Глава 12

Смородин не позвонил мне на следующий день.

И через день тоже не позвонил.

Первый звонок с момента нашей с ним последней встречи я получил от него только на третий день после разговора с Лазаревым. Предложение о встрече для последующего и окончательного подписания документов. Плюс он пообещал познакомить меня со своими «говорящими головами».

Правда, если я всё-таки соглашусь на его затею, то они уже станут моими полноправными коллегами. А я соглашусь. Потому что в противном случае вряд ли где-то ещё смогу получить столь же удобные для меня условия «сотрудничества».

Итак, у нас есть адвокаты — две штуки. Сейчас стоят прямо передо мной. Смотрят. Нервничают, по крайней мере внешне. Первый — мужчина тридцати пяти лет. Высокий. Выше меня где-то на полголовы. Плечистый, с резкими чертами лица и тёмными, как смоль волосами. Зовут его Вадим Алёхин.

Рядом с ним стояла коротко стриженая блондинка. Двадцать семь лет. Невысокая. Милая на личико. Но вот её эмоции… Сразу понятно, с кем тут у меня будут проблемы. Если парень при виде меня сразу же ощутил для себя возможность, то вот блондиночка ничего кроме брезгливой раздражительности не почувствовала. Звали её Алиса Никонова и…

— Дмитрий Сергеевич, у меня к вам есть вопрос? — поинтересовался я, не сводя пристального взгляда с обоих.

Сидящий рядом со мной в кресле Смородин скосил глаза в мою сторону.

— Какой же?

— Вы им уже сообщили все условия нашего с ними сотрудничества?

— О том, что, несмотря на тот факт, что они будут являться учредителями, по сути, будут являться твоими подневольными сотрудниками?

— Да, — кивнул я, внимательно отслеживая эмоциональную реакцию обоих на это заявление. — Именно об этом я и говорил.

И если у парня в душе не было ничего кроме робкой надежды — видимо, он уже понимал, к чему именно семимильными шагами шла его «карьера», то вот девушка явно была не согласна с такой постановкой вопроса. Гордость внутри неё соперничала с брезгливым отношением ко мне.

И вот интересно — откуда такое? Нет, правда. Она мне даже чем-то Настю напоминала. Но у той хотя бы всё и так по большей части понятно было. Аристократка, все дела. Это уже потом я немного разобрался с её прошлым. А тут-то что?

Впрочем, на её лице это не отразилось от слова совсем. Вот вообще. Более того, пните меня, если я ошибаюсь, но складывалось впечатление, что она сейчас настойчиво копировала выражение с лица своего коллеги по несчастью. Буквально.

Любопытно. Не станет ли она проблемой в будущем? Хотя кого я обманываю?

— Алиса?

— Д…да? — с хорошо читающейся в голосе робостью спросила она.

— У вас есть какие-то вопросы ко мне? — поинтересовался я. — Может быть, хотите что-то прояснить? Уточнить? Может быть, спросить?

— Нет, нет, ваше сиятельство, — замотала она головой. — Ничего такого. Дмитрий Сергеевич всё очень доходчиво объяснил.

— И то, что вы с вашим товарищем будете ни чем иным, как подставными фигурами? — добавил я, решив сразу сказать всё в лоб. — Надеюсь, что он очень доходчиво прояснил этот момент, что ни вы, ни Вадим, не будете нести за собой какого-либо права голоса в управлении фирмой, несмотря на ваше положение де юре. Всё, что мне от вас нужно — ваши имена и наличие стажа. Не более. То есть, по сути, я просто использую вас обоих.

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнула она. — Я это прекрасно понимаю и готова помочь вам.

— Да, ваше сиятельство, — вслед за ней добавил Вадим. — Я тоже со всем согласен.

Ага, конечно. Готова. Да, судя по эмоциям, эта Алиса скорее на эшафот пошла бы и голову в петлю засунула с гордым видом. А на лице прямо такая безропотная готовность, что прям тошно становится. Вон, стоящий рядом с ней парень — как открытая книга. Что внутри, что снаружи. Для него это шанс спасти и, в каком-то смысле, даже перезапустить свою карьеру. Он понимает, что стоит на самом краю и следующий его шаг может стать роковым в череде неудачных решений и провалов, которые и привели его сюда, в этот самый кабинет.

А вот наша Алиса, наоборот, явно испытывает, мягко говоря, недовольство от нахождения здесь. Это очень МЯГКО говоря. И, в то же самое время, тоже хорошо осознаёт, в какой ситуации находится.

Ладно, что толку их мариновать? Как будто у меня самого есть большой выбор? Эти ребята будут не только связаны со мной крайне кабальным учредительным договором и отдельным уставом фирмы, которые будет касаться лишь нас троих. Нет, они ещё имеют определённые обязательства перед Смородиным.

— Итак, — вздохнул я. — Слушайте сюда. Изначально я планировал использовать вас обоих исключительно для открытия фирмы и не более того. После того, как документы будут подписаны, а фирма начала полноценную работу, вы оба были бы отстранены от действий внутри неё…

При этих словах Вадим поник. Алиса тоже состроила расстроенное выражение, но вот внутри у неё всколыхнулась волна жаркого гневного пламени.

— … но после разговора с Дмитрием Сергеевичем, — продолжил я, — было принято решение о небольшом изменении планов. Вы по-прежнему будете выполнять чисто номинальные функции в области управления фирмой. Все ключевые решения останутся исключительно за мной. Но! Вы будете вести активную работу. Ребята, вы не глупые и, думаю, понимаете, в какой ситуации находитесь, раз вас выбрали для подобной цели. Считайте, что это ваш шанс на то, чтобы переиграть всё заново. Покажете себя хорошо — будет вам честь, уважение и почёт. Провалитесь — выставлю на мороз. На моё счастье, по закону вы мне нужны только для того, чтобы открыть фирму и в течение следующих пяти лет. И поверьте, срок этот не так уж и большой, как вам может показаться. Всё поняли?

Оба почти синхронно кивнули.

— Тогда свободны, — сказал я.

— Ваше сиятельство, можно задать вопрос? — осторожно поинтересовался Вадим, и я кивнул. — Когда вы планируете открыть фирму?

— Все документы уже подготовлены, — ответил я. — По факту, я могу сделать это хоть сейчас. Но нам нужен офис, на который можно будет зарегистрировать компанию. Действующий юридический адрес. А его пока нет. Сейчас этой проблемой занимается… один человек. Но я пока не могу сказать, когда именно смогу её решить. Может быть, завтра. А может быть, через месяц. В любом случае, как только вопрос решиться, вам сообщат.

Удовлетворившись таким ответом, оба покинули кабинет, оставив нас со Смородиным наедине.

— Не слишком ли ты жёстко с ними? — поинтересовался граф.

— Нет, — отмахнулся я, откинувшись на спинку своего кресла. Специально оставил обоих стоять, пока мы сидим. Крайне дешёвый психологический приём, но позволяет быстро дать понять, кто именно будет диктовать условия в разговоре. — Они должны сразу понимать, на каких условиях мы будем с ними сосуществовать. Вы мне сами сказали, что ребята близки к тому, чтобы оказаться на улице…

— Ну, строго говоря, сказал я не это, — начал было он, но я лишь скривился.

— Да ладно вам. Мы оба понимаем, что для них это было бы всё равно что тоже самое. Юрист, которого не допускают до нормальной работы, будет скатываться всё ниже и ниже, пока не превратится в помощника без амбиций. Хотите, чтобы я с ними работал? Без проблем. Выбора у меня всё равно нет…

— Ты мог отказать мне в моей просьбе, — напомнил он, но мы оба понимали, что сказано это больше из вежливости.

— Не мог, Дмитрий Сергеевич, — вздохнул я. — В том числе и потому, что это была ваша просьба. А поскольку вы пошли мне навстречу, я считаю себя обязанным вам.

Смородин ничего мне на это не сказал. Вообще, по его лицу выглядело так, словно он над чем-то задумался.

— Александр, у меня недавно был разговор с Павлом Лазаревым, — произнёс он спустя несколько секунд.

О как.

— Интересно узнать, о чём, — между тем ровно сказал я.

— О тебе.

— Даже так?

— Да.

— И, Дмитрий Сергеевич, позвольте узнать, о чём же именно вы говорили?

— Он рекомендовал мне три раза подумать, прежде чем вести с тобой какие-либо дела.

Надо же. Сказал. И ведь по лицу не понятно, о чём он сейчас думает.

Заметив, что я молчу, Смородин с подозрением уставился на меня.

— В чём дело?

— Нет, — покачал я головой. — Ни в чём. Не скажу, что я сильно удивлён такому повороту событий. У нас с графом Лазаревым были… не самые простые отношения в прошлом.

— Да, — губы Дмитрия тронула лёгкая улыбка. — До меня доходили кое-какие слухи.

— И? Могу я узнать, что именно вы ему ответили?

— Я ответил ему, Александр, что сам разберусь с тем, с кем мне стоит вести дела, а с кем нет, — ответил он. — В любом случае я привык вести бизнес со своими партнерами открыто.

Я припомнил наш с Лазаревым разговор.

— И что? У вас даже не возникло мысли о том, чтобы подумать над его словами?

— Смеёшься? Конечно возникли, — фыркнул он, поднимаясь с кресла. — Любой разумный человек подумал бы об этом на моём месте. Я могу не любить Павла и избегать пересечения наших с ним сфер деловых интересов. Но я не стану просто так отбрасывать его слова в сторону. Даже если они имеют под собой подоплёку.

А вот это уже интересно.

— И? Что надумали?

— То, что в данном случае я готов вести с тобой дела хотя бы по причине того, что его это бесит, — со смехом выдал Смородин, но затем стал серьёзнее. — Но если говорить на чистоту, Александр, то ты мне нравишься. Я бы даже сказал, что ты похож на меня, когда я был в твоём возрасте. Тогда мне очень помогли, и я считаю себя обязанным помочь кому-то ещё. Почему бы не тебе?

Так. Припомним. Нет, я знал, что Смородин очень рано принял свой титул. Там какая-то непонятная история с его отцом была, после которой он отказался от графского титула и вроде как покинул Империю, но каких-то подробностей я не знаю. Да и спрашивать не буду. Не моё это дело.

— Спасибо, что рассказали, — вместо этого ответил я и сам поднялся из кресла. — Я это ценю.

Смородин пожал мою протянутую руку.

— Кстати, ты сказал, что кто-то сейчас ищет для тебя офис. Это правда или ты пускал ребятам пыль в глаза?

— Нет, — хмыкнул я. — Чистая правда. Мне тут Браницкий задолжал, так что я решил напрячь его, чтобы помог с помещением…

Эх, жаль у меня в этот момент не было в руках телефона. Сохранил бы фотографию вытянувшегося от удивления лица.

* * *

Я ведь им не соврал. У меня действительно всё было готово. После нашего разговора мы подписали все бумаги. Ребята поставили свои подписи на учредительных документах и лицензионном соглашении уже лично со мной. Я их тоже подписал и поставил печати кольцом. Теперь приходилось ещё и так изгаляться.

Всё, что оставалось — это достать себе офис.

Я каждый день продолжал мониторить помещения под съём. Чисто на тот случай, если вдруг Константин меня опрокинет. Всё-таки оставаться без запасного варианта я не хотел. Чревато. Жаль только, что любое мало-мальски приемлемое место, которое было мне по деньгам, эти самые деньги съест буквально в течении трёх, максимум пяти месяцев. Это в самом лучшем случае. И разумеется, речь идёт не про хорошее помещение где-нибудь в деловом сердце столицы, о нет. Самое ближайшее, что я смог найти — небольшие бизнес-центры далеко от центральных районов города.

Но это всяко лучше, чем совсем ничего. А ведь деньги потребуются не только на сами помещения. В общем — будем посмотреть, как оно там выйдет.

А сейчас, закончив встречу со Смородиным, я наконец решил, что называется, взять быка за рога. Вернее, одну упрямицу. Ну, образно выражаясь, конечно. Просто я устал, что Елена постоянно и весьма умело находила разного рода причины и предлоги, чтобы избегать встречи со мной. Хватит. Последний наш телефонный разговор, состоявшийся вчера, оставил у меня самые неприятные впечатления, несмотря на то, что прошёл он, в общем-то, довольно буднично. Даже слишком буднично. Настолько, что я бы назвал его «пресным».

Так что я не стал и дальше тянуть резину и просто позвонил начальнику охраны Елены. Узнал, когда она завтра будет дома. Добрынин пошёл мне навстречу, за что стоило сказать ему отдельное спасибо.

А пока ехал — раздумывал над прошедшей встречей.

Ребята эти, конечно, создадут мне проблем. Я в этом даже не сомневался. Нет, не потому, что какие-то козни мне строят. Совсем нет. Скорее просто из-за характеров. От Вадима я этого ждал в меньшей степени, так как уже составил о нём кое-какое мнение. Неконфликтный приспособленец. Знакомый типаж. Уверен, что если ещё немного с ним пообщаюсь, то смогу подтвердить свои мысли относительно того, как он умудрился провалить те дела, с которыми работал у Смородина. А вот Алиса… Там да. Там могут быть проблемы. Но ничего. Если что — то перевоспитаю. Если же нет, то выставлю на мороз либо отстраню от какой-либо работы. Услуга-услугой, но самолично вставлять себе палки в колёса я не собираюсь.

Но куда интереснее было признание самого Смородина.

Я прокручивал в голове то, что он мне сказал, как и весь наш диалог с Лазаревым. К чему это было? Зачем? Он что, и дальше будет мне вот такие вот «советы» давать? Спасибо, перебьюсь.

Только лишь позднее, когда я уже почти доехал до места, ко мне окончательно пришло понимание относительно случившегося. Это был его способ окончательно зарыть топор войны. Протянутая оливковая ветвь, так сказать. Он деловой человек — и бизнес для него стоит выше всего остального. Ну, кроме разве что семьи.

Павел Лазарев — человек, который привык мыслить стратегически. Он не ищет дружбы. Это я понимал прекрасно. Я вообще не уверен в том, что в его лексиконе может существовать такое слово, как «друг». При этой мысли на ум приходила та фотография, которую я видел в кабинете Молотова.

Да, может быть, когда-то, возможно. Но вряд ли сейчас. Нет. Наш диалог не являлся ничем иным, как предложением взаимного уважения и спокойного сосуществования. Такой поступок… Услуга — это его способ поставить точку и протянуть своеобразное предложение мира, не теряя ни собственного достоинства, ни умаляя моего собственного.

Для него это что-то вроде закрытого гештальта. Окончательно закрытого.

Конечно же, в этом можно ошибаться. Конечно же, можно напридумывать себе всего чего угодно или же сделать неверные выводы. Но лично я уверен в том, что был прав. В противном случае он не обратил бы свой совет именно в «деловую мудрость».

Проехав на территорию жилого комплекса, оставил машину на подземной парковке и направился к лифтам. Поднялся на тридцать седьмой этаж и практически сразу же упёрся лицом в стоящий передо мной шкаф.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — прогудел шкаф.

— Добрый, Валер, — кивнул я и протянул ему ладонь, которую тот без стеснения пожал. — Как она?

— Не очень, ваше сиятельство, — честно ответил Добрынин. — У госпожи сейчас был не самый приятный разговор с управляющими.

— Какими ещё управляющими? — не понял я, а потом до меня запоздало, но всё-таки дошло. — А, те, кто сейчас семейным бизнесом занимаются?

— Да.

— Что, всё плохо?

— Если мне будет позволено, то я бы посоветовал вам быть поделикатнее, ваше сиятельство, — осторожно ответил он. — Злая она сегодня. Да и вообще, последнее время…

— Ясно, спасибо, что предупредил, — я с благодарностью кивнул и направился по коридору.

Уже почти два месяца прошло с момента смерти Распутина, а Елена так ни разу не была в их фамильном имении. Нет, то есть, конечно же, она туда приезжала. Дважды, чтобы какие-то личные вещи забрать. Но на этом всё, предпочитая имеющиеся у её семьи городские квартиры.

Как мне сказал Валерий, случайно или нет, но она выбрала именно ту, где старый граф почти никогда не бывал. Две другие он использовал довольно часто. Особенно в последнее годы. А вот эту — нет. Может быть, это свою роль и сыграло…

Хотя, что я гадаю? Конечно же, именно это, подсознательно или нет, но и являлось причиной. Елена подспудно избегала мест, которые ассоциировались у неё с дедом, и её сложно было за это винить.

Подошёл к двери. Постучал и стал ждать. У двери имелся электронный звонок… Но мне почему-то не хотелось его нажимать. Сам толком не смог бы объяснить, почему именно. Может, просто казалось, что банальный стук в дверь как-то поможет будущему разговору. Глупость, конечно, но почему нет?

В этот раз, к моему удивлению, стучать дважды не пришлось. Едва только отстучал первый стук костяшек по двери, как с той стороны полыхнуло удивлением. Елена не носила амулет? Почему? Валерий вроде говорил, что они строго следят за этим. Разве что только дома немного ослабляют бдительность. С другой стороны, после смерти Андрея эта опасность как будто бы и пропала… Надеюсь.

Дверь открылась, и меня встретила Елена.

Ей-богу, если бы не знал, что это она, то и не узнал бы. Чёрные волосы собраны в хвост. На лице строгое, почти злое выражение. Одета в узкие брюки и какой-то облегающую белую кофту с высоким воротом. Одежда, да и весь её образ, слишком строгие. Слишком отличающаяся от того, к чему я привык в общении с ней. Сейчас она казалась мне куда взрослее, и от этого ощущения становилось печально. Горе и заботы старят.

— Саша? — удивлённо произнесла она. — Ты… Ты что здесь делаешь?

— Тебя хотел проведать, — честно ответил я ей и моментально ощутил внутреннюю борьбу в девушке. Очень странное чувство, граничащее с амбивалентностью. Одновременно радость от моего появления и смесь тревоги, даже какого-то страха из-за того, что я сейчас стоял на её пороге.

Если честно, то в какой-то момент я было решил, что она прямо сейчас закроет дверь передо мной. Лишь бы оборвать эту неожиданную встречу. Даже заметил, как напряглась её рука, которой она всё ещё держалась за дверную ручку…

— Конечно, — вместо этого неуверенно и с прохладой в голосе произнесла она. — Заходи.

Тепло улыбнувшись ей, я прошёл в квартиру, оглядываясь по сторонам. Ну, глупо было ожидать здесь что-то наподобие той, где сейчас жила Настя. Скорее что-то среднее между её прошлыми роскошными апартаментами и пентхаузом Волкова. Что сказать — на дополнительной жилплощади Распутины явно не экономили.

Елена прошла по коридору в гостиную, и я последовал за ней.

— Как у тебя дела? — спросил я.

— Нормально, — прозвучало в ответ. Слишком сухо. Даже через чур нейтрально, чтобы быть правдой. То самое «нормально», которые ты слышишь в ответ, когда человек не хочет делиться собственными проблемами.

Я бы понял это и без её эмоций.

Лена положила телефон на широкую барную стойку, которая разделяла гостиную на две части — меньшую и большую, после чего направилась к стеллажу у стены.

— Хочешь вина?

— Нет, Лен, спасибо. Я за рулём.

— Ну ладно.

И вот опять, снова, слишком бесцветно прозвучал её голос. Я даже удивился тому, насколько спокойное выражение она сохраняла на лице, несмотря на все те эмоции, что испытывала.

На моих глазах она достала из винного шкафа бутылку белого вина, сняла с крышки защитную обёртку и открыв дверцу ящика куда-то её бросила, после чего направилась к другому шкафчику.

Воспользовавшись возможностью, я обошёл стойку и приоткрыл дверцу, которую она только что закрыла. Как и я ожидал, там оказалось блестящее полированным алюминием мусорное ведро. А рядом с ним стояли ещё две бутылки от вина.

М-да…

— У Евы скоро концерт будет, — неожиданно сказала она, явно не без труда вкручивая штопор в винную пробку. — Она с новыми песнями выступать будет…

— Уверен, что они будут не хуже тех, которые я уже слышал.

— У неё в принципе нет плохих песен, — отозвалась она, старательно пытаясь достать пробку из бутылки. — Я подумала… может быть…

— Давай открою, — произнёс я, аккуратно забирая бутылку у неё из рук.

Секундное сопротивление, и вино оказалось у меня в руках. Я одним движением достал пробку вместе со штопором. Лена поставила передо мной бокал, но наливать в него напиток я не торопился.

— Ты в курсе, что пить вредно?

— А ты в курсе, что мне уже двадцать один? — довольно резко спросила она в ответ. — Оно вкусное.

— Да кто же спорит, — пожал я плечами. — А те бутылки, которые внизу стоят, тоже вкусные были?

— Саша, чего ты пристал, а?

— Ты игнорировала меня почти полтора месяца.

Сказанное мною на мгновение сбило её с толку. Она захлопала ресницами, уставившись на меня. Впрочем, довольно быстро поборола первую растерянность.

— Я тебя не игнорировала.

— Я предлагал встретиться…

— Вы предлагали встретиться, — поправила она меня, сделав ударение на первом слове.

Так. Это было ожидаемо.

— Да, мы, — вздохнул я. — Потому что вам нужно поговорить…

— А я не хочу с ним говорить, — процедила она.

— Почему?

— Потому что не хочу…

— Почему, — снова, уже с нажимом спросил я.

— Потому что не хочу! — вновь вскинулась она. — Он мне не брат!

— Он никогда им и не был, — резонно возразил я, но это оказалось все равно, что тушить начавшийся пожар бензином.

— Так пойди и скажи это им! Всем! — воскликнула она. — Давай, Саша! Иди и скажи им это! Или что⁈ Думаешь, что я этого не знаю⁈ Все вокруг только и говорят об этом! О, как хорошо, что у Распутиных имелся ещё один сын! Как хорошо, что они его скрыли! Как хорошо, что мой отец изменял маме! О, как же это замечательно!

Последние слова она уже чуть ли не выплевывала.

— Закончила? — спокойно поинтересовался я, чувствуя, что её сейчас прорвёт.

— Нет, — огрызнулась она в ответ. — Не закончила! И не хочу! Почему я должна все это терпеть⁈ Скажи мне, Саша! Почему⁈ Каждый раз, как я появляюсь на людях, они смотрят на меня и видят отца, который изменял матери… с кем⁈ Я месяц пыталась свыкнуться со смертью дедушки, а теперь ещё и это⁈ Сначала на меня смотрели, как на единственную в семье, а что теперь?

— А что теперь? — в тон ей спросил я.

— А ничего! Вообще! Зачем я нужна, когда есть Виктор! Саша, я крутилась, пыталась понять, что мне делать дальше. Как-то старалась влезть в те дела, которые вёл дедушка… Знаешь, что? Я сегодня утром была на собрании совета директоров нашей фармацевтической компании. Знаешь, что они спросили у меня, когда я приехала туда? Знаешь, что? А когда появится его сиятельство, граф Распутин⁈ На меня буквально смотрели, как на пустое место! Будто вообще там не было!

Столько боли и унижения было всё словах, что я с трудом удержался от того, чтобы не поёжиться. Её ведь правда от этого корёжило. Почти физически было больно, и я прекрасно это чувствовал.

— Елена, послушай…

— Нет! — она подняла руку и ткнула меня тонким пальчиков в грудь. — Нет, Саша! Это ты послушай! Я устала, понимаешь⁈ Я так больше не могу! Каждый раз! Одно и тоже! Стоит мне прийти куда-то и все только и говорят: Виктор то, Виктор это! А приедет ли его сиятельство граф Распутин? А что он скажет на счёт того или этого. Меня теперь словно нет вообще! И я теперь должна мириться с этой… с этой ложью! О том, что мой отец был обманщиком… И даже не могу сказать им правду!

Она уже находилась на последнем издыхании. Заключительные слова своей проникновенной, переполненной гневом и возмущением речи она выкрикивала последних остатках воздуха в лёгких. Похоже, что моё появление, вместо того, чтобы просто вывести её на спокойный разговора просто превратилось для неё в возможность наконец высказать всё, что накопилось. Всё, что наболело за последний месяц.

Я ощущал это так же явно, как лёгкий аромат её духов. Облегчение от высказанного прорывалось из неё вместе с бьющими фонтаном обидой и возмущением. А теперь, выговорившись, замерла в ожидании и с робкой надеждой в душе.

Но я это надежду оправдывать не собирался.

— Елена, а ты подумала о том, как сейчас себя чувствует Виктор? — вместо этого спросил я, отчего её брови поползли вверх.

— Ч… чего⁈

— Ты меня слышала…

— Да почему я вообще должна думать о том, что он чувствует, это я…

— Что, ты? — перебил я её. — Думаешь, что тебе тут одной тяжело? Ты подумала о том, в каком положении он находится? Или, что? Думаешь, что он упрашивал твоего деда отдать ему твой дар? Упрашивал Императора дать ему титул?

Она уставилась на меня.

— Да причем здесь это, Саша! Я о том…

— А я об этом, — вновь перебил её я. — Елена, послушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело. Правда. Если ты не заметила, то за последние полтора месяца я звонил тебе каждую неделю. По два раза. Можешь в телефон залезть и проверить. Давай, прямо сейчас. Я каждый раз звонил тебе. Пытался поддержать тебя. Спрашивал, как ты? Как у тебя дела? Нужна ли тебе помощь? И каждый чёртов раз я получал от тебя пустые односложные ответы!

— Потому, что я…

— Была занята? — закончил я за неё. — Это ты хочешь сказать?

— Саша, я…

— Ты хоть понимаешь, что решение Императора не только твоего отца поставило под удар. Как ты думаешь, что сейчас чувствует его мать? Не знаешь? Так я тебе отвечу. Паршиво! Очень. Елена, он никогда не хотел оказаться там, где оказался, пойми это. Он не просил этот дар. Не просил титула. Не хотел носить фамилию твоей семьи. Всё чего он хотел… о чём всегда мечтал — стать врачом и помогать людям, понимаешь? Стать самым обычным врачом в самой обычной больнице! Но эти решения приняли за него! Точно так же, как их приняли за тебя. И всё, что вам остаётся — это принять сложившуюся ситуацию и жить дальше. Хочешь ты того или нет, но вы с ним теперь родственники…

— И кто это сказал⁈ — капризно выпалила она. К сожалению, ответ у меня имелся. И далеко не самый приятный для неё.

— Император.

Уже собиравшаяся было что-то сказать, Елена быстро закрыла рот. Всё таки какой-то трезвый взгляд на ситуацию у неё ещё оставался. Я по её эмоциям чувствовал, что рассудительная часть начинает брать верх над эмоциям.

— Знаю, что тебе больно, — уже куда спокойнее и тише продолжил я. — Мы все скорбели о смерти Григория. Но не надо перекладывать свой гнев и обиду от этой потери на Виктора, Лен. Я прошу тебя об этом. Он этого не заслужил…

— Потому, что он твой лучший друг?

Этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я на мгновение растерялся. Всё то ощущение, что она вот-вот наконец одумается, взглянет на ситуацию с трезвой головой, разбилось в дребезги. Будто упавший на мраморный пол хрустальный бокал.

И я не понимал. Откуда это всплыло. Почему? Что стало причиной такой резкой смены её мыслей. По крайней мере не понимал по началу. А потом до меня всё-таки дошло.

— Знаешь, когда я впервые тебя встретил, ты показалась мне чуть ли не ребенком, Лен. Весёлой. Озорной. Себе на уме. Милая и добрая девчонка. А десят минут назад я открыл дверь и удивился тому, насколько повзрослевшей ты выглядишь.

— Саша, что ты…

— Но, похоже, что я ошибся, — покачал я головой и пододвинул к ней бутылку вина, которую всё ещё держал в руке. — Ты всё ещё всё та же капризная и ревнивая девчонка. Пей своё вино, Лен.

С этими словами я развернулся и пошёл к выходу.

— Саша, подожди, я…

Этой просьбе я не внял. Просто дошёл до двери, надел обувь и открыл её. И, нет. Я не боялся, что она сейчас бросится вслед за мной. Схватит за куртку и попытается остановить. Скажет что-то… не, не скажет.

Потому, что никакой решимости в ней не осталось.

Только лишь услышав щелчок закрывшейся двери, я тяжело вздохнул.

— Я так понимаю, что разговор вышел не очень? — осторожно спросил стоящий в коридоре Добрынин.

— Подслушивал? — беззлобно спросил я в ответ, на что он сразу же замотал головой.

— Ни в коем случае, ваше сиятельство! Просто мы порой дежурим у её двери. На всякий случай.

— Понятно. А хороший начальник всегда показывает достойный пример своим подчинённым.

— Что-то вроде того, ваше сиятельство, — осторожно улыбнулся он. — Как она?

— Плохо. Валер, приглядывайте за ней, хорошо?

— Глаз не спустим, ваше сиятельство, — с полной серьезностью в голосе сказал он.

Попрощавшись с ним я направился к лифтам. Настроение теперь стало паршивое. Я бы даже добавил, что оно было вообще отвратительное. Рассчитывал на то, что смогу с ней нормально поговорить, а в итоге натолкнулся на истерику.

С одной стороны — несправедливо так говорить. Елена пережила тяжёлое горе. И видит бог, я хотел ей помочь. Другое дело, что она сама не позволяла мне этого сделать. Это я тоже понимал. Не понимал я другого — причины. То есть, её злость и обиду на Виктора — да. Но откуда в её в самом конце разговора вспыхнула обида уже на меня? Потому, что я заступался за друга в попытке открыть ей глаза?

Нет. Проблема крылась совсем в другом и я осознал это запоздало. С удивлением. Причина крылась в ревности.

Сложно. Слишком сложно. Буду надеяться на то, что она она сама дойдёт до правильных мыслей. Я помогу, если Елена позволит, но подступиться к этому она должна сама. Из-под палки тут ничего не выйдет. А до тех пор Валерий за ней присмотрит.

Спустившись на лифте, как раз дошёл до машины, когда лежащий в кармане пальто телефон зазвонил. Глянул на номер, сел в машину и ответил.

— Да?

— Как настроение?

— Паршивое, — честно признался я.

— М-м-м… надо же, как удачно. Как же хорошо, что я знаю отличный способ тебе его поднять…

— В бордель не поеду, — сразу же сказал я, заводя машину.

— Да бог с ним, — фыркнул в трубку Браницкий. — Я тебе сейчас адрес пришлю. Приезжай.

— Прямо сейчас?

— Нет, давай в следующем месяце… тебе офис на халяву нужен или нет?

— Резонно, — вздохнул я. — Шли адрес. Я скоро буду.

* * *

Присланный в сообщении адрес привёл меня обратно в деловой центр столицы. Признаюсь, возвращаясь сюда я даже в каком-то смысле вновь обрёл хорошее состояние духа. Оставил машину на парковке перед зданием — весьма здоровенной высоткой. Поплотнее натянув воротник пальто направился ко входу, стараясь не морщиться от посыпавшихся с неба крупных хлопьев снега.

Браницкий ждал меня за стеклянными дверьми прямо в холле. Стоял у стойки и болтал с двумя девчонками, которые, судя по весёлому хихиканья и смущённым выражениям на мордашках, похоже, получали удовольствие от столь специфического общения. Хотя, почему же «похоже». Совсем себе даже явно, если верить эмоциям обеих.

Заметив меня, Браницкий довольно улыбнулся.

— О, приехал! Ты чего так долго?

— Так центр же, — пожал я плечами. — Пробки.

— Пф-ф-ф, — фыркнул он, после чего повернулся к девушкам. — Дамы, я отойду ненадолго. Никуда не уходите.

Как мило. Как будто они могли куда-то сбежать с рабочего места. Впрочем, Браницкого это явно нисколько не волновало.

— Пошли, — сказал он, кивнув в сторону лифтов.

Мы зашли в кабину и Браницкий ткнул пальцем в одну из кнопок на панели лифта.

— Я надеюсь, что предыдущий владелец хоть жив? — пошутил я, но увидев выражение на лице Константина почти сразу понял, что шутка вышла неудачная.

— С чего ты взял? — усмехнулся он.

— Пожалуйста, скажи, что ты никого не грохнул, для того, чтобы выплатить мне долг…

— А, что? Тогда откажешься?

— Не хочу, чтобы меня потом злой и мстительный дух донимал, — отозвался я. — А то ещё не дай бог решит, что мы с тобой друзья…

— Подожди-подожди, а мы, что? Нет? Боже, Александр, ты разбиваешь мне сердце?

— Ничего страшного. Регенерируешь.

— Тц-ц-ц… обязательно напоминать было?

— Слушай, давай серьёзно, а? У меня и так день тяжёлый был.

— Да успокойся ты. Не убивал я никого. Живой он. Просто отъехал не так давно в места не столь отдалённые.

В этот момент лифт остановился на нужном этаже. Двери открылись и мы вышли в просторный холл.

Чем-то это место напоминало мне шестьдесят седьмой этаж в фирме Лазарева. Богатое, но строгое убранство. Пол из полированной каменной плитки на полу. Широкая стойка на выходе из холла. На стойке явно не так давно висело название фирмы, да только кто-то его оттуда снял. Вообще место выглядело так, словно тут команда уборщиков прошлась, убрав все следы некогда пребывания здесь людей. Только сами помещения не трогали.

— Посадили?

— Ага. Очень надолго, — кивнул мне Браницкий. — Это место раньше принадлежало финансовому фонду, но его владелец оказался не самого умного десятка. Крутил средства вкладчиков и докрутился до частичного присвоения средств. Ничего, посидит теперь и подумает о своём поведении. Лет двадцать.

— И как ты это место нашёл?

— У меня есть пара знакомых, — уклончиво ответил он. — Это место должны были продать на аукционе, а прибыль отправить в пользу государства для покрытия долгов перед вкладчиками…

— То есть я получаю офис за счёт обманутых людей?

— Да успокойся ты. Вот чего начинаешь, а? Нормально же говорили. Нет там больше обманутых. Всем всё выплатили через конфискованные средства этого обормота и продажу принадлежащих ему объектов недвижимости. Так что насчёт этого можешь не париться. Я просто попросил, чтобы аукцион провели пораньше. А поскольку я был единственным покупателем…

Браницкий бросил на меня взгляд и скорчил виноватое выражение на лице. Правда, с его мордой поверить в раскаяние становилось почти непосильной задачей. Ясно, что раз уж он был единственным покупателем, то и оспаривать предложенную им цену было бы некому.

Проблема в том, что потом могли возникнуть неудобные вопросы. И, судя по всему, Константин понял, в каком направлении пошли мои мысли.

— Ты не переживай. Если что, то докопаются до меня. Да и заплатил я за это место почти полную кадастровую стоимость. Копейки, по сути.

— Угу, копейки, — фыркнул я, глядя на открывающийся через окна вид.

— В общем, если тебя устраивает, то документы у меня с собой. Просмотришь их, и завтра подпишем. Но! Смотри сюда!

Константин подвёл меня к широким окнам, и практически сразу же я понял, что именно он имеет в виду. Случайно или нет, но так уж получилось, что здание, в котором мы находились, располагалось аккурат напротив расположившейся в паре кварталов высотки Лазарева. Да, между нами были ещё несколько зданий, но просвет между ними давал мне возможность хорошенько рассмотреть предыдущее место работы.

— А знаешь, что самое главное? — заговорщицким тоном спросил он.

— Знаю, — таким же голосом ответил я ему. — Мы на шестьдесят восьмом этаже.

— В точку, Александр. Теперь ты стоишь выше.

Отправить