Глава 8

— Здравствуйте, ваше сиятельство, — вежливо улыбнулась мне молодая девушка-секретарь. — Его сиятельство просит прощения за задержку. Он будет готов принять вас через несколько минут.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Я подожду.

Она этого ни словом, ни выражением на лице не показала и лишь с вежливо кивнула. Но я ощутил облегчение, которое пропитывало её эмоции. Странно. Неужели привыкла к тому, что великосветские гости часто закатывают истерики, стоит им прождать хоть одну лишнюю минуту?

Впрочем, не важно.

— Может быть, хотите кофе? — любезно предложила она.

— Да, если можно. Латте. И, если есть, добавьте туда сироп с соленой карамелью…

Понял, что ошибся, в тот момент, когда на её лице появилось извиняющееся выражение.

— Простите, пожалуйста, но боюсь, что у нас нет сиропов к кофе… Но если хотите, то я сбегаю. Вниз, через улицу есть кофейня, и я…

— О, нет, совсем не нужно, — покачал я головой. — Тогда простого кофе будет достаточно.

— Конечно, ваше сиятельство, — она улыбнулась и быстро ушла.

А я сел в кресло в роскошной приёмной и стал ждать.

С момента нашего возвращения от Смородина прошло уже два дня. И все эти два дня я вертелся, как белка в колесе. Под энергетиками и таблеточным кофеином. А колесо горело. Весело, короче.

Но это так, шутка. Почти. Дел у меня действительно было очень много. Достигнув пусть и на словах заключённого договора со Смородиным, я теперь намеревался воплотить его в бумаге. И сделать это так быстро, как только мог. А потому почти двое суток сидел у себя в комнате, занимаясь составлением будущего учредительного договора. Плюс ещё занимался открытием собственного предпринимательства, чтобы зарегистрировать на него всё, что было необходимо в будущем.

Всё это не более чем привычная мне обыденность. Всё это я хорошо знал и умел. Нет, разумеется, я не самоуверенный идиот, который считает, что он понимает в составлении документов больше всех на свете. Конечно же, после того, как я составлю черновик договора, я отдам его проверенному нотариусу. Он-то и удостоверится, что я не пропустил в документе каких-то подводных камней, о которые себе в будущем не то что ноги переломаю, а вообще шею себе сверну.

Впрочем — это в будущем. Имелась и ещё одна причина, по которой я мало спал в последнее время.

Флешка с архивными документами по Разумовским.

Браницкий не солгал мне. Он действительно взял эти материалы из Имперского архива. Для того, чтобы понять это, было достаточно всего лишь взглянуть на соответствующие печати на сканах архивных документов. А отсканированных материалов там было много. Очень много. На самом деле их там было столько, что впору было голодным волком взвыть. Просто для того, чтобы целиком их просмотреть, придётся потратить неделю или две. А я ведь хотел не просто «просмотреть». Я искал… что-то. Пока сам точно не знал, что именно, но чувствовал, что именно нужный мне ответ кроется именно в истории Разумовских.

Правда, имелся и ещё один вариант, который стоило проверить. Для этого придётся поговорить с Князем. Или не только с ним. Знал я несколько человек, к кому я мог бы обратиться. Тем, кто, так сказать, этим самым вариантом и занимался. Точнее воплотил его в жизнь двадцать лет назад.

И как удобно вышло, что один из них пригласил меня на встречу для разговора прямо на приёме у Дмитрия Сергеевича. Вот и совмещаю оба момента. Так сказать, приятное с полезным. И по этой причине я сегодня приехал в центр города, в офис принадлежащей графу Василию Уварову небольшой компании.

Прошло почти семь или восемь минут, прежде чем дверь в кабинет открылась и наружу выглянул уже хорошо знакомый мне аристократ.

— Света, где… — Уваров вдруг замолчал, когда увидел, что его секретаря нет на месте. Затем его голова повернулась в мою сторону. — А где Света?

— Пошла за кофе, — пожал я плечами.

Уваров лишь покачал головой и вздохнул.

— Ладно, чего время тратить. Пойдём, поговорим.

Кивнув, я встал с кресла и направился к двери кабинета, когда услышал позади себя торопливый перестук каблуков.

— Подождите, ваше сиятельство!

Обернувшись, я увидел запыхавшуюся девушку, которая держала в своих руках брендированный высокий стакан с кофе, закрытый пластиковой крышкой.

— Латте. С солёной карамелью, — выпалила она. — Как… как вы просили. Я сбегала. В кофейню и…

— Ну что вы, это было совсем не обязательно, — немного растерянно произнёс я, принимая стакан с кофе из её рук.

Но, кажется, она эти слова вообще мимо ушей пропустила.

— Нет-нет, что вы, — залепетала девушка. — Мне было совсем не трудно. Правда. Я рада была услужить вам.

Господи, она даже короткий поклон мне отвесила. И похоже, что именно этот её последний жест переполнил безбрежный океан терпения самого Уварова.

— Так, Света, марш за работу! — шикнул он. — А не то я твоему отцу позвоню и сообщу, что ты от дел отлыниваешь!

— Да, ваше сиятельство! Конечно, простите, простите, прос…

Третье «простите» заглушила закрывшаяся за моей спиной дверь.

— Ох, эта девица меня когда-нибудь до белого каления доведёт, — вздохнул немолодой уже аристократ и слегка прихрамывая направился к своему столу.

— А что, не уволите? — спросил я, сделав глоток из стакана.

На мой вопрос Уваров лишь махнул рукой.

— Да не могу я, Александр, — проворчал он. — Уволил бы пигалицу, да обещал её отцу присматривать за ней, пока его в стране нет.

То, как он это произнёс. Что-то у меня от этого мрачного, с ноткой грусти тона в душе зародились нехорошие сомнения.

— А он случаем не…

— Да нормально с ним всё, — отмахнулся Уваров, опускаясь в кресло. — Просто в ближайшие годы он вряд ли вернётся. А мы слишком хорошие друзья, чтобы я бросил его кровинушку на произвол судьбы. Вот и посадил в этом офисе своим секретарём. Сидит тут пять дней в неделю с девяти до трёх. Бумажки перебирает. Иногда мои поручения выполняет и денежку хорошую получает. Жаль только, развиваться совсем не хочет. Сидит на одном месте.

— Хм-м-м-м, — протянул я и посмотрел на стаканчик в своих руках.

— Угу, — многозначительно кивнул Уваров. — Мне, кстати, вот она за кофе в кофейню через дорогу от здания не бегает, заметь.

— Так я и не просил…

— Знаю, что не просил, — Уваров усмехнулся и покачал головой. — Эх, парень, завидую я тебе. Вот правда. Молодой ты. Столько ещё времени впереди.

— Слишком мало, — в тон ему отозвался я.

— Это да, — вздохнул Уваров. — Времени никогда не бывает слишком много.

Вот он сказал это и замолчал. Между нами повисла тишина. Я видел, что он хочет что-то сказать, но… Нет, дело не в том, что он не мог решиться. Скорее уж не знал, с чего именно начать.

— Ты на похоронах Григория был? — наконец спросил он.

— Да. На общей церемонии.

— Красиво это было.

— Да, — спокойно ответил я. Коротко, знаю. Но больше тут было и не нужно.

— Да, — повторил вслед за мной Уваров. — Но он заслуживал большего. Намного большего… Проклятие. Его нет уже месяц, а я уже скучаю так, словно десять лет прошло. И больно тоже до сих пор.

Василий поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Я хотел тебе сказать… Это я тогда убедил Григория.

— Убедили в чём? — не понял я.

— В том, что тебя нужно… — Уваров смутился и замялся, явно не особо горя желанием произнести то, что собирался. — Ну ты понял.

— Убить меня? — спокойно спросил я.

— Вроде того…

— Нет, — покачал я головой. — Не вроде того. Именно что убить. И, должен признать, что у вас это почти получилось. Да вы и сами знаете.

— Ну, в тот момент мы думали, что ты угроза, — как бы оправдываясь, сказал Уваров. — В общем, сейчас это не важно. Просто я хочу, чтобы ты знал, что это именно я убедил его в том, что это нужно сделать. Сказал бы, что Браницкий виноват, но…

— Так, — перебил я его. — Стойте. А этот здесь каким боком?

— В смысле? — удивился Уваров. — Так это он нам на приёме и рассказал о том, что ты сын Ильи. Я думал, что Григорий тебе говорил…

— Нет, эту маленькую деталь он упомянуть забыл, — я поморщился, а затем просто вздохнул и решил, а какого дьявола меня это вообще должно волновать? — Ладно, забудем, как бы глупо это ни звучало. Что было, то было. С Браницким я потом сам разберусь.

После этих слов Уваров взглянул на меня как-то по-новому. С большим уважением, что ли.

— Знаешь, я видел множество людей, которые вот так вот бросались словами…

В ответ я лишь пожал плечами.

— Я уже трижды умудрился его грохнуть. Пока счёт в мою пользу. Да и наши с ним отношения, как бы смешно это ни прозвучало, в последнее время изменились. В любом случае, это сейчас не важно. Так о чём вы хотели поговорить?

Уваров открыл ящик своего стола и вынул из него папку, которую и протянул мне.

— Держи. Документы уже подготовлены, и мой нотариус всё проверил. Тебе останется только подписать их. Считай, что это одновременно мои извинения и компенсация за проблемы, доставленные ранее… короче, за то, что мои ребята тебе дырку в груди сделали. Ну или думай, что это подарок на получение титула. Как хочешь, короче.

Заинтригованный, я поставил стаканчик на стол. Протянул руку и взяв папку извлёк лежащие внутри документы.

Это оказался договор дарения на имя графа Александра Рахманова. А вот предметом самого акта являлось находящееся в пригороде столицы поместье и окружающая его земля, на которой это самое поместье и находилось.

Бегло просмотрев их, я поднял взгляд на Уварова.

— Это то, что я думаю?

— Да. Принадлежащее Разумовским имение. Оно досталось мне после их… смерти. Думал туда переехать, но…

Уваров вновь замялся, будто подбирая слова.

— В общем, не сложилось, — проговорил он. — Так оно и стоит с тех пор. Я им не пользуюсь. Только несколько человек следит за домом и землёй, а больше там никого и никогда не бывает. Мне оно нужно, как ослу пятая нога, так что…

— Так что вы решили отдать его мне, — высказал я своё заключение.

— Верно.

— Спасибо, но не нужно, — пару секунд спустя ответил я.

После этих моих слов лицо Уварова вытянулось от удивления.

— Слушай, ты почитай документы, Александр. Там хороший дом. Ремонтировать не нужно. Земля большая. Место приличное…

— Да что мне с него толку-то? Василий, даже если его ремонтировать и не нужно, содержание такого особняка встанет мне в огромные деньги. Как и земли. Я не говорю уже о налогах… Ну, допустим, я согласен. И? Что я там делать буду? В трусах одних по пустым коридорам ходить?

— Не самая плохая идея, — Уваров весело фыркнул. — Знаешь, какое это счастье? Иметь возможность ходить по своему дому в одних трусах? Я вот давно такой радости лишён…

Говорил он это с такой искренней и правдоподобной грустью, что я не выдержал и рассмеялся.

— Ну, считайте, что это главная причина моего отказа. А если вам мало этого, огромных средств, которые придётся тратить на его содержание и всего прочего, то вот вам ещё одна. Это поместье Разумовских.

— И? — не понял Уваров. — Твои же родст… А, всё. Понял. Не хочешь, чтобы тебя как-то с ними ассоциировали.

— Именно, — кивнул я. — Мне и титул дали на мою фамилию для того, чтобы я избежал лишних вопросов. Хотя бы временно, потому что это всё равно всплывёт. Рано или поздно. А так хоть смогу лишний раз отсрочить этот момент. Я ведь не дурак. Понимаю, что в ваших… наших кругах вопросы ходят.

— Ходят, — подтвердил Уваров. — Тут ты прав. Но должен тебе сказать, что пока безумных теорий куда больше, чем хоть чего-то отдаленно похожего на правду.

— Ну и слава богу. Так что можете оставить его себе. Для меня оно превратится в чёрную дыру, которая будет сосать из меня финансы. А я и без того найду куда потратить деньги. Тем более, что особого желания превращаться в загородного огородника у меня никогда не было. Я человек городской.

— А мне что с ним делать-то?

— А это уже ваша проблема. Продайте. Снесите. Сожгите. Превратите в дом престарелых… о, точно! Отдайте на благотворительность! Чем не мысль. Сколько там спален?

Уваров задумался.

— Ну, дом не такой уж и большой. Восемь или девять если не ошибаюсь.

Хорошо ещё, что я в этот момент решил кофе отпить. А то потом свою челюсть с пола бы подбирал. А так хоть скрыл удивление за стаканом. Не такой уж и большой. Восемь или девять… Совсем зажрались, аристократы, блин.

— Ну вот и отдайте его на благотворительность, — предложил я. — Пусть из него сделают приют для детей. Хороший. Ну или что другое. В я этом не очень хорошо разбираюсь. Всяко будет лучше, чем он будет у меня на душе грузом висеть.

— Ладно, — Уваров поморщился, но папку забрал. — Я тебя понял. Твоё желание я уважаю.

— Ну и славно. А теперь, раз уж мы этот вопрос решили, я сам бы кое о чём хотел у вас спросить.

— Давай. Если чем смогу помочь, то…

— Почему вы убили Разумовских?

Не то чтобы я как-то громко произнёс свой вопрос. Нет, сказал ровно, без повышения голоса. Но выражение в этот момент у него было такое, словно я на него наорал.

— Александр, это немного…

— Что? — перебил я его. — Не тот вопрос, на который вам хотелось бы отвечать? Не тот вопрос, на который вам отвечать было бы удобно?

— Ты поразительно догадлив, — скривился Уваров.

— Да, я слышал. И тем не менее, я хочу знать ответ.

— А зачем? Какой тебе смысл? Они мертвы уже двадцать лет и…

— А вот теперь встаньте и повторите это над могилой Григория, — резко сказал я. — Вы вообще понимаете, кому именно сейчас это сказали?

— Ладно, твоя правда, признаю.

— Именно, — кивнул я. — И я не хочу, чтобы прошлое моей семьи принесло мне какой-то другой вред. Одного Андрея хватило. Всем нам.

Уваров ничего на это не сказал. Просто смотрел на меня тяжёлым взглядом и молчал. А я в этот момент в очередной раз пожалел о том, что не могу читать эмоции тех, кто владел даром Реликвий. Потому что мне сейчас было бы очень интересно узнать, что именно он чувствует.

— Официальную версию ты, вероятно, уже знаешь, — сказал он.

— Да. Авиакатастрофа. Как знаю и то, что никакой катастрофы не было.

— Верно, — несколько отстраненно проговорил Василий. — Не было.

И опять он замолчал. Я не торопил его. Видно, что сидящий передо мной мужчина собирается с мыслями.

Слишком долго.

— Василий, вы так долго хранили это в секрете, — негромким и вкрадчивым тоном проговорил я. — Вы. Лазарев. Распутин. Другие. Вы все знали об этом и молчали. Два десятилетия. Разве уже не достаточно? Может быть, пора уже скинуть груз с плеч своей совести?

Последние слова я произнес не просто так. Уж больно характерен был наш с ним разговор и желание отдать мне имение просто так.

— Измена, — наконец сказал он.

— Это я уже слышал. В чём именно состояла причина.

— А для тебя этого слова недостаточно?

— А я могу трактовать и растягивать его слишком широко, чтобы ваш ответ приобрёл хоть какую-то конкретику, — парировал я. — Мне нужно понимать, что… Хотя нет, что с ними случилось, я и так уже знаю. Мне важно знать «почему».

И опять. Эта чёртова пауза. Меня это уже начинало раздражать.

— Всех деталей я не знаю, — наконец произнёс Уваров. — Только то, что нам сказал Император. Частично всё это происходило из-за британцев.

— Что? — не понял я. — Это как?

— Как я уже сказал, всех деталей я не знаю, — повторил Уваров. — Тут больше догадка. Но, похоже, что Илья каким-то образом получил способ контроля над контрактами, которые заключали предыдущие члены его рода.

— Что?

Вот тут я чуть не уронил челюсть на пол во второй раз. Это же бред. Зеркальный прямо сказал мне, что власть над контрактом имеет только тот, кто его заключал. Именно по этой причине мне пришлось заключить новый контракт с душой Елены, чтобы перебить тот, в котором она была «объектом договора». Зеркальный сам мне тогда всё это сказал. Потому что это был единственный возможный вариант спасти её.

Уваров же, погружённый в свои мысли, вообще не заметил моего удивлённого выражения, продолжал.

— Да. Потому-то мы с Григорием так удивились, когда ты нам это рассказал. Пендрагон представил Императору доказательства того, что Илья манипулировал старыми договорами для своей выгоды. Именно для своей, Александр. Не для Империи. Только для себя…

— Какие доказательства? — быстро спросил я.

— Я этого не видел, но…

— То есть, Император просто сказал вам, что, мол: «Знаете, мне тут рассказали, что Разумовские воду мутят, но я вам этого не покажу, так что идите и прирежьте их». Так что ли? Что это вообще за бред⁈

— Александр, ты хотел получить ответ? Я тебе его дал. Это всё, что я знаю. И это причина, почему мы с Григорием так испугались, когда узнали о твоём появлении. Потому что знали — то, что Илья сделал с Еленой, может вернуться. Оно и вернулось, если ты помнишь…

— Не потому, что я использовал её договор, — резко опередил я его. — Это здесь вообще не причём…

— И тем не менее, она чуть не умерла, — чуть ли не в укор сказал он мне, но я это так оставлять не собирался.

— А я чуть не умер, спасая её, так что не надо мне это приписывать, — огрызнулся я в ответ.

Уваров хотел что-то сказать, но затем глубоко вздохнул и поднял руки, показывая мне пустые ладони. При этом я заметил, как его рука потянулась к правой ноге, на которую он хромал.

— Александр, я совсем не хочу с тобой ругаться. Да, дело было не только в этом. У всех у нас имелись свои причины. Просто я говорю, как есть. Император заверил нас в том, что это чистая правда и что всё обстоит именно так.

— И вы ему поверили?

— Да, поверили, — твёрдо сказал Уваров. — Потому что ты не видел той паники, что застыла на лицах его и Пендрагона, какую видел в тот день я.

Отправить