, как он поступил совершенно правильно, не став и дальше потакать твоим капризам, ты позвонила мне, чтобы я тебя пожалела.

— Я не хотела, чтобы ты меня жалела…

— Конечно, — весело фыркнула в ответ подруга. — Ты хотела, чтобы тебя пожалел Александр, ведь так. Сказал тебе о том, какая ты бедная и несчастная, и погладил по головке. Вот чего ты хотела. А вместо этого, когда он не поддался на твои манипуляции, побежала плакаться мне.

От последних слов у Елены перехватило горло. Возмущение и злость буквально душили её, не давая вытолкнуть из себя ни единого слова. В том числе и потому, что сказанные слова были чистой правдой. Просто она не хотела и не собиралась признаваться в этом самой себе.

— Я хотела, чтобы он помог мне, — почти что процедила она сквозь зубы. — Понимаешь, Ев? Всё, чего я хотела — это помощи от него, а не…

— А ты там не слишком ли много хочешь, а, Распутина?

От услышанного она опешила.

— Ч… Что⁈

— Ты меня слышала, — строго сказала Армфельт. — Ты хотела помощи? А что тогда раньше ему не сказала?

— Да потому, что я была занята! — в запале выкрикнула Распутина, даже не заметив, что уже начала повторяться. — Я же говорила тебе, что происходит сейчас с семейными делами!

— Да, я прекрасно это помню, — спокойно ответила ей Ева.

— Вот и я надеялась на то, что…

— Что он решит эти проблемы для тебя? — закончила она за неё. — Или решит их ЗА тебя. Этого ты хотела. И как ты себе это вообще представляешь?

Неожиданный вопрос сбил Распутину с толку. Казалось бы, вот оно — её желание. Такое простое.

И Ева слишком хорошо знала свою подругу, чтобы не понимать, в каком состоянии она сейчас находилась.

— Лен, можно я тебе объясню, как я вижу эту ситуацию? — спросила она, а когда так ничего и не услышала в ответ, приняла это за молчаливое согласие. — Александр всеми силами старается тебе помочь. После смерти твоего дедушки он столько раз старался. Он полтора месяца пытался с тобой нормально поговорить. Позволь я тебе напомню, ты не сказала ему ни единого доброго слова с того момента, как ему дали титул, которого он совершенно не хотел. Не поздравила его. Не спросила, как у него дела. Ничего. А он продолжал тебе звонить каждую неделю. И не по одному разу. Спрашивал, как у тебя дела, всё ли у тебя хорошо, пытался сделать так, чтобы ты поговорила с Виктором…

— А я не хочу с ним говорить! — язвительно сказала Елена, на что услышала в телефоне тяжёлый вздох.

— Господи, как же с тобой трудно, Лен…

— Ничего со мной не трудно! Просто ты должна быть…

— Где? На твоей стороне?

— ДА!

— Так я и так сейчас там. Потому я и говорю сейчас с тобой, пытаясь вправить тебе мозги, Лена! Ты сказала, что хотела, чтобы Александр тебе помог? Он этим и занимался…

— Он вообще…

— Что? Делал не то, что ты хотела? В этом проблема⁈

— Д… Ева, я тебе говорила, что происходит! Я тебе рассказывала, что теперь постоянно говорят мне управляющие. Граф Распутин то, граф Распутин это! А когда мы с ним поговорим⁈ А когда он приедет⁈ Достали! Он ведь адвокат и мог бы…

— Лен, ты совсем дура? И, может быть, пьяная там сидишь?

— Нет, — буркнула Распутина, бросив взгляд на стоявшую на столике перед диваном полупустую бутылку вина и бокал.

Ту самую бутылку, которую ей открыл Александр перед своим уходом.

— Точно? А то я что-то не совсем уверена в этом, — не без сарказма произнесла Ева. — Потому что в противном случае ты таких глупых вещей не говорила. Лен, он лицензию свою получил меньше месяца назад, а ты уже хочешь, чтобы он поехал во дворец и начал спорить с Императором? Или забыла, что тот лично даровал Виктору его титул? Публично. При всех. Забыла, что это он дал ему фамилию твоей семьи?

— Нет, не забыла…

— ТОГДА ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ ОТ АЛЕКСАНДРА⁈ — не выдержав, рявкнула Ева. — Он не может сделать то, что не в его силах, понимаешь⁈ Никто здесь тебе не поможет! НИКТО!

От этих слов Елена вжалась в диван. Какая-то часть её сознания прекрасно понимала справедливость слов подруги. Действительно понимала. Только вот имелась и другая часть. Та, которая была страшно обижена и сейчас подпитывалась выпитым вином.

— Просто… Ев, я… понимаешь, он ушёл, — чуть ли не жалобно проговорила Елена в телефон. — Просто взял и ушёл. Я ему всё это высказала, а он ушёл. Будто я для него никто…

— А кто ты для него, Лен⁈ Ну не неси чушь, пожалуйста. Я прошу тебя. Я же знаю, что ты же умная девочка. Кто ты для него? Вы что? Встречайтесь с ним?

Следующие слова подруги оказались для неё как удар под дых. И всё, что она смогла выдать в ответ — было молчанием.

— Лена! Отвечай! Вы встречаетесь с ним?

— Нет…

— Может быть, в любви друг другу поклялись?

— НЕТ! — уже куда более зло ответила она.

— А тогда, наверно, ты спишь с ним?

— ЧТО⁈ — Елена ощутила, как её бросило в жар от такого предположения. — Нет, конечно!

— Нет? Вы уже обвенчались с ним, чтобы ты могла это говорить? Кто ты для него? Что у вас с ним было, кроме одного единственного поцелуя, который, заметь, он от тебя даже не требовал, насколько я помню. Ты сама ему его подарила. А теперь что? Вдруг решила, что после этого он теперь обязан упасть перед тобой на колени и ноги тебе целовать? Побежать и решать все твои проблемы потому… почему?

Елена чувствовала, как у неё дрожат губы. Сказанное Евой сейчас причиняло ей почти что физическую боль. Опять-таки, потому, что было правдой.

— Лен, ещё раз подумай, пожалуйста, о том, чего ты сама хочешь. Я знаю, как тебе сейчас плохо. Особенно сейчас. Но подумай своей головой, пожалуйста. Тебя бесит, что он пришёл к тебе? Или тебя бесит то, что он пришёл к тебе для того, чтобы свести тебя с Виктором для разговора?

— Конечно, он ведь его лучший друг, — язвительно бросила Распутина.

— Конечно же, он его лучший друг! — зло припечатала её подруга. — Он же рассказывал тебе. Они почти что выросли вместе! Они друг другу практически как братья. И ты злишься на него за то, что он пытается вам обоим помочь? У тебя с головой всё в порядке? Ты сказала, что хочешь, чтобы Саша тебе помог? А чем он всё это время занимался? А теперь, когда он пытается помочь сразу двум небезразличным для него людям, ты строишь из себя не пойми что!

В ответ на это Елена обиженно фыркнула.

— Ты же сама сказала, что у меня с ним ничего-ничего нет!

— Лен, ты совсем тупая? Может быть, я напомню тебе обо всём том, что он для тебя сделал? Он тебе жизнь спас! Дважды! И он делал всё это для тебя, ничего не прося взамен! А как ты ему за это отплатила?

На это ей сказать уже было нечего. Елена стыдливо промолчала. И подруга поняла это молчание абсолютно правильно.

— Что, стыдно?

— Стыдно, — тихо ответила она.

— И правильно. Потому что, дай я угадаю, когда ты услышала о том, что он хочет, чтобы ты поговорила с Виктором, первое, о чём ты подумала — он пришёл к тебе не ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Он пришёл к тебе из-за него. Так?

— Так, — так же тихо и стыдливо ответила Елена.

— Из чего мы делаем вывод, что ты ревнуешь парня, который, я напоминаю, тебе ничем не обязан, к его лучшему другу. А теперь бесишься, когда он не повёлся на твою истерику и, прости за выражение, насилуешь мозги уже мне. Я права?

Молчание затянулось.

— Елена?

— Права, — выдохнула она. — Ты права. Довольна?

— Да, довольна, — сказала Ева, и в этот раз Елена отчётливо услышала в голосе подруги улыбку. — Господи, знала бы я, какой бардак творится у тебя в голове — давно бы уже тебе по ней настучала.

Елена протянула руку и подтянула к себе лежащее рядом покрывало. Завернулась в него и только потом спросила. Негромко, почти умоляюще.

— Ев, что мне делать?

— Ну вот, наконец-то! Первый шаг к решению проблемы — это её признание. Головой своей думай, Лен. Пойми, пожалуйста, одну вещь. Я знаю, что тебе сейчас кажется, будто весь мир против тебя, но это не так. Твои управляющие привыкли к тому, что делами занимается глава Рода. А это место сейчас занимает Виктор, хочешь ты того или нет. Ты для них — не более чем несчастная девочка, которая пережила потерю деда. Я уверена, что они к тебе хорошо относятся, но… мужчины привыкли решать дела с мужчинами. В таком уж мире мы живём. Что ты сделала, когда у тебя в очередной раз спросили про Виктора? Ну-ка, напомни мне. А то ты рассказывала, да я помню плохо.

— Всё ты помнишь…

— А ты всё равно скажи, — продолжала настаивать Ева.

— Я сказала, что понятия не имею, — выдавила из себя Елена.

— А потом? Что ты сделала?

Сказать это оказалось ещё более унизительно.

— Я ушла…

— О, нет. Ты не ушла. Ты сбежала! Так за что твои подчинённые должны тебя уважать. Хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз? Так перестань уже наконец бегать от проблем. А Александр хочет тебе помочь, потому что ты ему небезразлична…

— Ты же сама сказала, что я ему никто…

— Нет, моя дорогая. Это ТЫ так сказала. Это ТЫ тут старательно пыталась мне это доказать. А я ткнула тебя твоей мордашкой в то, что этот парень сделал для тебя столько, что впору уже в постель бросаться и в любви клясться. У тебя было полтора месяца на то, чтобы с ним поговорить. А ты ему ни единого доброго слова не сказала. И я не про титул. Даже не про лицензию, ради которой он столько работал и вынес, не поздравила. Стало его отношение к тебе хуже после этого?

— Я не знаю, Ев…

— Зато я знаю, — перебила её подруга. — Нет, не стало. Потому что тот, кому ты безразлична, не будет тебе настойчиво звонить по два или три раза в неделю в попытке наладить твою жизнь. Вместо тебя, заметь. И почему-то я на сто процентов уверена, что делает он это не из желания тебя в постель затащить. Потому что он прекрасно понимает, что хочешь ты того или нет, но жизнь извернулась так, что тебе придётся жить со своим новым «братом». И ты не можешь превратить это существование в бесконечную вражду, которая основана на обиде. Дай ему шанс, хорошо? Дай шанс им обоим, прошу тебя. Не делай поспешных выводов.

В этот раз Елена молчала почти минуту, обдумывая всё то, что услышала.

— Ладно, — наконец произнесла она негромко.

— Что? Я не расслышала.

— Хорошо, — уже громче сказала Распутина.

— Вот и умничка, — с искренней заботой произнёс голос Евы из телефона.

* * *

Телефон зазвонил в тот момент, когда я уже подъезжал к «Ласточке». Достал его из кармана, ткнул на кнопку ответа и включил громкую связь.

— Да?

— Это я.

— Даже спрашивать страшно, но всё-таки. Как всё прошло? — спросил я, кинув телефон на пустое кресло.

— Сложнее, чем я думала, если честно. Но она сама мне позвонила, как ты и говорил.

— Ева, ты её лучшая подруга. Кому ещё она может позвонить в такой ситуации? Разумеется — она позвонит тебе. Тут других вариантов больше не было.

— Мне всё-таки кажется, что ты резковато ушёл. Может быть, стоило поговорить и…

— Она не стала бы меня в тот момент слушать, — вздохнул я, сворачивая с дороги во двор. — Я прекрасно видел, в каком состоянии она находилась, понимаешь? В тот момент бесполезно было о чём-то с ней говорить.

— Я знаю, но… Саша, ей больно от всего этого. Она ещё не отошла от смерти дедушки. На неё очень много всего навалилось разом…

— Ева, я прекрасно это знаю… подожди секунду, я припаркуюсь.

— Конечно, давай.

Мог бы и не прерывать разговора, но к габаритам машины я ещё привыкал, так что рисковать не хотел. Потратив на парковку минуту, взял телефон и выключив громкую связь, вернулся к разговору.

— Я здесь.

— Ага, я тоже. Понимаешь, она думает, что все её бросили. Из-за того, что Виктору дали титул и фамилию, Лена считает, что теперь её все её предали…

— Я знаю, Ева. Правда. Но это ведь полная чушь.

— Думаешь, что я не в курсе? — вскинулась Армфельт. — Но одно дело — я. Сейчас почти сорок минут пыталась ей втолковать, что это не так.

— Получилось?

— Ну, она вроде над моими словами задумалась, так что можно сказать, что получилось.

— Ну хоть так, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. — Если голова у неё заработала, то это к лучшему.

— В общем, я сделала всё, что могла. Не знаю, когда именно она тебе позвонит. Если вообще позвонит. Скорее всего, после всего этого ей придётся переспать с этими мыслями, так что сегодня вряд ли…

— Да, я тоже не думаю, что она решится звонить сегодня. Завтра или послезавтра.

По крайней мере я на это надеялся.

— Угу. Будь с ней помягче, ладно?

— Конечно, — пообещал я. — Не сомневайся. Вы с ней что-нибудь ещё обсуждали?

— Много чего, — уклончиво ответила она и не стала дальше развивать эту тему.

— Ладно. Ещё раз, спасибо тебе, Ева. Правда. Большое спасибо.

Закончив разговор, я задумался. Нет, определённо позвонить Армфельт и попросить её об услуге было правильной идеей. Сейчас Ева для Елены была тем самым человеком, в котором она видела надёжного союзника. Видела опору, которая поддержит её в любом случае. Даже если она будет неправа. То есть — это будет именно тот человек, услышав правду от которого Елена задумается с куда большей вероятностью, чем если ей буду рассказывать это всё лично я.

Мозг — странная штука.

Когда человек видит или слышит кого-то, кто вызывает у него раздражение или другие негативные эмоции, его мозг мгновенно воспринимает этого человека как угрозу. Превращает его в раздражающий фактор — даже если реальной опасности нет. В ответ тело выбрасывает гормон стресса — кортизол. Дальше из-за него учащается пульс, напрягаются мышцы, а внимание сужается: мозг переключается в режим «бороться или бежать». В таком состоянии человек уже не способен спокойно слушать, вникать в аргументы или идти на какие-либо компромиссы — он просто защищается. И будет защищаться, цепляясь за любую возможность, даже если где-то на подсознательном уровне будет понимать, что не прав.

В итоге мы имеем ситуацию, в которой чем сильнее раздражение, тем выше уровень кортизола и тем хуже работает способность мыслить ясно. Поэтому попытка конструктивно поговорить с тем, кого ты бесишь, окажется бесполезной. Собеседник просто не будет слушать тебя. Он попадает в ловушку собственного стресса. Чтобы диалог стал возможен, сначала нужно снизить напряжение — иначе любые слова будут бесполезны.

И именно по этой причине после ещё до визита с Браницким в свой будущий офис я позвонил Еве. Мысль пришла ко мне спонтанно. Когда человек в стрессе, он ищет того, кто поддержит его позицию. Без разницы — прав он или нет. Обычно близкого друга или подругу, готовых выслушать без осуждения. Такой человек не вызывает чувства опасности, потому что не воспринимается как угроза или раздражающий фактор. Благодаря доверию и отсутствию напряжения именно Ева могла мягко, я надеюсь, но честно вправить Елене мозги. Не споря с ней, а заставив взглянуть на ситуацию трезво. Ведь в спокойной обстановке мозг снова способен слышать, думать и менять точку зрения.

И самое главное — хорошо, что эта идея пришла мне в голову так быстро. До того, как Елена поговорила с Евой. Потому что опоздай я, и этот вариант оказался бы бесполезен.

Оставалось надеяться на то, что всё это было не зря. А уж с её ситуацией мы сможем разобраться, когда начнём диалог. Без взаимного общения всё это будет бесполезно.

Немного посидев в тишине, я сунул телефон обратно в карман, вышел из машины, закрыл её и пошёл в бар.

Теперь, когда проблема с офисом была наконец решена, могло показаться, что других сложностей больше нет. Нет. Даже не близко. На самом деле это всего лишь закрыло одно из препятствий на моём пути. Да, весьма крупное, но далеко не последнее. Впереди ещё куча дел: организационно-правовое оформление, лицензирование и допуски. Сюда же нужно добавить обустройство офиса и внутренней инфраструктуры. Плюс ещё нужны будут дополнительные кадры. Это не говоря про бухгалтерию и отчётность. И везде нужно будет нанять людей, закупить мебель, оборудование… Господи, да даже ту же кофеварку найти, чтобы иметь возможность кофе попить.

И всё это кто-то должен сделать и организовать.

При одной только мысли об этом у меня начинала кружиться голова. Нет, серьёзно. По сути, если так задуматься, это всё мелкие и довольно быстро решаемые задачи. Ну, относительно быстро решаемые. Проблема в том, что их много. И на них нужно тратить время. А я один…

Стоп. А чего это я один? Неожиданная мысль кольнула меня прямо в мозг. Я ведь не один!

Даже не дойдя до дверей бара, набрал номер Дмитрия Сергеевича. Долго ждать ответа не пришлось. Граф ответил уже через десять секунд.

— Добрый вечер, Александр.

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, простите, что беспокою вас столь поздно…

— Ничего страшного. Не думаю, что ты стал бы звонить мне по какому либо пустяку…

— Ну, сейчас на самом деле как раз такой случай, потому и извиняюсь, — немного стыдливо признался я. — Я по своей глупости не записал номера телефонов Вадима и Алисы. Честно говоря, не думал, что они мне быстро потребуются…

— А они тебе требуются?

— Да. Раз уж им предстоит работать со мной, то лучше начнём пораньше. Хочу делегировать им часть задач.

В трубке повисло недолгое молчание.

— Думаю, что я вряд ли ошибусь, если предположу, что ты увидела всю безграничную прорву мелких организационных мероприятий, что стоят сейчас перед тобой?

Его голос звучал почти что снисходительно.

— Что-то в этом роде… Ах да. Совсем забыл вам сказать. У меня теперь есть офис.

— О как. Неожиданно быстро…

— Ну что сказать, — я не смог удержаться от усмешки. — Константин очень сильно хотел избавиться от висящего на нём долга.

— Тогда я тебя поздравляю.

— Спасибо…

— Да будет тебе. Тут впору удивляться твоей предприимчивости. Лично я ещё не слышал, чтобы Браницкий был хоть кому-то должен. Как правило, бывает наоборот. Ладно, я пришлю тебе их номера. Коли они переходят в твоё полное подчинение, можешь гонять их и не жалеть.

— Даже и не думал. Спасибо вам, Дмитрий Сергеевич. Хорошего вам вечера.

Закончив разговор, я направился ко входу в бар…

* * *

Как я им и сказал, приехали они в восемь утра. Ещё вчера вечером я позвонил обоим и сообщил, чтобы к этому времени они были в нашем новом офисе. Забавно было слышать удивление в голосе обоих, когда я сказал им, куда именно им нужно приехать.

Но ещё веселее было наблюдать за выражениями на их лицах, когда они вышли из лифта в холл. У каждого глаза по пять рублей. Вон, Алиса даже не стесняясь глазела по сторонам, явно немного шокированная увиденным.

— Ну как вам? — поинтересовался я, стоя облокотившись на стойку ресепшена, которая сейчас пребывала в девственно пустом состоянии.

— Это что? Весь этаж? Наш? — спросил Вадим, явно сбитый с толку.

— Да, — кивнул я.

— Но откуда? Это же самый центр города. Ещё и шестьдесят восьмой этаж!

В голосе Алисы звучало ничем неприкрытое удивление.

— Махнул не глядя, — пожал я плечами. — Пойдёмте, покажу вам ваши будущие кабинеты.

Едва мне только стоило это сказать, как оба тут же загорелись воодушевлением.

О да. Я прекрасно понимал сейчас их чувства. Сам находился на их месте. Сначала ты личинка адвоката. Помощник. Работаешь в опен-спейсе с другими точно такими же личинками. Когда покажешься себя и не сломаешь под грузом нервного напряжения, то, наконец, получаешь его.

Свой первый личный кабинет.

Оно всегда так. Я хорошо запомнил свой собственный кабинет. По сути — клетушка без окон в заднике опен-спейса, где пахло пылью, старым кофе и чужим стрессом. Этот аромат ни с чем не спутать. Стены — из гипсокартона, соседи — в десяти сантиметрах за перегородкой. А каждый разговор слышен так, словно никаких стен нет и в помине.

Во времена своей молодости я сидел там с папками на коленях, так как все не помещались на небольшом столе из ламинированного ДСП. Пытался выглядеть солидно перед своими первым клиентом. Ну, хотя бы немного. Обычно клаустрофобия накатывала где-то к обеду, но уходить всё равно было некуда — это был мой шанс, пусть и втиснутый в три с половиной квадрата.

А потом, уже поздно вечером, когда офис оставался почти пуст, я выходил из своей каморки и шёл к внешней части здания. Туда, где находились кабинеты начальства. Просторные. Роскошные. С широкими окнами и удобными креслами. Со столами, на которых можно было разложить не только бумаги, но и милую секретаршу, коли появится такое желание. Один из наших старших партнёров, наверное, именно поэтому и заказал себе стол размером с двуспальную кровать. Впрочем, не важно. Это дела не то что давно минувших дней. Давно минувшей жизни. Тогда я смотрел на них, чтобы мотивировать себя. Чтобы каждый день искать силы работать ещё усерднее, чем вчера. Как гребец на древних галерах, подгоняемый щелкающей над ухом плетью погонщика. Без отдыха, выходных, отпусков… семьи. Всё ради того, чтобы забраться как можно выше.

И я это сделал.

А теперь я стоял здесь. Сейчас у меня целый этаж в бизнес-центре в деловом сердце столицы. И пусть все катятся к чёрту. Я уже выбирал себе самый шикарный кабинет из возможных. Но всё равно буду вспоминать ту душную коробку — вспоминать с благодарностью.

И поэтому я сейчас дам им право, которого у них никогда быть не должно. Они получат то, за что смогут держаться. То, что никогда не захотят потерять. А для этого им придётся работать. Очень много работать.

— Раньше это место принадлежало финансовому фонду, — начал пояснять я, ведя их за собой по коридору. — Места им требовалось много, но всё это в прошлом. Теперь это всё наше. Один угловой кабинет я забираю себе. Вы двое, на правах первооткрывателей, можете взять себе два из трёх оставшихся.

От этой новости оба тут же воодушевились. Да что там говорить, эта новость подействовала на них лучше тройного эспрессо, смешанного с энергетиком. Правда, Никонова тут же преисполнилась подозрительности.

— В чём подвох? — тут же спросила Алиса, вздёрнув при этом свой носик.

Ну ладно. Мне кажется, что она это сделала. Всё-таки сейчас она шла позади меня и лица её я не видел, но ощущение было именно такое.

А вот фривольностей в общении мы терпеть не будем. Остановился. Повернулся к ним. Ребята тоже встали, явно не понимая причины столь резкой остановки.

Впрочем, дурочкой она явно не была, так что быстро сообразила, в чём именно было дело.

— Простите, ваше сиятельство, — тут же сказала она весьма покладистым голосом. — Ещё не проснулась. Просто я хотела сказать, что это…

— Звучит слишком хорошо? — закончил я за неё. — Потому что так и есть. Вы их не заслужили. Объективно, вы вообще себе на личные кабинеты не заработали. Так что считайте, что для вас это именно что аванс. Не причина сидеть на одном месте и плевать в потолок. Причина для того, чтобы оправдать оказанное доверие и то, что это место принадлежит вам. Поняли?

Они почти синхронно кивнули.

— Молодцы. А теперь пошли.

Я провёл их по коридору и показал кабинеты. Да, угловых оставалось ровно три штуки. Четвертый и самый просторный я забирал себе, и обсуждению, конечно же, это не подлежало.

Разумеется, что Алиса, что Вадим чуть ли слюни пускать не начали, когда увидели здоровенные помещения, каждое по сорок с лишним квадратных метров.

— Нравится? — полюбопытствовал я, прекрасно зная ответ.

Оба тут же вновь кивнули.

— Отлично.

С этими словами я протянул достал из внутреннего кармана пальто два конверта и протянул их им.

— Здесь ваша работа. Вадим — на тебе работа с организационно-правовым оформлением. Начни с регистрации юридического адреса. Потом налоговая. Алиса, на тебе офис. До завтрашнего вечера я хочу увидеть варианты по дизайнам. Ничего вычурного, но чтобы было…

— Два дня? — Никонова захлопала глазами, и в них отчетливо начала читаться паника. — Откуда я возьму вам дизайн за два дня⁈

— Не знаю, — пожал я плечами. — Найди, укради… По большому счёту мне всё равно. Но он должен быть строгим, стильным и без излишней вычурности.

— Но два дня — это слишком мало и…

Я молча протянул руку, чтобы забрать конверт. Она посмотрела на мою протянутую ладонь. Затем на конверт.

— Если тебе не нравится, или ты не можешь, или считаешь, что слишком сложно, то где выход ты знаешь, — спокойно произнес я. — Я лучше потрачу время на поиски нового ручного учредителя сейчас, чем буду иметь с тобой проблемы в будущем. Потому что от своих партнёров я не желаю слышать слов вроде «слишком сложно» или «времени недостаточно». Делай или не делай. Только во втором случае ты мне не нужна.

Ох, если бы я был таким же любителем табака, как Князь, то от пылающего внутри неё возмущения можно было бы спокойно сигару прикурить.

— Я всё сделаю, — процедила она. — Можно приступать, ваше сиятельство?

Ну ладно. Пропустим то, каким тоном она это сказала.

— Можно, — спокойно кивнул я, и Никонова тут же развернулась и направилась на выход.

Правда, далеко не ушла. Уже шагов через десять повернулась.

— Я хочу западный кабинет, ваше сиятельство, — выпалила она, после чего вновь повернулась и ушла в сторону лифтов.

Ну западный, так западный. Думаю, что она не случайно выбрала максимально удалённую точку от моего собственного. Что же, ей же потом хуже будет. Бегать туда-сюда замучается.

— Ваше сиятельство, можно сказать? — негромко спросил стоящий рядом Вадим, на что я кивнул.

— Конечно.

— Два дня для такой работы и правда мало, — осторожно произнёс он. — Там только дизайнера подходящего найти — уже подвиг будет…

— Да знаю я, что два дня мало будет, — фыркнул я. — Я и не жду, что она сможет это сделать. Но я не хочу, чтобы она расслаблялась.

Судя по облегчению, которое тот испытал, я либо его только что обнадёжил, либо ответил на какой-то его внутренний вопрос.

— Ты тоже не расслабляйся, — пригрозил я ему. — Работу, которую я тебе дал, как раз таки можно сделать за два дня. Чтобы отчёт о поданных заявлениях был у меня завтра к обеду. Понял, Вадим?

— Конечно, ваше сиятельство! — бодро ответил он, а затем, уже тише добавил. — И спасибо вам, что дали эту возможность. Вам и его сиятельству Смородину.

— Потом скажешь, если мы на плаву удержимся, — отмахнулся я. — Всё. Иди.

Быстро кивнув, он тут же направился к выходу.

Ладно. Подчиненные озадачены и мотивированны. Надо бы и самому делом заняться…

Достал из кармана пальто вибрирующий мобильник. Глянул на экран и ткнул в кнопку ответа.

— Да?

— Саша, привет…

— Привет, Лен, — мягко ответил я ей. — Как ты?

— Нормально, — немного невнятно произнесла она. — Мы можем поговорить? Встретится, я имею в виду…

— Конечно. Когда тебе будет удобно?

Отправить