Глава 9

— Молодец!

Я хлопнул по её ладони и тут же заработал тычок кулачком в плечо.

— Ты зачем это сделал? — тут же возмутилась она. — Это же была твоя идея!

— Хочешь сказать, что тебе не было приятно? — не скрывая веселья, спросил я, и Настя покраснела.

— Было, — призналась она.

— Вот потому и сделал, — ответил я ей, спускаясь по ступеням здания суда.

Всё прошло именно так, как я и ожидал.

— А откуда ты знал…

— Насть, он молод, заносчив и амбициозен. Более того, он дьявольски хорош не по годам и, что ещё хуже, прекрасно это понимает, — хмыкнул и не стал добавлять, что сам таким был. — А умные люди всегда хотят быть на несколько шагов впереди своих противников. Это как в долбаных шахматах. Вот мы его и переиграли.

— Пешка на Е два Е четыре?

— Не, — отмахнулся я. — Просто засунул ему ферзя в задницу.

— Фу, как некультурно, — рассмеялась она и состроила притворно оскорбленное выражение на лице.

Ей весело. Я это ощущал настолько явно, что сам не мог сдержать улыбку.

— Что будем делать теперь?

— Теперь у нас есть время до конца месяца, чтобы придумать, как добиться желаемого.

Говорить, что в противном случае шансов у нас будет немного, не стал. Нет в этом смысла. Не нравилось мне то, как он ловко вытащил из рукава эти документы сразу по двум проверкам, хотя Уткин упоминал при нас только одну. Сдаётся мне, кто-то там готов был играть грязно. Вопрос в том, участвует ли в этом сам Калинский?

Хотелось бы сказать да! Да только не мог. Когда он говорил про эти проверки, то делал это с такой уверенностью, будто сам их проводил. Что-то тут не так.

Ладно. Время у нас теперь есть. Значит, можно заняться собственным расследованием происходящего…

Ощутив вибрацию лежащего в кармане телефона, достал его и посмотрел на незнакомый номер на экране. Ткнул по зелёной иконке.

— Да?

— Я подумала над вашими словами, — раздался в трубке знакомый мне голос. — И решила, что могла бы обсудить с вами мою… мою проблему.

Да! Наконец-то! Долго же она думала. Сколько там дней прошло? Почти четыре? Я уже начал думать, что звонка так и не получу.

— Конечно, София Андреевна. Когда и где вы хотели бы встретиться?

— У меня будет широкое окно после занятий завтра. Встретимся в университете у меня на кафедре. Вам подходит?

Прикинув в уме список дел на ближайшее время, понял, что очень даже подходит. Благо Громов всё-таки перестал говниться и вчера прислал нужную информацию. Что это означает? То, что мне предстоит покататься по городу и повстречаться с людьми. И, по-хорошему, стоит сделать это сегодня, а то завтра суббота и нужные мне господа в погонах на работе не появятся.

— Конечно, София Андреевна. Во сколько?

— После трёх часов.

— Хорошо, я приеду к этому времени.

Прервав разговор, тут же столкнулся взглядом с Анастасией.

— С кем говорил?

— С клиенткой, — отозвался я.

— Что-то я не помню, чтобы Рома нам новые дела предлагал…

— А это и не для отдела. Это исключительно для себя, — пояснил ей.

— Ты ведь в курсе, что без лицензии не сможешь…

— Насть, я это прекрасно помню, — прервал ее. — Я как раз пытаюсь решить для себя эту проблему.

Она едва не расхохоталась.

— Что, решил учиться пойти наконец?

— Ха-ха. Нет. Для меня это слишком долго. Я ищу путь покороче.

— Это, интересно, как?

— А вот всё тебе пойди и расскажи, — усмехнулся, открыв нужное приложение на телефоне и вызвал Насте такси. — Но готов поспорить, что ты всё равно не угадаешь.

За свои слова оказался вознаграждён новым подозрительным взглядом.

— Поспорить? — уточнила она.

— Что? — спросил я.

— Да так, просто. Вспомнила кое-что, — как-то задумчиво произнесла Настя.

Так, это вот сейчас что такое было? Странные эмоции…

Ладно. Не до этого.

— Насть, мне надо по делам съездить. Можешь закончить с бумагами?

— Без проблем, — тут же отозвалась она. — Сделаю.

— Вот так сразу?

— Ну что-то мне подсказывает, что ты не гулять и веселиться поедешь, — улыбнулась она. — Но взамен вечером мы идём в ресторан.

Признаюсь, я тут немного сбился с мысли.

— Так мы же вроде бы дело ещё не выиграли, — напомнил я ей. — Или что? Наконец рассмотрела, какой я прекрасный и замечательный? Идём на свидание?

Услышав меня, Анастасия фыркнула и закатила глаза.

— На свидание? С тобой? Рахманов, побойся бога. Где ты, а где я. Пф-ф-ф… Нет. Но… Всё же мы немножко победили, а даже такую победу следует немножко отпраздновать.

Ага. Конечно. А правду мне сказать можно? Я с подозрением посмотрел на неё. Так пристально, что она в какой-то момент даже смутилась и слегка покраснела.

— Ладненько, — медленно произнёс я. — Идем.

— Вот и славно. — Она улыбнулась. Примерно так, как улыбнулась бы акула, увидев раненого тюленя. — Я пришлю тебе адрес места и время попозже.

Ну пришлет и пришлет. Я мысленно пожал плечами. Вот не хотелось сейчас об этом думать. Какой-то подлости с её стороны вроде не чувствовал, хотя после всего, через что мы тут прошли за последнее время, это было бы совсем глупо. Да и не такой она человек.

И вообще, у меня своих дел сегодня по горло. Оставалось надеяться, что после всего этого голова не будет сильно болеть.

Отправив Лазареву на машине обратно в фирму, вызвал себе другую. Ехать очень долго не пришлось. Потребовалось всего двадцать минут, чтобы добраться до одного из отделений столичной полиции в центре города.

Как привлечь к себе внимание несомненно занятого и важного человека? Правильно. Надавить на больную мозоль, о которой он и думать уже забыл.

— Добрый день, — поздоровался, подойдя к дежурному за стойкой в приёмном зале отделения. — Я хотел бы поговорить с полковником Косенко.

Сидящий за отделенным толстым стеклом столом полицейский удивленно посмотрел на меня.

— Причина? Если у вас официальное обращение, то вы можете…

— Нет, я к нему по личному делу. Точнее, по судебному. Передайте ему, что я из адвокатской фирмы «Лазарев и Райновский» и хотел бы обсудить аварию, в которую попала его машина два года назад.

Молодой полицейский непонимающе посмотрел на меня.

— Просто позвони ему и передай то, что я сказал, — попросил. — Уверен, что он захочет со мной поговорить.

Разумеется, захочет. Ещё бы не захотел. Уверен, что в тот момент, когда ему сообщат о моём визите, у мужика душа в пятки уйдёт. Конечно же, он считал, что та история давно уже ушла в прошлое, оставив после себя всего лишь неприятный осадок. Гадкую кофейную гущу на дне чашки, которую ставишь в раковину и забываешь помыть.

И сейчас я собирался выплеснуть всё это ему в лицо.

Дежурный моему совету внял и отправился оповещать начальство. А я стал ждать.

Два года назад, ранним утром первого января машина уважаемого, тогда ещё подполковника, Косенко сбила на переходе двух молодых девушек, гуляющих в новогоднюю ночь со своими молодыми людьми. К счастью, каким-то чудом обошлось без смертей. Как итог — у одной множественные переломы. Вторая девушка заработала повреждения позвоночника и долгое время находилась на реабилитации. Машина же скрылась с места преступления, после чего её нашли брошенной в пригороде столицы.

Разумеется, что выше указанный подполковник, который в тот вечер пил и веселился со своими товарищами, был ни при чем, о чём и постарался как можно скорее заявить, как только протрезвел.

Как оказалось в итоге, ранее уже судимый за угоны нехороший человек решил сделать себе подарок в новогоднюю ночь и позарился с преступными намерениями на машину офицера полиции, который праздновал Новый год со своими друзьями в одной из элитных столичных бань.

Ага, знаем мы эти праздники. Бухло, шлюхи и, возможно, кое-что более крепкое и дурманящее.

— Полковник сообщил, что готов поговорить с вами, — сообщил мне подошедший полицейский с нашивками лейтенанта. — Идите за мной.

— Вот и славно, — улыбнулся я и последовал в дверь за дежурным.

Что ж, начинаем операцию по уничтожению паразитов. У Петра будет очень много работы в ближайшее время…

* * *

Роман прошёл по коридору, бросив короткий взгляд на часы. Семь тридцать вечера. С делами он на сегодня закончил и собирался уже ехать домой, но звонок от отца несколько скорректировал его планы.

Подойдя к дверям кабинета, Роман зашёл внутрь.

— Вызывал?

— Да, Рома, — сказал Павел Лазарев, сидя за своим столом. — Садись, мне нужна ещё минута. Если хочешь, то можешь пока налить нам выпить.

Вздохнув, Роман направился к стеллажу, где его отец хранил бутылку дорогого марочного коньяка. Достал пару бокалов и разлил напиток, пока его отец просматривал бумаги. Раз уж отец предлагает выпить, значит, разговор может быть не самым простым.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил Роман, передав отцу один из бокалов и сев в кресло.

— Сделка Румянцева…

— Закрыта, — сразу же произнёс он. — Мы получим наш процент через две недели. Переводы я уже согласовал.

Эта работа со всеми связанными с ней проблемами выпила из него столько сил, что он был рад наконец от неё избавиться.

— Прекрасно. Сколько ты…

— Ещё четыре процента сверху.

— Прекрасно, — тут же одобрительно кивнул Павел.

Разумеется, мысленно хмыкнул Рома. Они получат почти сто миллионов в качестве посредников за работу. И никаких последствий после этого досадного недоразумения.

— Было бы прекрасно, если бы не все связанные с этим делом проблемы, — поморщился он.

Услышав тон его голоса, Павел пристально посмотрел на сына.

— Хочешь мне что-то сказать?

— Хотел заметить, что было бы неплохо, если бы вы с Райновским посвящали меня в свои дела, — ответил Роман.

— Тебе сказали ровно столько, сколько тебе следовало знать, — отрезал Лазарев-старший.

— Ну конечно же. Зачем сообщать, что мой отец и его старый друг занимаются инсайдерской торговлей…

— Попридержи свой язык, — моментально перебил его Павел.

— О, значит, у тебя есть другое название для того, что вы сделали? — удивился Роман. — Потому что мне было бы очень интересно его услышать…

— Укрепление активов, — отрезал Павел. — Такое название тебя устраивает?

— Погибли люди…

В ответ на это его Павел всего лишь поморщился.

— Господи боже, Рома, ты серьёзно хочешь попенять мне этим? — Голос буквально сочился сарказмом. — Говоришь так, будто мы имели к этому хоть какое-то отношение. Фарисеев сам виноват, что согласился на эту авантюру. Ему следовало выбраться из этого дерьма в тот момент, когда он узнал о нём. А он решил навариться вместе с этим идиотом из «РНК». Вот и закономерный результат. Мы же просто сумели хорошо воспользоваться ситуацией, вот и всё. Это справедливость.

— Да что ты? — удивился Роман. — Может быть, тогда выпишем премии Рахманову и Розену за то, что они обнаружили это? Раз мы такие справедливые.

— Не смей передёргивать мои слова, — моментально пригрозил ему отец.

Роман мог бы поспорить о том, кто и что передёргивает. Он до сих пор помнил, как рассказал отцу о тех отложенных пакетах акций, что обнаружили Рахманов и Розен. Тогда его отец удивился. Роман думал, что он использует эти сведения, чтобы разобраться с этим делом, потому что ситуация для фирмы была более чем опасная.

По какой-то причине он не подумал, что тот использует всё к своей выгоде. А ведь мог. И то, что его голова была занята этим делом и связанными с ним проблемами, не оправдание.

Только лишь недавно он узнал о том, что произошло. Видимо, его отец и Райновский работали совместно с Румянцевым. Другой причины он не видел. Князь смог перетянуть одеяло на себя, собрав все сливки с этой схемы вместо тех, кто её задумал и кому эти деньги уже не помогут.

Самое смешное, что узнал он об этом всего за несколько часов до того, как Рахманов ему об этом сказал. Понял ли Александр, что он ему солгал?

Глотнув коньяка, Роман был вынужден признать, что, скорее всего, да. Если даже закрыть глаза на поразительные, не по годам, знания в их профессии, хитрость и наглость, то оставалась ещё жуткая интуиция. Связано ли это с его даром? Роман считал, что да. Отчасти.

Но только отчасти.

Видимо, что-то из его мыслей отразилось на лице достаточно красноречиво. А может быть, просто отец решил перейти к интересующей его теме.

— Кстати, хотел тебя кое о чём спросить, — произнёс Павел, отставив в сторону бокал и открыв ящик своего стола. Достав оттуда папку, он кинул её на стол. — Хотелось бы послушать, что ты скажешь об этом.

Нахмурившись, Роман сам поставил свой бокал и открыл папку. Внутри лежала стопка распечатанных фотографий. Немного поразмыслив и взглянув на них, он пришёл к выводу, что сняты они были рядом с частной клиникой, куда отвезли Князя и его женщину. Если быть совсем точным, то прямо у входа. На первой фотографии Александр стоял у дверей. Она особого интереса не представляла.

А вот вторая была уже куда более любопытной. На ней Рахманов стоял и говорил о чём-то с Браницким. На третьей уже садился к нему в машину. Судя по всему, по собственной воле. На четвёртой уезжал куда-то.

— Куда он с ним ездил? — спросил Роман, положив фотографии обратно на стол.

— В какую-то галерею, — отмахнулся Павел коротким ответом. — Куда важнее то, знает ли Браницкий, кто он такой?

— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, — поморщился Рома.

— Вот именно, — кивнул Лазарев-старший, вновь беря бокал и делая короткий глоток. — И это проблема. Значительная проблема. Если Браницкий знает, кто он такой и кем был его отец, то может растрепать об этом всем вокруг просто от скуки. Чтобы посмотреть, что из этого выйдет, и посмеяться.

— Ты преувеличиваешь…

— Так ли, Рома? — не согласился с ним отец. — То, что знают трое, считай, знают все. Маленькая тайна Рахманова постепенно превращается секрет Полишинеля. И только вопрос времени, когда она станет достаточно широким достоянием общественности для того, чтобы представлять для нас угрозу. Исходя из этого, я хочу спросить, как там у них дела?

— Нормально. Они сегодня добились затягивания процесса в свою пользу…

— Я не об этом тебя спросил, — перебил его отец.

Тут Роман уже не выдержал.

— А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? Или нет. Погоди. Давай я лучше прямо сейчас позвоню Рахманову и спрошу у него, не спит ли он с моей сестрой. Так, что ли? Хотя что я спрашиваю, конечно, так. А когда он ответит «нет», что мне делать? Спросить, чего так? Ты издеваешься?

Павел смотрел на него несколько секунд, после чего спокойно спросил:

— Ты закончил?

— Нет, — всё так же резко отозвался Роман. — С чего ты вообще взял, что они сойдутся? Или, по-твоему, Рахманов должен увидеть преимущества породниться с аристократкой и тут же броситься в наши объятия? Да он гордый, как волк. И такой же упёртый. Если я сейчас пойду и скажу ему об этом, он, скорее всего, пошлёт меня к чертям собачьим и просто уйдёт из компании…

— Значит, тебе стоит действовать умнее…

— Умнее было бы вообще не трогать его, — парировал Роман. — Ты даже не можешь гарантировать, что у него пробудилась полная сила…

— А мне и намёка на это будет достаточно. — Павел откинулся на спинку кресла. — Ты не задумывался, как ему так ловко удаётся заключать сделки там, где, казалось бы, это на первый взгляд почти невозможно?

— А ты не задумывался о том, что, возможно, он хороший адвокат? — спросил в ответ Роман. — Папа, не надо читать мне нотации. Я прекрасно понимаю, кто он такой и кем были его родители. Точно так же, как и то, во что он потом может вырасти. Но, в отличие от тебя, я уже немного знаю его характер. Если будешь на него давить, он только сильнее упрётся…

Павел усмехнулся и покачал головой.

— Прямо, как его отец. Забавно, правда? Займись этой проблемой, Рома. Делай, что хочешь, но Рахманов, если его сила имеет потенциал, должен либо остаться с нами, либо…

Будучи опытным человеком, Павел Лазарев не стал заканчивать фразу. И так знал, что сын всё прекрасно понимает. Слишком уж это была хорошая возможность усилить их семью. Да и кто в здравом уме откажется от того, чтобы стать аристократом, пусть и с другой фамилией?

— Так что можешь поговорить с Настей, — произнёс он. — Объясни ей ситуацию, если потребуется. Сам сказал, что они неплохо сработались. Если Анастасия хотя бы немного к нему привязалась….

— О нет, — резко перебил его Роман и встал с кресла. — Ты совсем из ума выжил? Хочешь, чтобы я шантажировал её… чем? Ляг с ним в постель или мы его отправим в могилу? Ты издеваешься⁈

— А кто тебе сказал, что это сделаем мы? — спокойно спросил в ответ Павел. — Всё, что мне надо будет сделать, — это просто рассказать о том, кто он такой. Всё сделают за нас. И тебе это очень хорошо известно. Те же Распутины будут рады избавиться от него. Или ты забыл, что смерть Разумовских наконец разорвала их договор? Или что Император…

— Да, спасибо, — даже не пытаясь скрыть язвительный тон своего голоса, поблагодарил его Роман. — Я в курсе. Помню, что ты мне рассказал. Но это не изменит моего решения. Хочешь сказать ей что-то подобное? Иди и говори сам. Но если ты попробуешь это сделать, я умываю руки. С меня хватит твоих манипуляций.

Повернувшись, Роман направился к дверям кабинета. Он ждал, что отец скажет что-то, чтобы изменить его решение. Как обычно заявит о долге перед семьей и о том, что интересы их рода стоят превыше всего остального…

Но он так и не сказал. Павел Лазарев продолжал сидеть в своём кресле и наслаждаться дорогим коньяком с таким видом, будто всё шло в точности, как он того и хотел.

Отправить