Глава 17

— Что он тут делает⁈ — воскликнула Валерия, глядя прямо на меня.

— Что вы тут делаете⁈ — одновременно с ней воскликнула Анастасия, шокировано уставившись на своих родителей.

— Рахманов, — Павел недовольно цокнул языком, посмотрев на меня.

— Хорошего вам вечера, — улыбнулся я и попытался выйти в коридор, но не получилось.

К моему удивлению, сделать это мне не позволила Настя, схватив меня за руку и буквально прикрывшись мной, как щитом, от собственных родителей.

— Анастасия! Что он тут делает⁈ — уже куда строже и, судя по всему, окончательно справившись с удивлением, задала вопрос Валерия.

— Это… — Настя посмотрела на меня. — Это не то, что вы думаете…

Серьёзно? А ничего ещё более неподходящего в этой ситуации она сказать не могла? Что, чёрт их подери, они должны были подумать?

— И? Что же мы должны были подумать? — уже тише, но не менее угрожающе спросил её отец, словно прочитав мои мысли. — Может быть, ты объяснишь, что он делает у тебя дома?

— Я…

Прямо вот чувствую, как её мозг бьётся в панической истерике, пытаясь найти выход под направленными на неё перекрестными взглядами отца и матери. Впрочем, Настя девочка умная, я это всегда знал. Так что и тут она нашлась довольно быстро.

— Почему вы не предупредили меня, что собираетесь приехать⁈ — вдруг резко спросила она.

Хороший, однако, ход! Когда оказываешься припёрт к стенке в разговоре, сам переходи в атаку! Давай! Спрашивай! Заваливай оппонента вопросами! Заставь его объясняться! Отличный план.

Только вот с её матерью он не сработал.

— Мы бы тебя предупредили о своём приезде, если бы ты отвечала на свой телефон, — проговорила она, бросив на меня не самый приятный взгляд. — Я сама звонила тебе минимум раз шесть. Как и твой отец. А ты даже не соизволила не то что ответить, а даже перезвонить нам.

Ну вот и всё. Финита ля комедия. Настя сдулась. Оглянувшись, я заметил, как она бросила испуганный взгляд куда-то вглубь квартиры. Очевидно, туда, где и лежал сейчас её телефон, звук на котором был…

— Прости, — уже тише сказала Настя. — Я звук выключила…

— Интересно, зачем же ты его выключила, Настя? — задала следующий вопрос её мать.

Не, с этой мадам в софистику играть бесполезно. Мать Анастасии явно поднаторела в допросах дочери покруче, чем живодёры из гестапо.

— Чтобы…

— Чтобы что? — перебила её мать. — Чтобы мы вам не помешали? Это ты хотела сказать?

Так. Пожалуй, с меня хватит.

— Как я уже сказал, очень рад, — на самом деле нет, — был с вами увиделся. Ваше сиятельство.

Кивнув Павлу, я вывернул запястье из вцепившихся в мою руку ладоней девушки и, скользнув мимо Лазарева, ушёл в коридор. За спиной у меня снова начался сеанс допроса, и теперь, когда семья осталась наедине, голос матери звучал куда строже, чем в моём присутствии…

— Я что-то не помню, чтобы отпускал тебя, — прозвучало за моей спиной.

— А я не помню, чтобы спрашивал вашего на то разрешения, ваше сиятельство, — идя по коридору, я прекрасно слышал, как он идёт за мной. — Со всем уважением, но я не думаю, что оно мне нужно.

— А я считаю, что нам нужно поговорить, — холодно сказал Павел, вслед за мной подходя к лифту.

— Сожалению, но не имею настроения разговаривать. Особенно сейчас. И в особенности с вами. Более того, не уверен, что у меня было бы такое желание в любой другой ситуации.

Блин, чёт как-то резковато. Похоже, что вина я всё-таки немного перебрал. Плевать. Спущусь вниз, выйду за территорию комплекса и вызову себе такси. Надо просто доехать до «Ласточки», рухнуть в кровать и проспать часов десять…

— А я сказал, что мы поговорим, — холодно произнёс Павел, вставая рядом со мной напротив дверей лифта, будто тоже собираясь им воспользоваться.

Сначала не понял, но дошло до меня очень быстро. Примерно в ту же секунду, как створки дверей лифта раскрылись, явив моему взору двух стоящих внутри телохранителей в темных костюмах и непроглядно чёрных солнцезащитных очках.

Повернув голову, я покосился на Павла.

— Что? Похитите меня? А я кричать буду.

— Уверен, что мои люди смогут справиться со столь неприятным развитием событий, — его голос не потеплел даже на полградуса. Павел указал рукой в сторону лифта. — Заходи.

И тон его голоса явственно говорил — протестов он не потерпит.

Большой палец на правой руке коснулся надетого на указательный кольца. С артефактом после случая в аукционном доме я не расставался. Так что оружие при мне было, и вряд ли кто-то из присутствующих догадывается об этом. Впрочем, думаю, что догадываются. Им за это платили. Единственное, что жаль, собака осталась дома, выполняя мой приказ охранять Ксюшу.

— Ладно, — пожал я плечами. — Давайте поговорим.

* * *

— Я жду объяснений, — произнесла её мать, скинув с плеч пальто и небрежно бросив его на спинку одного из кресел, где ещё совсем недавно они сидели вместе с Александром.

— Я не понимаю, что тебе нужно…

— Мне нужна достаточно здравая причина для того, чтобы не приказать Павлу выселить тебя отсюда и вернуть в имение, где я буду уверена, что ты не проводишь свои вечера в обществе всяких отброс…

— Не смей так говорить о нём!!! — рявкнула её дочь с таким запалом, что даже сама замолчала, словно удивленная собственной реакцией.

Валерия же, наоборот, иронично улыбнулась.

— Надо же, ты его защищаешь, — задумчиво произнесла она, будто сделав какой-то вывод.

— Никого я не защищаю, — Настя тут же бросилась на защиту самой себя. — И вообще…

— Что? — перебила её мать, сложив руки на груди и посмотрев на свою дочь таким взглядом, что той очень остро захотелось оказаться сейчас где-нибудь далеко-далеко. — Что ты хочешь сказать? Что я его не знаю?

— А даже если и так⁈ — тут же вскинулась Настя.

— А ты сама-то его знаешь? — вопросом на вопрос ответила Валерия. — Настенька, скажи, пожалуйста, что я должна сейчас подумать? Ты не отвечаешь на наши звонки. Не перезваниваешь. Мы с твоим отцом приезжаем, и что мы видим? Ты явно пила. В твоей квартире этот парень. Ну же, вперёд, закончи мою мысль.

— Ничего не было! — тут же отмахнулась та, но эта жалкая попытка к сопротивлению вызвала у её матери лишь очередную легкую улыбку.

— И ты этим недовольна?

— Ч… что?

Анастасия замерла в ступоре, а затем резко покраснела.

— Это не ваше дело…

— Ошибаешься, Настя, — спокойно проговорила Валерия, продолжая сверлить дочь взглядом. — Очень даже моё. Я тебя родила, вырастила и воспитала. И я не хочу, чтобы ты…

— Чтобы я что? — резко перебила её Настя. — Ну, давай. Договаривай. Чтобы я не прыгала в постель к какому-то нищеброду и простолюдину, да?

— Настя…

— Двадцать три года уже Настя, — фыркнула она. Эта фраза будто сама собой появилась у неё в голове, а бурлящие внутри злость и возмущение достигли предела. Подогреваемые выпитым эмоции постепенно накапливались и вот-вот грозились вылиться наружу одной сплошной волной. На волне этого шторма, что зарождался внутри неё, кажется, даже страх перед матерью начал постепенно отступать и растворяться. — Хватит! Достало! Каждый раз одно и тоже! Настя то! Настя это! Настя, мы нашли тебе очередного жениха! О, Настенька, это будет такая выгодная для семьи партия. Вот увидишь, он так тебе понравится… ДОСТАЛО! Мне это надоело!

Её лицо раскраснелось. В глазах горел огонь. Настя едва ли не задыхалась от возмущения, которое постоянно вынуждена была скрывать и давить в себе при общении с родителями по «подобным» вопросам. Но теперь, выплеснув его наружу, она чувствовала, как у неё горит лицо, а грудь вздымалась под майкой в такт тяжёлому дыханию. Ей казалось, что лёгким не хватает кислорода, настолько жадно она втягивала воздух.

— Я устала. Слышишь? Мне надоело, что вы смотрите на меня, как на какую-то разменную монету, — практически прорычала она, чувствуя, как руки начали дрожать от хлынувшего в кровь адреналина. — Достало! Я хочу жить своей жизнью, а не быть придатком к семейной фамилии. А вы только и делаете, что…

— Ты закончила?

Этот спокойный, заданный абсолютно будничным и даже тихим голосом вопрос моментально похоронил под собой любое желание к сопротивлению, которое вздымалось у девушки в душе.

И Валерия, прекрасно зная свою дочь, хорошо это заметила.

— Сядь, — сказала она, указав на одно из мягких кресел перед диваном.

— Я лучше постою, — попыталась та хоть как-то сохранить уверенность в себе, но…

— Я сказала, чтобы ты села, — проговорила Валерия, и в этот раз температура её голоса находилась где-то на уровне жидкого азота.

Настя пару секунд смотрела на мать, после чего всё-таки опустилась на самый краешек кресла.

— Умница, — уже куда мягче произнесла её мать и откинулась на спинку дивана, приняв более спокойную и расслабленную позу. — А теперь, Настя, мы поговорим.

* * *

Долгой нашу поездку на лифте назвать было нельзя. Кабина спустилась вниз всего на пару этажей, после чего Павел вышел наружу и, не говоря ни слова, направился по коридору.

— Давай, иди вперёд, — стоящий за моей спиной охранник толкнул меня в спину, явно собираясь подтолкнуть к движению в нужном направлении.

Эх, всё-таки жалко, что я оставил пса дома. Тут бы мне не помешал весомый аргумент в виде этой сорока килограммовой туши с характером небольшого завода по переработке мяса и всего, что хотя бы отдаленно можно назвать едой. В целом, вероятно, вообще чуть ли не всего. Порой мне казалось, что харуту можно даже железный прут кинуть, и тот будет радостно грызть его, как кость.

Я даже на секунду подумал о том, чтобы достать револьвер и показать, кто тут в лифте хозяин, но…

Точно так же, как это порождённое пьяной храбростью желание появилось, точно так же быстро я загнал его куда подальше. Во-первых, насилие не выход. Во-вторых, я не настолько пьян и туп, чтобы заниматься такой хренью. Да, наверно кто-то на моем месте так бы и сделал, а потом, как форменный герой боевиков, прорывался бы на выход, попутно сокращая поголовье Лазаревской охраны, но не я. Я же не идиот. Да и не думать о последствиях подобных действий я не мог.

Так что картинно закатив глаза, спокойно вышел из лифта и направился по коридору вслед за Павлом.

Граф с мрачным видом дошёл до конца коридора и подошёл к двери. Если этажи повторяли планировку, а они, скорее всего, её повторяли, то здесь находилась ещё одна угловая квартира. Тут же один из охранников оказался рядом и быстро достав ключи открыл перед своим господином дверь и отошёл в сторону.

— Заходи, — бросил мне Павел и, забрав ключи, сам последовал своему совету, пройдя через дверь внутрь квартиры.

Стоило мне это сделать, как дверь позади закрылась. Видимо, один из охранников. Что характерно, судя по их эмоциям, они встали снаружи, оставив нас с графом наедине.

— Знаешь, не могу не признать, что это было эффектно, — проговорил Лазарев, проходя через коридор и сворачивая на кухню.

— Что именно? — спросил я, следуя за ним и осматриваясь по сторонам.

Ну, в целом, я оказался прав. Точно такая же квартира, как и та, в которой жила Настя. Только дизайн другой. Меньше тёплых тонов. Больше холодных оттенков и функциональности. Мебель, разумеется, тоже другая. Но в остальном очень похоже. Такие же же двухуровневые апартаменты на «полном фарше», как говорится.

— Выпить хочешь? — спросил он, по-хозяйски подходя к одному из шкафов на кухне и доставая с полки бутылку чего-то тёмно-янтарного.

— Это прозвучит глупо, но у меня сейчас стойкое чувство дежавю, — произнёс я, кинув на стоящий в гостиной диван свою куртку и портфель. — Кажется, в прошлый раз я отказался, если не ошибаюсь.

Павел стоял ко мне спиной, как раз доставая из другого шкафчика пару бокалов. Но смешок с его стороны я слышал отлично.

— Да, — отозвался он. — Кажется, действительно было что-то такое. Ты тогда сказал, что не горишь желанием пить из бокала, наполненного моей рукой.

— Да, там точно было что-то такое, — не стал я отрицать. Смысла не было. Если не ошибаюсь, он сейчас дословно процитировал мои слова из нашего с ним последнего разговора.

— Ну, думаю, что большого смысла тебе переживать нет, — вздохнул он, возвращаясь к дивану и поставив пару бокалов и нераскрытую бутыль на низенький кофейный столик. — Травить тебя у меня в планах не стоит. Тем более, что наливаю я нам из одной бутылки.

Словно желая подтвердить свои слова, он свернул крышку у бутылки, и я услышал характерный треск, указывающий на то, что её открывали впервые. Лазарев разлил напиток по бокалам и сел на диван.

— Поговорить, значит, хотите, — сделал я вывод.

— А какой отец не захочет поговорить с молодым человеком, которого он застал в квартире со своей полупьяной дочерью? — задал он мне ответный вопрос. Даже плечами пожал, желая придать словам дополнительного веса.

Но я на это не купился. Дешёвая манипуляция.

— О, ну конечно, — я посмотрел на него, и сарказма в моем взгляде хватило бы на пятерых. — Ещё скажите, что вы вот совсем ни о чём не знали.

— Что, прости?

— Ваше сиятельство, не делайте из меня дурака. И сами им тоже не прикидывайтесь, — я вздохнул и уселся в кресло напротив него. — Вам это не идёт. Я готов левую руку поставить на то, что это здание, если не весь жилой комплекс принадлежит вам.

— Какая поразительная догадливость, — хмыкнул Лазарев. — Позволь же узнать, откуда такие мысли?

— Охрана, которая примчалась так быстро…

— Они могли ждать меня внизу и прийти раньше.

— Ключи от этой квартиры, — невозмутимо продолжил я.

— Я всего лишь отец, который хочет иметь жильё поближе к дочке, — невозмутимо пожал он плечами.

— Плюс этот жилой комплекс находится в ведомстве той же управляющей компании, которой принадлежал район, где я раньше жил, — хмыкнул я.

— Собрал информацию, значит, — фыркнул Павел и откинулся на спинку дивана.

— Не, я сейчас пальцем в небо ткнул, — я не смог сдержать усмешку. — На самом деле понятия не имею, кому принадлежит это здание. Просто в одном из разговоров Роман упоминал, что ваши строительные компании занимаются ещё и элитным жильём. Вот и сделал предположение, которое вы только что сами и подтвердили. Вряд ли бы вы стали селить свою дочь там, где не сможете за ней наблюдать. При вашей-то страсти к контролю всего и вся.

Павел посмотрел на меня, поджав губы. Затем взял бокал и выпил его залпом.

— Мда-а-а-а. Пожалуй, теперь уже точно можно признать, что я допустил ошибку, — негромко произнёс он.

Его голос прозвучал настолько… Я даже не знаю, как его описать. В нём одновременно звучало и разочарование, и сожаление.

— Ошибку? — уточнил я, и Павел кивнул.

— Да. Надо было прислушаться к Роману. Он говорил, что ты не так прост, как выглядишь на первый взгляд, но я не послушал его. И получил пусть и неожиданный, но в каком-то смысле закономерный итог.

Взяв бутылку, он вновь открыл её и налил себе выпить. Немного. Примерно на один палец, не больше. И поставил её на столик этикеткой ко мне.

— Значит, решили опять меня бурбоном соблазнить? — не удержался я.

— В шкафчике есть ещё коньяк и виски, — пожал он плечами. — Если тебе будет угодно, я открою и их.

В ответ на это я лишь хмыкнул.

— Спасибо, но спасу ваш кошелёк от лишних трат.

— Как благородно. Совсем недавно ты такой щедростью не страдал, — фыркнул он и с улыбкой взял бокал. — Прими мои поздравления. Дело с Харитоновыми было разыграно просто-таки мастерски.

— Я это не ради вашей похвалы делал, — отмахнулся я. — А ради людей, которые, к слову, пострадали из-за вашего клиента.

— Добился, значит, справедливости грязным шантажом, — на его губах появилась легкая улыбка. — Я тоже такой, Александр. Тоже считаю, что цель оправдывает средства.

Если он ожидал, что я сейчас тут согласно закиваю, то он явно просчитался.

— Цель не оправдывает средства, — произнес я. — Чаще всего она их просто поглощает. Всё больше, больше и больше. Пока дешёвое самооправдание не становится этой самой целью.

— Как философски.

— Считайте это жизненным опытом, — пожал я плечами. — Как я уже сказал, я сделал это для того, чтобы восстановить справедливость…

— И завёл один из прославленных аристократических родов Империи, военных героев, в долговую яму к наглому щенку, — тут же не преминул вставить Павел, но я на это даже фыркать не стал. Такие дешёвые манипуляции со мной не пройдут.

— Надо было им лучше своего сына воспитывать, — безапелляционно ответил я. — А в отношениях с Волковым сами виноваты. Запертые в банку пауки жрут друг друга, а затем удивляются, когда их кусают в ответ. И давайте вы не будете тут строить из себя святого. Мне прекрасно известно о том, что эти ваши «герои» всеми силами пытались выставить всё так, чтобы обвинить невиновных людей.

— Правосудие — это не всегда истина, — сказал Павел и посмотрел на меня. — Порой это просто удобный выбор.

— Удобный для кого? — с иронией в голосе уточнил я. — Для вас? Если правосудие становится удобным выбором, оно перестает этим самым правосудием быть.

— Слова наивного идиота.

— Слова наивного идеалиста, — поправил я его и развел руками. — Что поделать? Я молод. Могу позволить себе немного наивности.

— Не в нашей профессии.

— Как раз таки именно в нашей профессии, — возразил я.

— Твой отец бы с этим поспорил, — тут же нашелся он, но, к собственному удивлению, я увидел на его лице смущение. Кажется, он понял, что ляпнул не совсем то, что стоило.

— Ну, его мнение по этому вопросу мы не узнаем, — покачал я головой. — Вашими, к слову, стараниями.

Павел помолчал несколько секунд, будто бы подбирая слова. Когда он заговорил вновь, я удивился ещё больше, потому что голос его звучал… неуверенно?

— Да, что-то не клеится у нас разговор, — произнес он.

— А чего вы ожидали? Что после всего того, что было, я просто так расплывусь тут перед вами в радостных объятиях? Ваше сиятельство, давайте по-честному. Мы с вами слишком разные, чтобы договориться хоть о чём-то. И вы это отлично понимаете.

— Понимаю — возможно. Но принимаю ли?

— А принимаете или нет, меня не особо заботит, — отозвался на это. — Как я уже вам говорил, у меня своя жизнь. И я не хочу вас в ней видеть…

— А мою дочь?

Этот вопрос, заданный мягким, почти что предлагающим тоном, поставил меня в тупик.

* * *

— А теперь мы поговорим, — произнесла Валерия, когда дочь наконец села перед ней на кресло. — Я так понимаю, что дело у вас до постели не дошло?

Если бы и был какой вопрос, способный заставить сидящую перед ней девушку покраснеть ещё больше, то Настя не смогла бы сейчас его придумать.

— Это не твое дело! — вскинулась она.

— Ошибаешься, девочка, — покачала головой мать. — Как раз таки моё. Или ты забыла, что я тебе говорила?

— Если я сейчас попытаюсь вспомнить всё, что ты мне говорила, то этот разговор затянется, — огрызнулась дочь, на что Валерия лишь повела плечом.

— Ничего, вечер у меня сегодня свободный. Ты забыла, чей он сын?

— Спасибо, нет, — скривилась она. — Твоими стараниями.

— Не пустыми, надеюсь? — на всякий случай уточнила Валерия. — Потому что я не горю желанием видеть, как моя дочь…

— Что? — перебила её Настя. — Как твоя дочь что? Трахается с простолюдином?

— С сыном человека, который переступил черту, за которую не стоило заходить, — холодно ответила её мать. — Настя, в силу своего возраста и неопытности ты просто не понимаешь, насколько важно то, чтобы твой будущий муж был приличным человеком. И то, сколь опасной может быть для семьи ситуация, в которой твоим парнем будет этот мальчик.

— Из-за его фамилии? — Настя иронично приподняла одну бровь.

— Да, из-за его фамилии.

— Ну, тогда можешь не переживать, — Анастасия с довольным видом откинулась на спинку кресла. — Потому что Александру настолько глубоко наплевать на всю эту аристократическую ерунду, насколько только может быть. У него нет никакого желания быть аристократом. И уж точно носить фамилию своего отца. Уж теперь-то я это прекрасно понимаю.

Кажется, эти слова удивили её мать.

— И тебя это устраивает?

— Что? — Настя в недоумении посмотрела на Валерию. — Что меня устраивает?

— Жить с простолюдином. С каким-то парнем, у которого нет ни образования, ни перспектив в будущем. Такого позора для семьи ты хочешь?

С каждым словом возмущение в голосе её матери проступало всё сильнее и сильнее.

— Настя, ты аристократка, — с нажимом произнесла Валерия. — Ты заслуживаешь куда больше, чем этот…

— Кто, мама?

В голосе молодой девушки прозвучала злость. Она посмотрела на сидящую напротив неё мать.

— Ну, давай, продолжай, — резко произнесла Настя.

— Ты и сама понимаешь.

— Нет, не понимаю.

— Он тебе не пара…

— А это не тебе решать! — она вскочила с кресла. — И не отцу! Никто из вас понятия не имеет, что Александр за человек! Вы только и делаете, что судите его, даже не желая узнать его лучше. Отец хочет лишь только использовать его из-за его дара. А ты…

— Что? — спокойно спросил Валерия.

— Ты же сама говорила…

— Я говорила это до того, как узнала, из какой он семьи…

— Хватит! — Анастасия покачала головой и, закрыв глаза, глубоко вздохнула. — Нет. Хватит. Я устала это выслушивать. Надоело. Я устала слушать, как ты поливаешь его грязью!

— И? — Валерия в недоумении посмотрела на свою дочь. — А что ты можешь сделать?

— Я…

— Что? — подтолкнула она её к ответу. — Давай же, Настя. Скажи. Или ты забыла, в чьём доме ты живёшь? Забыла о том, кто оплачивает твое обучение? Даёт деньги на карманные расходы. Платит за бензин для твоей машины. За твою одежду. За рестораны, в которые ты ходишь. За эту квартиру. Вся твоя жизнь буквально зависит от нас. И сейчас ты смеешь говорить мне о том, что не согласна с мнением своих отца и матери? Это ты хочешь мне сказать?

Анастасия открыла было рот для ответа. А затем так же быстро его закрыла. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Мне плевать, что вы о нём думаете, — уже куда более спокойно проговорила она. И сделала это с настолько уверенным видом, что у её матери пропали любые сомнения.

— Тогда объясни мне одну вещь, дочка, — Валерия не смогла удержаться от того, чтобы не улыбнуться. — Почему ты рассказываешь это мне?

* * *

Ладно, с такими вопросами можно и выпить. Протянув руку, я взял бокал и покачал его в руке, глядя на то, как бурбон размазывается по стеклу бокала масляными разводами.

— Слушайте, — негромко спросил я. — К чему всё это?

— Ты был прав, — вместо прямого ответа сказал Лазарев. — Я прекрасно знал, что Настя приехала не одна. Мне доложили о том, с кем она вернулась домой, ещё до того, как вы поднялись в её квартиру.

— И это не отменяет моего вопроса, — напомнил я ему. — К чему всё это?

— К тому, что первым моим желанием было вызвать охрану и приказать ей вышвырнуть тебя на улицу, — жестко ответил он. — Но, как видишь, этот свой порыв я переборол.

— Да, я что-то такое я заметил, — не без иронии сказал я, показав ему бокал. — Но ответа всё ещё не получил.

— Видишь ли, Александр, — продолжил Павел, закинув одну ногу на другую и покачивая в руке бокал. — Немного остыв и поразмыслив, я пришёл к выводу, что изначально действовал неправильно в отношении тебя. Можешь относиться к этому как угодно, но я привык решать вопросы с позиции силы…

— Да что Вы говорите? — Я даже глаза округлил до размера небольших блюдец. — Не может этого быть.

— И тем не менее это так, — равнодушно отреагировал он. — Меня мало волнуют чужие проблемы. Для меня нет ничего важнее моей семьи. И я сделаю всё для того, чтобы она продолжала находиться в безопасности. Финансовой. Физической. Социальной. Любой. В конечном итоге все мои поступки подчинены тому, чтобы род Лазаревых оставался сильным и влиятельным. Остальное, как ты сам можешь догадаться, меня мало волнует.

— О да. Я заметил.

— Молодец, что заметил. Как я уже сказал, в отношении тебя я допустил определенного рода ошибки, которых, если подумать, избежать было бы легко. К сожалению, того, что сделано, не воротишь. Мне уже пришлось заплатить за свои действия. Полная смена персонала, если ты не знаешь, крайне дорогое удовольствие. Найти людей с нужной квалификацией очень непросто.

— Сами виноваты, — пожал я плечами.

— Сам виноват, — не стал он спорить. — В том числе и в недавнем случае. Не скажу, что сумма, которую вы со Скворцовым стребовали с меня, хоть как-то повлияет на моё финансовое благополучие, но…

— Но пострадала ваша гордость, не так ли? — С улыбкой продолжил я за него, и Павел кивнул.

— Что-то вроде того. А такие удары я ощущаю весьма болезненно.

— Ну, кто слишком высоко задирает голову, тот часто спотыкается о камни.

— А если смотреть только лишь себе под ноги, то можно вообще никуда не дойти, — парировал он. — И, давай будем честны, споткнуться об тебя оказалось куда болезненнее, чем я предполагал изначально. Я бы даже сказал, что ты делаешь честь своему отцу по количеству создаваемых тобой проблем.

— Ну, при всём уважении, я обойдусь без таких сравнений.

Вот сказал, а сам вспомнил наш разговор с Меньшиковым.

— Понимаю, — между тем сказал Павел. — Что, в каком-то роде, возвращает нас к нашему разговору. Как я уже сказал, свой первоначальный порыв я подавил и задумался о том, что я могу сделать, чтобы добиться, скажем так, желаемого с меньшими затратами.

Во-о-о-о-о-т, теперь я узнаю нашего графа. А то меня уже сомнения начали за душу брать.

— И к чему же Вы пришли?

— К тому, что порой лучшим способом победить в схватке может быть отказ от сопротивления, — сказал он, чем неслабо меня удивил.

— Это в каком смысле?

— В самом прямом, Александр, — Павел посмотрел на бокал в своей руке, после чего опрокинул его в себя одним глотком. — Сейчас мы с тобой договорим, после чего я выйду из этой квартиры.

Он достал из кармана ключи и положил их на столик.

— Их я оставлю тут. Хочешь — забирай. Считай это моим тебе проигрышем за последнее дело.

— Спасибо, но обойдусь, — сразу же ответил я.

— Почему-то я ожидал, что ты скажешь именно это, — усмехнулся он и продолжил. — Пожалуй, с меня достаточно лишних противостояний. Я больше не буду лезть в твою жизнь. В твои отношения с моей дочерью. И не стану вставлять тебе палки в колеса.

При этих словах на лице у него было такое выражение… Не знаю, Павел Лазарев выглядел как крайне уставший человек. Человек, который вновь вляпался в проблему, с которой абсолютно не хотел связываться. И сейчас решил, что называется, избавиться от неё кардинально. Сжечь мосты, если можно так сказать.

Но что-то не давало мне покоя.

* * *

— Вот сейчас не поняла, — осторожно произнесла Настя. — Мам?

— А я разве сказала что-то непонятное? — Удивилась та. — Кажется, всё более чем ясно.

Валерия посмотрела на растерянную дочь, и её улыбка стала ещё шире. Она вздохнула и снова указала на кресло.

— Настя, сядь, пожалуйста. Не люблю, когда люди, с которыми я веду разговор, стоят на ногах.

Настя была настолько растеряна происходящим, что даже перечить не стала. Просто села обратно на кресло.

— Посмотри на себя, — произнесла Валерия. — Ты уже взрослая девочка. И можешь сама принимать решения. И то, что я вижу перед собой, крайне ясно мне говорит о том, что ты его уже приняла…

— Ничего я не принимала!

— Приняла, даже если продолжаешь убеждать себя в обратном, — с нажимом произнесла Валерия. — Посмотри на себя. Ты здесь защищаешь этого мальчика от моих нападок. Даже несмотря на всё то, что я тебе сказала, ты продолжала защищать его. Настя, тебе не кажется, что ты…

— Не смей этого говорить! — Тут же вскинулась её дочь, чем вызвала у своей матери ироничную улыбку.

— А мне и не нужно, — Она глянула на часы и встала с дивана. — Ты и сама всё знаешь. Другой вопрос, что ты с этим будешь делать. Хорошенько подумай над этим, девочка моя. Потому что если ты решишь, действительно решишь соответствовать своему выбору, то это может оказаться для тебя куда больнее, чем тебе кажется.

Валерия обошла разделяющий их невысокий столик и подошла к дочери.

— Настя, в отличие от тебя, я была лишена подобного выбора. Я тебе уже говорила, что о браке между мной и твоим отцом договорились в тот момент, когда мне было шестнадцать. Всё было решено заранее и без моего участия. Считаю ли я это чем-то плохим? Нет, не считаю… Ну, разве что только в начале. Но потом это дало мне уверенность. А когда я узнала Павла получше, то обрела и чёткое понимание того, каким человеком он является. Да, любовь между нами появилась не сразу. Далеко не сразу. Поверь мне, я кривилась от этого навязанного брака порой даже хуже, чем ты когда-либо. Но узнав твоего отца получше, я осознала, что никогда и ни с кем не буду чувствовать себя столь защищённой и уверенной.

— К чему ты…

— К тому, что у тебя сейчас есть выбор, Анастасия, — Глядя ей в глаза произнесла Валерия. — Выбор, который ты можешь сделать между уверенностью и теми чувствами, что испытываешь сейчас. Я свой выбор сделала, и я им полностью довольна. А вот будешь ли ты довольна своим — другой вопрос. Но это будет твой выбор, и с его последствиями жить предстоит только тебе.

Сказав это, она улыбнулась и, взяв перекинутое через спинку второго кресла пальто, направилась к выходу. Но уже у самой двери она остановилась и обернулась.

— Последствия, Настя, могут тебе не понравиться, — сказала она перед уходом. — Но в любом случае, это будет именно твой выбор, а не чей-то ещё.

Когда дверь за ней закрылась, Анастасия упала спиной на спинку кресла, закрыла глаза и крайне пожалела о том, что заказала на этот вечер только две бутылки вина.

* * *

Ладно. Этот разговор пошёл совсем не так, как я ожидал.

— То есть что? Мир?

— Я бы не назвал это миром, — Пожал плечами Лазарев. — Но отсутствие войны тоже выглядит неплохо.

Он налил себе ещё выпить.

— Конечно же, я был бы рад, если бы ты вернулся обратно на работу в мою фирму. Теперь я понимаю, что кое-кому не мешало получить пинок по своему самомнению. Порой такие удары могут оказывать крайне положительное воздействие.

— Это вы сейчас так расписываетесь в своем поражении?

— Это я расписываюсь в том, что признаю его, — Поправил меня Лазарев. — Но в целом, да. Я не хочу больше конфликтовать с тобой. Как оказалось, подобные конфликты дорого мне выходят.

Немного подумав, я покачал головой.

— Ваше сиятельство. Я не буду на вас работать. Да и иметь с вами что-либо общее тоже не горю желанием.

Последний раз глянув на бокал в своей руке, я, не поморщившись, выпил его содержимое одним глотком и поставил обратно на столик. После чего встал на ноги.

— Всего вам, ваше сиятельство.

— До свидания, Александр.

Взяв свой портфель, я направился на выход. Повернул ручку и вышел из квартиры. Что любопытно, в коридоре оказалось пусто. Видимо, охрана ушла. Интересно, как Павел их вызвал? Скорее всего, какой-то передатчик в кармане. Или нет? Впрочем, какая к дьяволу разница.

Дойдя до лифтов, я нажал на кнопку и стал ждать. А в голове крутился самый настоящий смерч из мыслей. Что это было? Лазарев буквально выкинул белый флаг. Я был в этом абсолютно уверен. Но…

Но я не готов был поверить в то, что он сдастся так просто. Это было не в его характере. И, если я что-то понимал в людях, то Павел Лазарев был не из тех, кто так легко способны переступить через свой характер. Эх, левую руку бы отдал ради того, чтобы иметь возможность прочитать его эмоции во время этого разговора.

Лифт издал мелодичную трель, и матовые металлические створки почти бесшумно разъехались в стороны.

— Здравствуйте, — Произнёс я, скрыв собственное удивление.

— И тебе добрый вечер, Александр, — С лёгким недоумением в эмоциях произнесла Валерия Лазарева.

Вот её эмоции я читать мог. И в тот момент, когда она открыла дверь квартиры своей дочери, она была абсолютно искренне удивлена. Она не ожидала меня увидеть. Даже будь она самой лучшей актрисой, я бы почувствовал это.

То есть что? Получается, что всё это действительно не было частью какого-то хитрого плана?

Улыбнувшись ей, я зашёл в лифт и ткнул кнопку первого этажа. А через пятнадцать минут уже сидел в такси и ехал домой. Мысли всё ещё крутились, но я постарался выкинуть их из головы. Завтра предстоял сложный день, и лучше выспаться перед ним.

* * *

Когда она вошла в квартиру, её супруг всё так же сидел на диване, покачивая в руках пустой бокал.

— Только не говори мне, что ты не знал, — сказала она, небрежно кинув пальто на спинку кресла, как делала это двадцать минут назад несколькими этажами выше.

— О чём?

— Не прикидывайся дурачком, Павел, — поморщилась его супруга. — Ты прекрасно понимаешь, о чём именно я говорю. Ты знал, что тот мальчик будет здесь.

Она не спрашивала. Просто констатировала факт. И по лицу своего мужа, которого она знала слишком хорошо, она получила достаточно красноречивый ответ.

— Я так понимаю, разговор прошёл плохо? — сделала вывод Валерия.

— На самом деле, — негромко произнёс Павел, — разговор прошёл куда лучше, чем я мог от него ожидать.

Вытянув руку, граф налил себе ещё бурбона. И даже его жена не увидела прикрытую бокалом улыбку, что царила на его губах в этот момент.

Отправить