Глава 7

— ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ⁈ — рявкнул я, чувствуя, как сердце панически сжимается от ужаса. — ЖИВО ВЕРНИ МЕНЯ ОБРАТНО!

— Успокойся, Александр, — спокойно ответил Зеркальный. — Или ты забыл, где находишься?

С этими словами он поднял руку, и на его ладони появились небольшие песочные часы.

— Это мои владения. И здесь всё подчиняется моим законам и моей воле. Если я захочу, то здесь пройдут годы, пока в реальности секундная стрелка едва ли сделает всего один шаг. Поэтому у тебя нет причин волноваться. Сейчас ты в полной безопасности.

У, разумеется, меня имелись собственные мысли на этот счёт, но говорить я их не стал. Смысла не было.

— Что тебе от меня надо?

— Поговорить.

— Как лаконично. Ну, давай, говори. Я слушаю…

— Не стоит мне дерзить, мальчик, — Зеркальный чуть наклонил голову в сторону. — Или ты забыл, в каком положении сейчас находишься?

— Шантаж, значит?

— Шантаж? О нет, Александр. Нисколько. Да и зачем? Я всего лишь демонстрирую тебе всю шаткость и слабость твоего текущего положения.

И опять-таки, у меня имелось, что на это сказать. Да только что толку? Тут он прав. Если он не солгал, и в моём текущем восприятии время действительно идёт быстрее, то я нахожусь в полной безопасности. Проблема заключается в том, что безопасность эта иллюзорна настолько же, насколько иллюзорен порождённый маревом пустыни мираж.

Короче, хочу я того или нет, но я сейчас нахожусь в полной зависимости от его прихотей и желаний. Бесит.

Значит, что?

— Что тебе нужно? — повторил я свой вопрос, но уже несколько спокойнее.

— Как я уже сказал, мне нужно совсем немного. Всего лишь разговор, — ответил он.

Я огляделся по сторонам.

— Что-то не припомню, чтобы находился при смерти.

Из-под зеркальной маски раздался негромкий смешок.

— А тебе и не нужно. Коли у меня есть такое желание — я сам могу доставить тебя сюда. Да, это не просто, но…

— Но ты это уже делал, — напомнил я. — Когда не дал мне прибить Андрея в прошлый раз.

— Да, — не стал он отнекиваться. — Именно. Как я уже сказал, это требует от меня… определённую цену, скажем так. А потому, если позволишь, Александр, я не хотел бы тратить время на пустую болтовню.

— Что возвращает нас к причине по которой я тут. Что тебе от меня нужно?

— Всё очень просто, Александр. Ты помнишь нашу первую встречу?

— Когда я чуть не умер от пули? — уточнил я, и он кивнул. — Ну, помню. И что?

— А то, что тогда я сказал тебе абсолютную правду, Александр. Вспомни тот наш разговор.

И я вспомнил. Как впервые попал сюда. После нападения людей Уварова. После того, как я лежал без сознания на операционном столе с дыркой в груди. Потому что в тот момент я умирал. И единственное, что меня спасло — взыгравшая совесть и сомнения Распутина.

По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Ты сказал, что именно ты достался Разумовским в качестве источника Реликвий, — припомнил я. — А ещё ты упомянул, что тебя совсем не радует этот факт.

— Верно, — кивнул он. — Не сами Разумовские, нет. Сам факт того, что моё существование продолжается столетие за столетием в качестве источника вашей силы.

— То есть, ты устал? — едва не рассмеялся я от абсурдности. — В этом всё дело?

Из-под маски послышался тихий вздох.

— Да, Александр. Я устал. И я хочу покоя. Разве это так много? Думаю, что это весьма понятное желание.

— А от меня ты что хочешь? — развёл я руками. — Чтобы я тебе путёвку в тёплые края выписал? Тебе вообще не кажется, что ты несколько не того человека просишь о помощи?

— Нет, Александр. Я прошу о помощи именно того, кого нужно, — возразил Зеркальный. — Единственного, кто вообще способен мне помочь. Того, кто обладает дарованной мною силой.

Эти слова породили вполне логичный вопрос.

— Ну, тогда зачем мне это делать? — спросил я. — Если твой уход лишит меня дара, то разве подобное в моих интересах? Не лучше ли мне оставить тебя сидеть в моей черепушке, чтобы…

— Нет, — раздражённо, почти зло ответил он. — Не лучше. И я не рекомендую тебе пытаться ставить мне условия. Положение и возможности у тебя не те. Или ты забыл, что пока мы с тобой говорим, ты сидишь за рулём в едующей машине? Забыл о том, кто сейчас находится рядом с тобой? Достаточно одного лишь моего желания, и время здесь пойдёт с той же самой скоростью, что и в реальности. А ты останешься тут.

Зеркальный подошёл ко мне, встав почти вплотную.

— В той самой реальности, где ты будешь без сознания. Где будешь не способен сделать хоть что-то. Как ты думаешь, твоя любимая сестра заслуживает того, чтобы погибнуть в страшной автоаварии из-за того, что её брат оказался столь несговорчив?

Отвечать на это я ничего не стал. Потому что банально нечего сказать. Этот ублюдок прекрасно понимает, что он сейчас находится здесь в своём праве диктовать условия. И я ничего не могу с этим поделать.

— А может быть, она не погибнет, — высказал новое предположение Зеркальный, коснувшись кончиками пальцев нижнего края своей маски. Будто потирал подбородок, размышляя. — Может быть, она выживет. Только останется изуродованной калекой на всю свою оставшуюся жизнь. Какой ужас для такой красивой, полной жизни девушки. Ужасная участь, не правда ли?

— Что тебе от меня нужно? — снова повтори я свой вопрос. Уже, навреное, в четвертый раз. — Если уж притащил меня сюда, то хватит ходить вокруг да около.

— Мне нужно, Александр, чтобы ты наконец перестал заниматься ерундой и начал развиваться, — резко, с нажимом проговорил Зеркальный.

— Зачем?

Такой простой вопрос. Да только вот я подозревал, что ответ на него будет далеко не таким простым.

— Затем, что ты должен выполнить ту роль, которая отводилась твоему брату.

— Что? — я просто не смог сдержаться. Немного растерялся — настолько неожиданно это прозвучало.

— Я хочу, чтобы ты сделал то, чего я ожидал от Андрея, — повторил Зеркальный. — Я хочу, чтобы ты дошёл до грани своей силы. До её сути. Чтобы сделал то, что совершил Андрей за такой короткий срок. Развил свой потенциал. А ведь он получил свою силу куда позже тебя.

— Ну так и воспользовался бы его услугами, — отмахнул я. — Я-то тебе за каким дьяволом нужен⁈

— За тем, что Андрей не оправдал моих ожиданий, — спокойно произнёс он. — Как видишь, твой брат оказался… весьма слабым человеком. Он потерял ощущение и связь с реальностью из-за той силы, что он поулчил и фиксации на личности своего отца. Ты же, Александр, куда более стабилен в этом плане. А потому у меня есть надежда на то, что мы с тобой найдём путь к взаимовыгодному сотрудничеству.

— Даже так? — удивился я.

— Конечно.

Я не видел его лица из-за маски, но готов был поклясться, что сейчас этот ублюдок улыбается.

— Ведь, как ты сказал, доверие порождает доверие.

Сказанные им слова заставили меня замереть.

— Опять подглядывал, значит, — не без раздражения сделал я вывод, и этот мерзавец даже не стал этого отрицать.

— Конечно! В конце-концов вы для меня всё равно что дети, Александр. Я обязан за вами приглядывать. Или же ты хотел, чтобы в прошлый раз, когда ты умирал на операционном столе, я не придержал твою жизнь? Разве я поступил не правильно в тот раз?

— Туше, — фыркнул я. — То есть, я должен тебе доверять?

— А почему нет? — полюбопытствовал он. — Я открыт перед тобой и всегда говорил тебе правду. И сейчас, я открыто говорю тебе чего хочу. И даже более того, когда я уйду отсюда, я оставлю свою силу. Зачем лишать её? Но я хочу отсюда вырваться. Хочу так же страстно, как ты сейчас идёшь к своей цели. Понимаешь меня?

— Допустим, — кивнул я. — Но ты всё ещё не сказал, чего именно ты от меня хочешь.

И вот опять. Я вновь готов был поклясться, что он сейчас улыбается.

— Я хочу, Александр, чтобы мы заключили с тобой договор…

* * *

Я резко дёрнулся, вновь осознав, что сижу в своей собственной машине. За рулём. На трассе со скоростью под сто двадцать. Всё случилось настолько неожиданно, что я с непривычки дёрнул рулём, и машину чуть не занесло. Сидящая рядом со мной Ксюша испуганно вскрикнула, когда я ударил по тормозам и резко остановил машину у обочины дороги.

— Саша⁈ Саша, что случилось⁈

Не став её слушать, я открыл дверь и вышел из машины. Мне хотелось на воздух. Мне было это нужно! Просто жизненно необходимо! Первый же глоток свежего воздуха оказался настолько пьянящим, что мне потребовалось немного времени, чтобы справиться с кружащейся головой. За ним второй. Затем третий. Вроде отпустило.

Позади меня раздался тихий щелчок открывающейся двери.

— Саша, всё в порядке?

Обернувшись, я увидел, как сестра наполовину вылезла из машины и теперь смотрит на меня с тревогой в глазах.

— Да, Ксюша, — сказал я и даже удивился тому, насколько ровно прозвучал мой голос. — Да, всё в порядке. Всё хорошо. Мне просто нужно… немного подышать.

— Точно? У тебя вид такой, словно ты кошмар увидел…

— Всё хорошо, — повторил я. — Подожди немного в машине. Я вернусь через пару минут, и мы поедем дальше.

Вижу, что моя попытка успокоить её провалилась с треском. Нервозность и тревога никуда не делись из её глаз. Но моим словам она всё же вняла. Села обратно и закрыла дверь.

А я остался стоять на обочине. Ещё немного, чтобы прийти в себя…

На это мне потребовалось ещё несколько минут, после чего я сел в машину, и мы поехали дальше. Я уже спокойно и неспешно вёл машину, пристально глядя на дорогу… и думал. Очень много думал. Всё время, пока мы ехали, я пытался осознать произошедший диалог между мной и Зеркальным.

Договор. Он хочет заключить со мной договор. Точнее, наоборот. Чтобы его заключил я. С ним. И это каким-то образом должно его освободить? Как?

Понятия не имею. Ещё слишком рано об этом говорить. Так он мне сказал, когда я задал ему этот вопрос.

М-да. Всё моё хорошее настроение от этого вечера оказалось спущено в унитаз. Если после приёма я ощущал небывалый подъём сил, то вот само понимание того факта, по насколько тонкому льду я хожу, заставило меня несколько иначе взглянуть на некоторые вещи. Очень иначе на них взглянуть.

И, в частности, появился резонный вопрос. Если он так сильно хотел свободы, что делал ставку на Андрея, то почему он не сделал этого раньше? Ведь у него было столько времени для того, чтобы договориться с кем-то из Разумовских и тем самым получить желаемое? Такой вывод напрашивался сам собой.

Вариантов ответа у меня тут было ровно два. Первый — он не пытался сделать этого раньше. Второй — он пытался, но его послали. Далеко и надолго. Нет, конечно же, имелись и другие варианты, но… Но сейчас мне в голову шли именно эти два.

И если с первым я пока ничего толкового придумать не мог, то вот второй продолжал крутиться в голове. Почему ему не дали этого сделать? У меня не настолько огромное эго для того, чтобы верить, будто я один такой уникальный Разумовский, с которым он может общаться. Тем более, что его слова касательно Андрея наводили меня на мысли о том, что он действительно мог это делать и с остальными моими родственниками.

И вывод тут напрашивался только один — они ему отказали. Почему? Потому, что его освобождение приведёт к тому, что род лишится своей Реликвии? Вполне себе обоснованный страх, так ведь? И вот тут на сцену выхожу такой вот прекрасный Я. Тот, кому эти магические штуки до одного места. Тот, кто хочет быть «всего лишь» адвокатом.

Готов ли я отказаться от своего дара, если это избавит меня от Зеркального? Я мысленно задал себе этот вопрос и, несмотря на то, что было бы жалко потерять способность читать чужие эмоции, к которой я так привык, не ощутил особого сопротивления этой мысли.

А ведь ещё оставался факт того, что потеряв свою силу я практически моментально лишусь какого-либо интереса со стороны Империи и Меньшикова. И не могу сказать, что такой поворот событий меня сильно расстроит.

То есть, он меня просчитал? Понимает, что я могу согласится на такой вот «обмен». Просто ради того, чтобы дальше спокойно жить и заниматься своими делами без проблем от окружающих.

Но тогда другой вопрос — зачем ему было говорить, что он «оставит силу»? Просто на всякий случай? Если я вдруг взбрыкну и откажусь? Может быть.

Я раздражённо цокнул языком, наблюдая за тем, как освещавшие дорогу фонари проносились мимо.

— Саша, — негромко заговорила Ксюша.

— М-м-м?

— Слушай, у тебя точно всё хорошо? — спросила она осторожно. — А то у тебя такой вид… Слушай, я же волнуюсь и…

— Всё хорошо, Ксюша, — улыбнулся я. — Правда. Просто… Сложный разговор вышел…

— С этим графом? Со Смородиным?

— Ага, с ним, — соврал я и почти смог сдержаться и не поморщиться. Никогда не любил врать сестре и каждый раз меня едва ли не корёжило от мысли, что я это делаю. Но уж лучше так, чем она сейчас будет волноваться о вещах, которые не может понять. Нет. Лучше перевести разговор в другую плоскость. — Лучше расскажи, о чём вы говорили с Минервой, пока нас не было.

— О! — тут же вскинулась она. — Слушай, она удивительная женщина! Столько знает об искусстве! Мы сначала начали с…

Ксюша тут же защебетала, начав перечислять темы разговоров, которые скакали одна к другой с какой-то невероятной скоростью. Да и в голосе её добавилось веселья и лёгкости. Со стороны могло бы показаться, что она полностью забыла о том, что случилось и теперь целиком переключилась на новую линию.

Да только вот тревога и растерянность от случившегося никуда из её души не ушли. Я хорошо это чувствовал. Просто Ксюша засунула её сейчас как можно дальше, выставив на первый план своё «хорошее настроение». Как если бы во всю желала поделиться им со мной. Понимала ведь, что я что-то не договариваю. Она у меня умная, да и меня самого знает, как облупленного. Так что я почти не сомневался в том, что моя маленькая ложь, сказанная ей несколько минут назад, оказалась бесполезной.

Скорее всего, сестра просто понимала, что врать просто так я ей никогда бы не стал. А раз мне пришлось это сделать, значит на то была важная причина.

Оставалось лишь надеяться на то, что это было в последний раз. Именно так, как я каждый раз оправдывался перед самим собой.

На то, чтобы доехать до «Ласточки» у нас ушёл почти час. Припарковав машину во внутреннем дворе здания, я проводил сестру до её комнаты, а потом пошёл к себе.

Заметив моё появление лежащий на постели пёс поднял голову.

— Всё валяешься, да? — устало спросил я и проходя мимо постели погладил его по макушке. — Всё в порядке. Спи.

Пёс несколько раз ударил хвостом по кровати, а затем положил голову обратно и заворочался, устраиваясь поудобнее. Глядя на него я испытал сильное желание взять сейчас и улечься на кровать. Только вот вместо этого пошёл дальше, к столу. Что толку сейчас ложиться в кровать, если состояние такое, что я не то, что спать, я даже глаза закрыть не смогу. Несмотря на усталость мозг продолжал работать, по тридцатому разу прокручивая наш с Зеркальным разговор.

Подойдя к столу я открыл нижний ящик и достал из него небольшой пластиковый контейнер. Открыл его и принялся перебирать пальцами разную мелочевку в поисках нужного предмета. Пальцы сами собой нащупали небольшую флешку. Только вот не ту. Другую, серебристую. Ту, что мне дал Молотов ещё во время нашей с ним поездки в Конфедерацию. Я так и не выкинул её, хотя ни мне, ни Ксюше эта информация была без надобности. Почему? Если честно, то я сам себе не мог дать ответа на этот вопрос.

Да он сейчас значения и не имел. Сейчас для меня важна была другая. Та, которую мне дал Браницкий, и которая с тех пор валялась в этом контейнере.

Пришла пора покопаться в прошлом своей семьи…

Отправить