Глава 9

После разговора с Уваровым мне стало понятно… ровно столько же, сколько было и раньше.

То есть ничего не понятно. На самом деле в каком-то смысле я мог сказать, что этого самого понимания у меня стало даже меньше. Илья нашёл способ контролировать заключённые ранее договоры? Но ведь Зеркальный полностью опроверг это. Он сам, лично, мне сказал, что управлять контрактами может лишь тот, кто его заключил. Да и это хорошо ложится в парадигму того, что произошло с Еленой. Сам же Зеркальный утверждал, что говорит мне правду. Если так задуматься, то ему нет смысла врать…

Ага, конечно. Никакого.

Сами собой пришли на память слова Эри — не верь ему, никогда! Здравый и логичный совет. Ещё бы найти её, чтобы уточнить, что именно она имеет в виду, да только где её искать я теперь вообще не представлял.

В общем мыслей и вопросов миллион, а вот каких-то конкретных ответов нет. И не предвидится. Похоже, что единственный вариант тут — это пойти и спросить Императора напрямую. Как? Ну, я могу позвонить Меньшикову и просить об аудиенции.

На что он гордо заявит мне: «Рахманов, у Императора сейчас достаточно других забот, чтобы тратить своё время ещё и на тебя». Ну, или что-то в этом роде.

С другой стороны… это я им нужен, а не они мне. Да и по существу, чтобы получить ответ, мне спрашивать нужно не нынешнего государя, а его отца. Потому что именно Владимир Багратионов был Императором и именно он в своё время отдал приказ о ликвидации Разумовских.

Ладно. В любом случае время на то, чтобы решить эту проблему у меня есть. Как бы не выёживался Зеркальный, все его угрозы о том, что он может грохнуть меня в тот момент, когда, например, нахожусь за рулём — не более чем пустые угрозы. К сожалению, из-за адреналина и шока в тот момент я понял это слишком поздно. Если бы всё было настолько просто, то я ему был бы не нужен. Не нужен был бы и Андрей. Он мог просто сделать это, переместив меня к себе в тот момент, когда, допустим, я переходил бы дорогу или ещё что. И всё. Нет носителя Реликвии, значит, он тут больше не нужен.

Нет. Он сделал это именно в тот момент, когда я находился в машине вместе с Ксюшей. И давил он в первую очередь именно угрожая жизни сестре. А это подтверждает правильность моих мыслей. Отсутствие носителей Реликвии не являлось для него выходом.

Самое смешное, что есть способ, которым я мог бы это подтвердить. Достаточно просто узнать — что происходит с хранителями Реликвии после смерти всех носителей. И всё. Проблема заключалась только в том, что спросить я могу лишь у своего. Либо у других аристократов. А они вряд ли что-то такое мне расскажут… хотя, тут разве что только Романа спросить. Или Браницкого на худой конец.

В общем с этой проблемой нужно будет что-то решать.

В остальном же следующая неделя прошла очень быстро. Скорее будет даже правильно сказать, что она пролетела с бешеной скоростью. Я всё-таки закончил свой вариант договора и отнёс его проверенному нотариусу.

Откуда я знаю, что он проверенный и ему можно доверять? Всё очень просто. Его мне посоветовал Князь, сказав, что уже достаточно долго работает с этим человеком, чтобы быть уверенным в том, что тот действует именно в его интересах. Более чем надёжная рекомендация на мой взгляд. Так и я поступил, показав ему свой черновик договора.

Разумеется, в нём оказались дыры. Примерно столько же, сколько и в головке швейцарского сыра. На самом деле будет куда более правильно сказать, что весь черновик подготовленного мною учредительного договора из этих самых дыр и состоял. При этом ошибки я допустил не самые страшные. Просто очень и очень мелкие и много. В будущем, конечно, это вряд ли дало бы шанс отобрать у меня фирму. Всё же основную работу я сделал хорошо. Но это позволило бы создать целую прорву небольших, но крайне неприятных проблем. На моё счастье нотариус не стал долго расписывать допущенные мною мелкие косяки. За четыре дня и довольно внушительную сумму нотариус подготовил новый вариант на основе черновика и продемонстрировал все поправки, которые внёс в него, доходчиво и подробно объяснив зачем и для чего сделал каждую из них.

Пока он занимался этим делом, я занялся второй частью плана и создал собственное небольшое предпринимательство, единственной задачей коего будет являться сохранение за мной всех прав на бренд и всё ему сопутствующее.

Как только с этим было покончено, я связался со Смородиным и мы назначили встречу…

* * *

— Признаю, Александр, ты проделал весьма внушительную работу, — спустя почти десять минут проговорил Смородин, держа в своих руках многострадальный вариант договора.

Разумеется он держал не финальный вариант. Точнее, не совсем финальный. То, что он сейчас с таким интересом просматривал, пестрило большим количеством разных цветных стикеров, которые отмечали те или иные спорные места или же содержали пояснения.

— Я иду к своей цели, Дмитрий Сергеевич, — пожал я плечами, глядя на распростертую у моих ног панораму столицы за окном. — И я хочу её добиться.

Мы встретились в принадлежащем графу офисе. Я специально приехал в центр города для встречи и сейчас стоял в просторном конференц-зале на пятьдесят девятом этаже.

Высоко. Красиво. Стильно. Хочу так же. Определённо. Вон, если присмотреться, то среди зданий можно даже заметить высотку, где располагалась фирма Лазарева. Забавно было бы заиметь себе такой офис, откуда я смогу её видеть. Вроде как место, где началась вся эта эпопея… Хотя если так думать, то вместо этого лучше стоило бы повесить на стенку фотографию заведения Браницкого, куда я больше полугода назад пришёл, чтобы выиграть нам с Ксюшей денег.

— И это похвальное стремление, — не глядя на меня произнёс Смородин, продолжая изучать документ. — Скажи, ты уже составил лицензионное соглашение?

— Касательно прав на название и прочее?

— Да, я о нём. Я хотел бы также просмотреть и его. Не то, чтобы я тебе не доверял, но…

— Но вы деловой человек, Дмитрий Сергеевич, — закончил я за него с улыбкой и повернулся к графу. — И хотели бы чётко понимать, на что соглашаетесь. Так?

— В точку, — с усмешкой ответил мне Смородин, после чего откинулся в кресле и посмотрел на меня. — Ты не против, если я возьму пару дней и передам этот черновик своим людям? Для проверки?

— Никаких проблем, — кивнул я. — Эту копию я подготовил специально для вас как раз на такой случай.

Смородин смерил меня долгим взглядом, после чего покачал головой.

— Что такое? — поинтересовался я с подозрением.

— Да вот, Александр, продолжаю удивляться тому, как твоя деловая хватка не соответствует твоему молодому возрасту…

В ответ на это я лишь пожал плечами.

— Молодость не возраст, Дмитрий Сергеевич, — хмыкнул я, отвернувшись от окна и возвращаясь за стол.

— А что тогда?

— Может, срок годности возможности? — высказал я предположение. — Нужно использовать, пока не просрочил.

— М-м-м, понятно. Силы есть — делаешь. Сил нет — рассказываешь, как сделал бы, хотя уже не можешь. Это что? Намёк на то, что я уже слишком стар для таких авантюр?

— Да будет вам, Дмитрий Сергеевич, — рассмеялся я. — Какое там в ваши годы? Да и авантюрой я бы это не назвал…

— А вот я бы назвал, Александр, — не согласился со мной Смородин и коснулся указательным пальцем договора. — Ты проделал огромную работу, но я всё ещё не могу отделаться от мысли, что это похоже на бросок в бассейн с акулами. Со связанными руками. Думаю, что не мне тебе рассказывать об этом.

— О, я отлично понимаю, о чём вы. И, скажу сразу, я очень хорошо оцениваю свои силы и те трудности, с которыми мне придётся столкнуться в будущем.

— Ну, осознание масштаба грядущих проблем — один из главных шагов на пути к их решению, — философски сказал Смородин. — Думаю, что на сегодня мы закончили… Хотя нет. Есть ещё кое-что!

— Слушаю вас, Дмитрий Сергеевич.

— Я нашёл для тебя учредителей, — произнёс он и протянул мне папку, с которой пришёл на встречу.

Не став тратить наше с ним время, я взял её в руки и, достав лежащие внутри документы, принялся читать.

Как Смородин и обещал, он подобрал для меня двух кандидатов. Всё в соответствии с моими требованиями. Достаточно молоды, имеющие стаж в пять лет активной адвокатской практики и, что самое главное, никакой связи с аристократами.

— Специально малышей подобрали? — поинтересовался я, изучая личное дело одного из них.

— Сказал парень, меньше месяца назад получивший лицензию, — весело фыркнул Смородин.

— Туше, — усмехнулся я ему.

Не, ну а что? Тут он прав. С другой стороны… Посмотрел я личное дело одного и сейчас читал второго. Оба звёзд с неба не хватали. Что парень, что девчонка. Да и сами они дел практически не вели. У первого было всего три за пять лет, где он руководил. У девчонки два, одно из которых она мужественно слила в унитаз, по словам того же Смородина. В остальное же время оба выполняли роль помощников из разряда «подай-принеси». Короче, то, что я делал для Молотова в Конфедерации. Ну, точнее, подразумевалось, что я буду делать именно это.

Впрочем, неважно.

Закончив изучать бумаги, поднял голову и посмотрел на Смородина.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Сколько им осталось до увольнения?

— А с чего ты взял, что…

— Дмитрий Сергеевич, я же не идиот, — вздохнул я. — Уверен, что среди юристов, которые на вас работают, всегда можно подобрать одного или двух, которые более подошли бы под мои требования и при этом не выглядели бы так, словно всё, на что они способны — бегать по поручениям.

— Справедливо, — кивнул он. — И да, и нет, Александр. Видишь ли, у меня, как и у любого более-менее серьёзного аристократа, есть собственный штат юристов. И каждые несколько лет я подбираю себе ребят среди выпускников нашего юрфака.

— Чтобы они с вами выросли и если добьются успеха, то чётко понимали, кому они этим шансом обязаны?

— В точку, — кивнул Смородин. — Я хочу работать с людьми, которым могу доверять. В разумных, конечно же, границах. И, как мне кажется, справедливо считаю, что надёжных и верных тебе людей нужно растить, а не нанимать.

Мне тут же вспомнился разговор с Браницким.

— То есть стреляете в долгую?

— Знаешь, думаю, что можно сказать и так, — спустя секунду размышлений кивнул Смородин. — Но с этими двумя мои кадровики допустили небольшую ошибку.

— Это какую?

— Слишком восхитились их результатами в университете, — пояснил он. — Высшие баллы по предметам. Экзамены почти все на «отлично». В общем, ребята выглядели перспективно, но у обоих не хватает… Я бы назвал нужные качества «деловой хваткой» и, как это не странно, «жестокостью». Не весгда хорошие оценки означают готовность к реальной работе.

Так, что-то мне не нравится, куда он ведёт. И Смородин тут же подтвердил мои мысли.

— А потому я хочу, чтобы они не только выполняли роль твоих «говорящих голов», Александр. Я хочу, чтобы они принимали непосредственную участие в работе в твоей фирме.

— Я уже говорил вам, что…

— Да-да-да. Я помню. Тем не менее, пожалуйста, выполни мою просьбу. Это не окончательное условие. Именно, что просьба лично от меня. Всё-таки, если так подумать, то ты не так уж сильно отличаешься от них…

— Да, давайте не будем брать в расчёт, что я за полгода сделал больше обоих вместе взятых, — съязвил я.

— Да, в этом плане ты исключение, — не стал он со мной спорить. — Тем не менее, я хотел бы, чтобы ты…

— Обучал их?

— Что-то вроде того.

— Мне это не очень нравится…

— А вот отзывы о твоём курсе в университете говорят обратное, — улыбнулся Смородин.

— Врут, — проворчал я. — Ладно. Идёт. Будут работать. Но в управление фирмой я их не допущу. Им нужно сразу же объяснить, что их положение там в качестве учредителей — абсолютно номинальное.

Что сказать, я мог бы ему отказать, но… А зачем? В конце концов, именно я пришёл к нему за помощью с просьбой об услуге. А сейчас он просит меня об ответной.

— Они не глупые ребята, — сказал Смородин, вставая из-за стола. — Просто им не хватает жесткого руководства.

— Угу, чтобы щёлкали плетью над головой, — подсказал я, и граф рассмеялся.

— Ну, если не помогает похлопывание по плечу, то плеть, как мне кажется, будет не сильно хуже. Ладно, сделаю. Но! Если облажаются, то не обессудьте. Засуну их в чулан, чтобы не мешались под ногами.

— Идёт, — кивнул он. Поднял руку и отодвинув край пиджака, посмотрел на часы. — Не хочешь пообедать? Я знаю прекрасный ресторан поблизости. Там потрясающие морепродукты.

— Нет, Дмитрий Сергеевич. То есть, с радостью бы согласился, но я через час должен быть в редакции «Вестника».

— Даже так? — удивился он. — А зачем, если не секрет, конечно же?

— Не секрет, — я даже немного посмеялся. — Буду давать интервью…

* * *

— Ну что? — спросил я три часа спустя, когда свет софитов наконец погас и перестал бить мне в лицо. — Всё?

— Всё, — кивнул Лафин, сверяясь со своим списком вопросов.

Даже не пытаясь скрыть своего облегчения, я потянулся к воротнику и отсоединил петличку микрофона. Тут же рядом со мной появилась сотрудница редакции и предложила стопку влажных салфеток.

Видит бог, но это оказалось самая тяжелая и мучительная часть подготовки к интервью. Чёртов грим. Зачем, для чего? Попытался было отнекиваться, да не вышло. Благо его потребовалось совсем не много, но тем не менее.

— Жаль, ты не на все вопросы согласился ответить, — разочарованно вздохнул сидящий напротив меня в кресле Пётр.

— А я тебе это сразу сказал, — тут же сказал я, вытирая с шеи… даже не знаю, как это называется. Какую-то пудру. — Ты вообще скажи спасибо, что за вопрос о моей семье я не прекратил весь этот балаган.

— Ну, я же репортёр, — пожал он плечами. — Я должен был попытаться.

На самом деле вопросов было не так уж и много. Просто они потребовали весьма обстоятельных ответов. Да и в целом самого Лафина упрекнуть было не в чем. Что сказать, он постарался на славу. То, что Пётр подавал под видом весьма критичных и провокационных вопросов в течении самого интервью, мы с ним обсудили заранее. Так что и ответы у меня имелись такие, что к ним при всём желании подкопаться было невозможно.

— Так что? — спросил я, скомкав салфетки и бросив их в мусорку. — Пришлёшь мне предварительную копию?

— Александр, я же тебе говорил, что мы сами всё подготовим и…

— Вот потому я и хочу знать, что вы там наготовите, — с нажимом продолжил я. — Пётр, мы с тобой условились на весьма определённых условиях, так что изволь их соблюдать.

Встретившись со мной взглядами, репортёр дал заднюю.

— Ладно, ладно. Всё пришлю. Отсмотришь и скажешь, что не нравится. Мы поправим на монтаже. Пошли ко мне в кабинет, последние детали обсудим.

Мы покинули студию для записи и направились к нему. На выходе нас перехватил главный редактор и почти полминуты благодарил меня за то, что я согласился дать им интервью. Да и вообще, интерес к моей персоне здесь оказался куда выше, чем я ожидал. Ещё идя по коридорам редакции, я заметил, как сотрудники «Вестника» бросали на меня заинтересованные взгляды.

— Когда выходит ваш материал? — поинтересовался я, заходя вслед за Лафиным в кабинет и закрывая за собой дверь.

— В самом конце февраля. В первый день марта, если быть точным.

Вот тут я удивился.

— Так долго? Я думал, что это «горячая» новость.

— Так твой «медовый месяц» ещё не кончился.

— Мой что?

Пётр, уже успевший сесть за своим столом, с удивлением уставился на меня.

— Твой «медовый месяц», — повторил он. — Подожди, ты что? Не в курсе? Тебе никто не сказал?

— Сказал что?

— Александр, ты видел про себя хоть один репортаж в сети или на телевидении за последнее время? Хоть что-то?

— Ну видел, — пожал я плечами. — В сети. Я телевизор не смотрю…

— Я имею в виду настоящие репортажи, а не просто трансляции с церемонии и прочую ерунду, — тут же поправился Пётр. — Те, где тебя по косточкам разбирают.

— Ну не видел, — хмыкнул я, занимая кресло перед его столом. — А причём тут это?

— Да при том, что ты не смог бы увидеть того, чего не существует, — Лафин тяжело вздохнул. — Блин, выходит, ты реально не в курсе. Я-то думал, что ты из-за этого мне сначала отказал…

— Петь, давай к делу уже, а? Что там за «медовый месяц»?

— Это что-то вроде негласного правила, — пояснил он. — Первые два месяца СМИ и большие ребята вроде нас, «Вестника», не трогают «свежих» аристократов. Что-то вроде подарка. Чтобы успели порадоваться своему счастью…

— А по истечению этого срока вы начинаете их мочить, — понял я. — Просто потрясающе. А раньше не мог сказать?

— Говорю же, я думал, что ты в курсе. У тебя же куча друзей в высшем свете!

— Ага, таких, что проще самому в землю лечь, прежде чем они тебе могилку выкопают…

— Что?

— Ничего, — отмахнулся я и принялся думать.

Чем это может мне навредить? И вообще, может ли? Ну, если так подумать, то вообще очень даже может. Но сильно я не переживал. Работать с прессой я умел ещё в прошлой жизни и знаю, на что надавить, чтобы потом они три раза подумали о том, чтобы снова тыкать в меня пальцем.

Да и эмоции Петра говорили о том, что его переживания на мой счёт носили какой-то уж слишком косвенный характер.

— Петь, в чём именно проблема? — спросил я, пристально глядя на него.

Лафин немного помялся.

— Проблема в твоём друге, — наконец сказал он.

Вот тут я уже не смог не удивиться.

— В Распутине? А, что с ним?

— Да, — кивнул Пётр, а следом добавил. — И нет. То есть дело не в нём самом, а в его сестре.

— А при чём тут Елена? — не понял я.

— Притом, что Виктор Распутин сейчас глава рода. Причём, учитывая его деда, мало кто решится написать про него что-то плохое…

— А про меня, значит, можно?

— Так, Александр, ты, по сути, никто! Прости, если грубо, но это так. Ты выскочил, как чёртик из табакерки, стал графом, и теперь все гадают, что с этим делать. Но тот факт, что за твоей спиной нет древней и богатой истории, сам по себе делает из тебя удобную грушу для битья.

— Просто прекрасно. А Елена?

— А она, прости мне эти слова, женщина, — немного стыдливо сказал он. — То, что случилось с Распутиными — это трагедия. И из уважения к Григорию Распутину никто не будет сильно на нападать на нынешнего главу рода. А вот Елена Распутина — это совсем другое дело…

— Охренеть, — только и сказал я. — У вас что? Совсем совести нет? Она единственного близкого человека потеряла…

— А мы тут при чём, Александр⁈ — тут же вскинулся Лафин. — Мы просто так помои ни… Ладно, ладно, почти никогда не льём!

Врёт, конечно. И сам это знает. Ну да ладно.

— Короче, Петь, чего ей ждать?

— Ну, пусть ждёт, что начиная с первого марта все издания начнут по чуть-чуть, потихоньку перемывать ей косточки. И скажи, чтобы не делала резких движений и слишком остро не реагировала…

— Потому что это будут провокации, — сделал я вывод. — Такие, под которые невозможно будет подкопаться с иском о защите чести и достоинства.

— В точку, — кивнул Пётр. — Её попытаются спровоцировать на реакцию в надежде, что она сделает что-то глупое. И тогда этот материал можно будет раздуть. Что ни говори, но молодая, скандальная и эксцентричная графиня, которая всю жизнь прожила под опекой своего богатого деда с золотой ложкой во рту, привлечёт куда больше читателей и просмотров, чем умная и уравновешенная девушка.

Ясно. Придется с этим что-то сделать…

Отправить