Глава 6

— Прошу вас, ваше сиятельство, — сказал слуга, открывая дверь моей машины.

— Благодарю, — кивнул я.

С другой стороны второй слуга Смородина уже открыл дверь для Ксении, подав ей руку. Сестра выбралась наружу и тут же приподняла воротник нового пальто, прикрываясь от холодного зимнего ветра.

— Позволите взять ключи? Мы припаркуем вашу машину.

— Конечно.

Я передал ему ключи со спокойной душой. Ну ладно. Почти со спокойной. Нет, конечно же я не верил, что Смородин набирает своих слуг по объявлению. Если эти ребята ему служат, то явно должны хорошо выполнять свои обязанности. Но… всё равно на душе скребли кошки, когда я смотрел за тем, как моя машина медленно и неторопливо укатывала по подъездной дорожке в сторону отдельно организованной парковки.

Но тут уж ничего не поделаешь. Не оставлять же её перед входом в дом? Ладно. Зато пока мы сюда ехали я смог обдумать всё то, что случилось за последние дни.

Новость о том, что Мария беременна без каких-либо скидок и преуменьшений стала одной из самых счастливых и радостных вестей, которые я получил за последние полгода. В тот вечер, когда Ксюша с Марией пошли спать, мы уединились с Князем в его кабинете. Сидели. Пили. Праздновали.

Любопытно было увидеть его с новой, доселе невиданной для меня стороны. Я ведь знал его сначала, как человека с не самым честным делом за душой. Потом уже узнал, что он был хладнокровным и расчетливым торговцем информации. Знал его, как заботливого хозяина бара в старых районах города. Как своего дядю.

А вот теперь, я увидел совсем другую его сторону. Я увидел человека, который буквально не знал, что ему делать и чувствовать. Одна только мысль о том, что он скоро станет отцом буквально заставляла его светиться изнутри от радости… и в тоже самое время сжимала его сердце холодными когтями страха.

— Саша, я ведь никогда не думал о том, что стану отцом, — негромко сказал он мне тогда. — Когда Мария мне рассказала…

Он покачал головой, так и не закончив предложение. Мы сидели в тишине его кабинета, наполненного ароматом любимых Князем сигар.

— Что? — спросил я его.

— Я испугался, — честно признался он мне.

— Князь, я вряд ли смогу понять, что ты сейчас чувствуешь, — спустя несколько секунд честно ответил я ему. — Но одно я могу сказать точно. Ты станешь отличным отцом. Я в тебе даже не сомневаюсь.

Его губы тронула короткая, но очень искренняя улыбка. Чувствовалось, что ему нужно было это услышать, пусть он никогда бы в этом и не признался. Мы стукнули бокалами и выпили.

Это уже потом, на следующий день, когда мысли немного успокоились, а похмелье после наших с ним посиделок окончательно выветрилось из головы, я задумался о важной и довольно пугающей мысли.

Зеркальный. И проклятое наследие Разумовских.

То, что случилось с Андреем не давало мне покоя. И когда я пришёл к Князю для того, чтобы поговорить об этом, то почти сразу же по его эмоциям понял, что он и сам уже дошёл до этого своей головой.

Мы ещё раз поговорили. Я даже Лару позвонил, а затем и съездил поговорить с ним на эту тему. Только после этого немного отлегло.

Реликвии имели самые большие шансы на пробуждение в подростковом возрасте. Дальше, чем старше становился человек, тем сильнее падала возможность того, что сила у него когда-либо пробудится вновь. Князю уже было за сорок, и, по словам Лара, шансы на то, что его Реликвия у него пробудится, практически равнялись абсолютному нулю. Почему «почти»? Отличный вопрос. Он меня тоже озадачил. Я его даже Лару задал, на что получил следующий ответ.

— Александр, здесь не может быть полной и окончательной категоричности, — назидательно сообщил мне Лар. — Это же магия. С ней всё возможно.

М-да. Ну ладно. Главное, что меня потом успокоили его следующие слова. Если сжать сорока минутную лекцию, которую он мне прочитал, то выходило следующее: если человек потерял или же, как он выразился, упустил возможность пробудить собственную Реликвию, то его потомок имел на это ещё меньше шансов. Кратно меньше. Про механизм Лар ничего подробного мне не рассказал, так как сам не очень глубоко был погружён в эту тему. Но в своих словах он не сомневался.

Короче. В итоге у нас отлегло от сердца. Шансы на то, что будущий ребёнок, если родится мальчик, получит связь с проклятым Зеркальнолицым ублюдком, была так мала, что Лар даже посоветовал мне не думать об этом. Это успокаивало. Как меня, так и Князя. Марии же он решил и вовсе ничего не говорить. На том и порешили.

Впрочем, всё это дела уже прошедшие. Сейчас куда важнее этот приём. Я рассчитывал договориться со Смородиным. Договориться к взаимному удовлетворению, что важно. А такие переговоры, когда ты не пытаешься задавить своего оппонента, а прийти к взаимовыгодному сотрудничеству, всегда сложнее всего.

— Позвольте, сударыня? — с улыбкой спросил я, галантно предложив Ксении руку, на что она тут же рассмеялась и вложила свои пальцы в мою ладонь.

— О, конечно, ваше сиятельство.

Мы вместе с ней поднялись по ведущей ко входу в дом Смородина мраморной лестнице и прошли через двери.

Я здесь уже бывал. В тот день, когда приезжал сюда для разговора с графом, так что место это запомнил. Подошедшие к нам слуги приняли у нас верхнюю одежду и проводили дальше.

Что наиболее важно, Смородин не солгал. Народу действительно было не так уж и много. На первый взгляд тут было человек… ну, не знаю, может быть, двадцать пять? Тридцать? Встретивший нас большой холл больше подходил под определение «зал». Сам же приём проходил в том, что здесь как раз под залом и подразумевалось. Ага. Помещение размером с футбольную площадку. Тут впору балы бы устраивать. Человек на двести.

— Обалдеть, как тут красиво! — восторженно зашептала Ксения, аккуратно оглядываясь по сторонам и стараясь слишком открыто не пялиться.

Впрочем, куда ей. Я заметил, как кое-кто обратил внимание на наше появление. И, что самое забавное, если поначалу внимание некоторых из гостей привлёк именно я, то уже через некоторое время большая часть взглядов, преимущественно мужских, тут же оказались сконцентрированы на сестре.

И я их понимал. Мария носилась с Ксюшей два дня, как курица наседка. Сначала магазины и выбор одежды. Длинное светлое платье. Туфли. Новое кашемировое пальто. Сегодня Мари ещё её и в салон красоты отвела, куда сама ходит. В итоге сейчас Ксения могла с лёгкостью посоперничать красотой с любой из здесь присутствующих женщин. Её природа и так не обделила внешними данными, а сейчас так и вовсе она превратилась в магнит для мужского внимания.

Вероятно, от понимания этого факта я получал всё большее удовольствие, видя, как ей всё это было до лампочки. Вместо этого Ксюша с куда большим интересом разглядывала убранство дома, висящие на стенах картины и стоящие на постаментах произведения искусства, выступающие здесь этаким ненавязчивым декором. Угу. Не удивлюсь, за стоимость пары таких вещичек можно будет купить «Ласточку» и взять ещё здание, где находился бар, на сдачу.

Ну что сказать, у богатых свои причуды…

— Александр!

Повернувшись на голос, я увидел Дмитрия Смородина. Граф шёл в нашу сторону со своей супругой под руку. Невысокая, с длинными светлыми волосами, стройная и довольно милая женщина лет тридцати пяти. Точнее не скажу. Но старше она точно не выглядела.

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, — улыбнулся я. — Спасибо за приглашение на приём.

— О, да будет тебе, — отмахнулся Смородин. — Не первый день знакомы.

Эти его слова вызвали улыбку у нас обоих. Ну да. Не соврал. Не первый день. Аж целых три раза виделись, не считая сегодняшнего. Но так-то да. Не первый день.

— Александр, позволь представить тебе мою супругу, Минерву, — произнёс Смородин, выводя за руку свою жену на шаг вперёд. — Минерва, это тот самый молодой человек, о котором…

— О да, — восторженно произнесла она. — Я видела вас на новогоднем балу, Александр. Должно признать, держались вы перед его величеством так, как стоило бы многим.

— Ну, скажем так, мне не оставили выбора, — произнёс я, но супруга Смородина, видно, приняла мои слова за шутку и рассмеялась. — Дмитрий, Минерва, позвольте представить вам мою сестру, Ксению.

Немного неумело скрывая смущение, Ксюша вышла вперёд и чуть склонила голову.

— Очень приятно, ваше сиятельство, — улыбнулась она, но Минерва тут же махнула рукой, явно заметив некоторую неловкость и зажатость, которую испытывала сестра.

— Дорогая, ну что ты. Здесь можно без излишнего официоза. Мы с Дмитрием никогда не были поклонниками всех этих расшаркиваний. Можешь звать меня по имени, если тебе так будет привычнее и удобнее.

— Ну, я не уверена… — начала было Ксюша, но супруга Смородина только улыбнулась.

— Зато я уверена. Не переживай. Видит бог, на этом вечере ты слишком блистательна, чтобы испытывать смущение от общества старых аристократических зубров вроде наших гостей.

Слушая свою супругу Смородин лишь вздохнул.

— Дорогая, может быть ты пока познакомишь Ксению с этим самым обществом? Я хотел бы переговорить с Александром до начала прима, чтобы потом мы не отягощали вас своими скучными аристократическими заботами.

— Конечно, дорогой, — улыбнулась она.

— Александр?

— С удовольствием, — кивнул я.

Смородин указал рукой на дверь в конце зала и мы направились туда.

— Надеюсь, что поведение Минервы не покажется тебе чересчур вызывающим, — обронил он, когда мы вышли из зала в коридор. — Она всегда была немного…

— Прямолинейной? — подсказал я на что Смородин рассмеялся.

— Что-то вроде того.

Мы прошли по коридору до лестницы и поднялись на этаж выше. Смородин привёл меня в свой рабочий кабинет и продолжил разговор только после того, как закрыл за собой дверь.

— Итак, Александр, о чём именно ты хотел поговорить?

— Как вы уже знаете, я получил лицензию, так что могу открыть собственную практику, — начал я и он тут же кивнул, подтверждая мои слова.

— Да я знаю. Кстати, ещё раз поздравляю тебя. Добиться такого, да ещё и не имея за плечами диплома — поразительное достижение.

— Ну, путь к ней оказался сложнее чем я ожидал, — не стал я спорить. — Я бы даже сказал, что сложнее, чем я мог себе когда-либо представить.

— Сталь закаляется только в самом сильном пламени.

— Это да, но… иногда хотелось бы чтобы всё было как-то… не знаю, поспокойнее что ли.

— Боюсь, Александр, что покой таким людям, как ты только снится, — ответил Смородин садясь за свой стол и делая приглашающий жест в сторону кресла. — Ты молод. Полон сил и энергии. Используй это.

— Дмитрий, мне ещё и двадцати двух нет, а я уже чувствую себя на сорок, — почти «пошутил» я, занимая предложенное место.

— То ли ещё будет, Александр. То ли ещё будет. Но, давай вернёмся к теме нашего разговора, пока моя жена не превратила твою сестру в зазнавшуюся снобку.

То, как он это сказал… вот вроде и шутит, а вроде и…

— А она может? — с небольшой опаской поинтересовался я, на что Смородин расхохотался.

— Скорее уж превратит её в революционерку, презирающую устои, — покачал он головой с тяжёлым вздохом. — Но вращаться в высоком кругу она умеет, так что не переживай. Если и даст твоей сестре несколько советов, то те будут только к месту.

— Ну, тогда спасибо ей за это, — кивнул я, а сам сделал мысленную зарубку узнать потом у сестры, о чём они говорили. Интересно ведь. — Итак, Дмитрий. Я хочу открыть свою фирму.

Смородин ответил не сразу. Явно сначала обдумал то, что я ему сказал.

— Амбициозно, — наконец произнёс он.

— И, к сожалению, в данный момент для меня невозможно, — вздохнул я.

— Невозможно? В каком смысле?

— В прямом. Согласно закону каждый из юристов-учредителей должен иметь адвокатский стаж не менее пяти лет. И как бы мне не хотелось, я это правило обойти не смогу. По понятным причинам.

— Это я понимаю, — кивнул Смородин, внимательно меня слушая. — Но, как мне кажется, ты не пришёл бы ко мне, если бы у тебя не было готового к реализации варианта.

— Что-то вроде того. У вас же есть личные адвокаты? Те, кто работает именно на вас.

Не то, чтобы мой вопрос застал его врасплох. Скорее лишь слегка удивил. Но уже через несколько секунд Смородин нахмурился, явно проследив за моей мыслью.

— Тебе нужны подставные лица, — сказал он.

— Верно. Мне нужны две говорящие головы, через которых я смогу открыть свою собственную фирму. Проблема в том…

— Проблема в том, Александр, что даже у говорящих голов есть амбиции. Если ты выставишь их вперёд… нет, не так. Если ты преуспеешь, то в какой-то момент они захотят получить больше, чем просто участь подсадных уток.

Как ловко он завуалировал истинные слова о том, что это может быть тот, кто стоит за их спинами. Нет, всё-таки толковый он мужик. И ведь вряд ли бы сделал это, если бы не осознавал, что я этого не пойму.

— Именно, — кивнул я. — Мне нужно, чтобы: во-первых, они были подконтрольны, а, во-вторых, чтобы они мне не мешали. Что приводит меня к мысли о том, что они не должны быть связаны с аристократией.

— И, как я понимаю, — продолжил за меня Смородин, — работать изначально на того, кому ты доверяешь.

— В точку.

— А ты мне доверяешь? — спросил он.

Возможно, думай я о сидящем передо мной графе немного хуже, то удивился бы заданному вопросу. Тут же скорее наоборот. Я был рад этому. Потому, что в противном случае можно было бы сделать резонный вывод, что он воспринимает моё доверие, как должное. А вот это уже опасно.

— Вы хотите честный ответ? — спросил я и Дмитрий спокойно кивнул. — Нет. Для полноценного доверия ещё слишком рано. Давайте будем честно и трезво смотреть на ситуацию. Дмитрий, мы с вами, по сути, друг-другу никто. Вы знаете мой секрет. Я в ответ помог вам. После чего вы помогли мне в деле с Голицыной и Волковым…

— На чём очень неплохо заработал, должен сказать, — вставил он.

— И это тоже, — не стал я спорить. — Но до сегодняшнего дня наши с вами отношения носили сугубо деловой характер. Отмечу — взаимовыгодный характер. Доверие? Здесь нет доверия. По справедливости ему здесь не на чем появиться. Но! Если мы это с вами взаимодействие прекратим, то и доверию расти будет не на чём. Здесь же…

— Здесь же ты хочешь, чтобы я предоставил тебе двух своих юристов, которых ты используешь для открытия собственной фирмы через их имена, — закончил за меня Смородин. — И почему-то мне кажется, что их фамилии на вывеске не появятся.

— Да, — кивнул я. — Не появятся. Этот момент я хотел бы прояснить заранее. Это будет моя фирма. Моя и только моя. Я подготовлю документы. Учредительный договор с особой структурой, в котором будет прописано, что оба ваших юриста являются учредителями и создателями фирмы. Это верно. Но всё дальнейшее руководство будет осуществляться именно мной. Также: неизменность названия. Положение о том, что моя фамилия является неотъемлемым элементом брэнда фирмы. Как и преимущественное право выкупа моей партнерской доли по заранее согласованной формуле.

— И я так понимаю, что формула эта будет носить весьма символический характер, — отметил Смородин с короткой усмешкой. Явно понял, куда именно я веду.

— Да. Очень символическую. Это положение будет неизменно, как и то, что по достижению мною пятилетнего стажа, вся принадлежащая вашим юристам доля фирмы будет продана мне за один рубль.

Дмитрий задумчиво почесал подбородок.

— А, что ты будешь делать в том случае, если они откажутся? Ты ведь не можешь не понимать, что подобное возможно?

И опять-таки, очень завуалированно, но в самую точку.

— В договоре будут прописаны издержки, — пояснил я. — Очень большие издержки. Как и за любое нарушение пунктов составленного мной договора. Считайте, что это кабала.

— Ну, хоть тут ты честен.

— Я всегда честен со своим партнерами, Дмитрий. Именно поэтому я сейчас собираюсь сказать вам, что через два дня открываю индивидуальное предпринимательство. С юриспруденцией оно связано не будет никоим образом. Зато именно на него будут заключены все права на товарный знак фирмы, её название, логотип и всё прочее. После этого созданная фирма заключает лицензионный договор со мной на использование всего этого. Даже если мои будущие партнеры решат поступиться очень большими финансовыми издержками, то…

— То самая узнаваемая часть бренда останется у тебя, — кивнул Смородин. — Позволь предположить, что это будет неразрывное и крайне долгосрочное лицензионное соглашение, я правильно понимаю?

— Именно так. Разумеется, там будет ещё очень много деталей, но суть вы уловили верно. Даже если фирму заберут у меня из рук, то имя и свою репутацию я заберу с собой.

— А имя и репутация порой стоят дороже всего, — пробормотал Смородин. — Хитро, Александр. Очень хитро.

— На самом деле не так уж и хитро, — пожал я плечами. — Я не первый день это обдумываю. Комбинация заранее зарегистрированного товарного знака и грамотно составленного учредительного договора прикроет меня от большей части проблем в будущем. Да, не от всех, но нельзя быть готовым ко всему.

— Всё это весьма занимательно, — произнёс граф через несколько секунд. — Но я всё-таки хотел бы узнать, какая в этом выгода для меня?

— А вот это, самый интересный вопрос, не правда ли? — улыбнулся я. — Вы, Дмитрий, получите человека, который, давайте честно, будет вам обязан. Человека, который пришёл к вам за услугой. И, который готов будет оказать ответную услугу в будущем.

— Значит, quid pro quo?

— Услуга за услугу, — кивнул я. — Разве хорошие основания для партнерского отношения в будущем закладываются иначе?

Смородин хотел было что-то сказать, но передумал. Несколько секунд смотрел на меня.

— Знаешь, Александр, может быть ты не зря себя на сорок чувствуешь?

— В каком смысле? — не понял я.

— В том, что я мог бы ожидать столь хорошо разложенное предложение от кого-то… куда старше возрастом, а не от, прости уж мои слова, двадцатилетнего юнца, который только-только расправляет крылья.

Эти его слова меня… нет, не удивили. Скорее позабавили. В хороше смысле.

— Что я могу вам сказать, Дмитрий, — пожал я плечами. — Мои крылья куда больше чем кажется многим.

* * *

Домой мы возвращались в крайне приподнятом настроении. Что я, что сидящая в кресле справа от меня сестра.

Соглашение со Смородиным я заключил. Предварительное, конечно же. Нужно будет ещё встретиться для того, чтобы утрясти все вопросы, но это уже так, лирика. Главное, что на словах мы договорились и руки пожали. Для того я и вёл себя с ним максимально открыто. Смородин должен видеть, что я, по сути, собираюсь его использовать, но говорю ему об этом прямо. Ничего не скрывая.

Доверие порождает доверие.

А вот Ксюша… Что сказать, моя сестра всё ещё находилась под впечатлением от приёма и крайне экстравагантной компании. Когда мы с Дмитрием вернулись, они с Минервой общались уже чуть ли не как закадычные подруги, ходя по залу, обсуждая предметы искусства и отшивая периодически пытающихся познакомиться с Ксенией аристократических детишек.

А их оказалось немало. По словам сестры, за время моего отсутствия к ней подкатывали пять раз. Один барон. Двое баронских сынков. И двое графских. Ничего скабрезного или выходящего за правила приличия. Не более чем ненавязчивые попытки познакомиться. И Ксюша их всех мягко, но крайне настойчиво отшивала. С подачи Минервы, так как супруга Смородина, стоило только отойти очередному «золотому сыночке-корзиночке», тут же начинала перемывать ему кости, рассказывая всё, что знала и про самого парня, и про его родственников.

Вот откуда в ней это? Как у этой женщины взялось столь странное и огромное чувство полного пренебрежения аристократическим этикетом?

Ответ оказался проще, чем я думал.

Граф Дмитрий Сергеевич Смородин пошёл наперекор желаниям своего отца и женился на простолюдинке. Девушке из пригорода Самары, с которой познакомился, когда ему было двадцать семь. Любовь с первого взгляда, как он сказал. Любовь, о которой он ни разу не пожалел за всю свою жизнь.

Красиво, блин. Даже завидно немного.

— В общем, тебе понравилось, — сделал я вывод, когда у сестры наконец кончился воздух в лёгких и я смог наконец вставить хоть слово.

— Это было потрясающе, — довольно замурчала сестра, явно находясь навеселе после трёх бокалов шампанского.

— Ну, значит, и я доволен, — подвел я итог.

Жаль, конечно, что на встрече оказалось мало знакомых людей. Из тех, кого я знал, присутствовал только Уваров. Граф находился в довольно плохом настроении и не особо горел желанием разговаривать, когда я к нему подошёл. Но кое-что он все-таки предложил. Встретиться на днях. Сказал, что у него есть ко мне какое-то предложение, которое он хотел бы обсудить. На предложение это я согласился. А чего нет? Обсудить можно всегда.

Единственное, о чём я жалел, — Распутиных не было. Никого из них. Смородин рассказал мне, что приглашал обоих, но Виктор сейчас был занят своими врачебными-лекарскими делами по самую голову, а Елена просто отказалась. И именно последнее зародило у меня опасения. Виктор всё ещё не договорился с ней о встрече, чтобы мы могли нормально поговорить. Он вообще признался мне, что у него создалось впечатление, что Елена попросту избегала его, не желая встречаться.

— Саша?

— М-м-м? — отозвался, погружённый в собственные мысли и одновременно следя за дорогой.

— Возьмёшь меня с собой на следующий приём? — спросила Ксюша и я ощутил её нетерпение. Явно возможность покрасоваться ей понравилась. Впрочем вряд ли какой девушке такое не понравилось бы.

— Возьму если позовут, — ответил я. — Другое дело, что в ближайшее время вряд ли подвернется такая возможность и…

— Какая возможность, Александр?

Я удивлённо моргнул, поняв, что стою прямо посреди бескрайнего и мертвенно-спокойного океана, чья водная гладь растянулась под сводом из мрачных, тёмно-багровых туч.

А моё собственное отражение в зеркальной маске моргнуло мне в ответ.

Отправить