Глава 8

— Всем встать.

Мы с Анастасией поднялись со своих стульев. Рядом с нами встал и Уткин как главный представитель по иску. Расположившиеся через проход справа от нас Калинский вместе со своим клиентом также встали, высказывая уважение вошедшему в зал судье.

Эх, даже скучаю по былым временам. Тем самым, когда имел хорошие отношения с третью всех судей в городе, приятельские с ещё одной и нейтральные с оставшимися. Здесь же такой широкой палитры хороших знакомств у меня не имелось. Правильно тогда сказал Роман. О том, что есть два типа адвокатов. Те, кто хорошо знают закон, и те, кто хорошо знают судью. На самом деле, он немного слукавил. Был и третий тип, который удивительным образом совмещал в себе оба предыдущих. Как правило, таких были единицы, зато самые эффективные и успешные.

— Итак, — произнёс севший на место судьи мужчина. — Предлагаю начать.

Он посмотрел на нас. Затем на лежащие перед ним бумаги. Затем снова на нас.

— Но перед этим хотелось бы уточнить один момент. Ведущим адвокатом по этому делу со стороны защиты назначен Роман Павлович Лазарев. Это так?

— Да, ваша честь, — кивнул я.

— Но представлять своего клиента в этом зале будете вы.

И снова я кивнул.

— Да, ваша честь.

— Не могу не отметить тот факт, что в бумагах нет ни слова о наличии ни у одного из вас адвокатской лицензии, заверенной коллегией, — нахмурился он.

Эх, знал, что это может стать небольшой проблемой. Точнее, не самой проблемой, а, скорее, поводом для появления некоторой подозрительности со стороны судьи.

К счастью, мы были к этому полностью готовы.

— Ваша честь, — тут же взяла слово Анастасия. — Как полноправные сотрудники фирмы мы получили разрешение на самостоятельную работу от Романа Павловича.

И, не тратя время, она тут же достала из лежащей на столе папки пару листов с подписями и печатями, после чего протянула их стоящему рядом со столом приставу. Тот, в свою очередь, быстро передал их судье.

— Ваш клиент ознакомлен с этим фактом и согласен с ним? — через несколько секунд спросил он, осмотрев оба документа, которые как раз-таки и являлись нашими разрешениями на самостоятельную работу.

— Да, — хмуро подтвердил Уткин. — Я знаю.

— Есть у вас какие-либо возражения?

— Если бы были, стоял бы я тут…

— Будьте добры, ответьте на заданный вам вопрос, — резко произнес судья, явно не желая тратить время на постороннее словоблудие.

— Нет, — ответил Уткин и тут же добавил: — Нет возражений, ваша честь.

— Хорошо. Тогда, раз с этим покончили, предлагаю начать…

Дальше слушание развивалось по стандартной схеме. Были зачитаны взаимные претензии, требования и дополнительное подтверждение, что наш капитан имел право и разрешение говорить от всех представителей поданного экипажем «Днепра» группового иска.

Разумеется, мы всё это знали, так что ничего нового не услышали. Уткин и его люди требовали выплатить им обещанные деньги за рейс, снять с них штрафы и, довеском, компенсировать затраты на лечение троих пострадавших членов экипажа.

Калинский выслушал нас с отсутствующим выражением на лице, что-то тихо обсуждая с сидящим рядом с ним мужчиной в недорогом костюме. Едва Настя закончила говорить, как он сам заявил, что они отказываются удовлетворять подобного рода требования ввиду того, что именно непрофессиональные действия Уткина как капитана, а также его людей привели к случившейся трагедии, потере дорогостоящего экспортного груза и срыву поставки, ввиду чего компания обязана будет выплатить неустойку.

А вот дальше подошел наш черед нанести первый удар.

— Ваша честь, — сказала Анастасия, встав со своего стула. — Для прояснения ситуации, предшествовавшей аварии, мы просим компанию ответчика предоставить нам всю имеющуюся у них техническую, а также бухгалтерскую документацию…

— Протестую, ваша честь, — моментально среагировал наш противник.

Калинский поднялся со стула.

— Бухгалтерская отчётность не имеет никакого отношения к данному вопросу.

Затем он посмотрел на стоящую в шести метрах от него Анастасию и иронично улыбнулся.

— Если только уважаемый советник нашего клиента не хочет объяснить, каким образом бухгалтерия могла повлиять на непрофессиональные действия экипажа корабля в опасной ситуации.

Слушая его, я мысленно хмыкнул. Даже адвокатом её не назвал. Специально выбрал другое слово, будто подчёркивая разницу между ними. А ведь даже несмотря на отсутствие лицензии, сейчас Настя делала свою работу, пусть и по временному разрешению.

Короче, плевок в лицо.

И она это выдержала, хотя я и ощущал целую бурю неприятных эмоций внутри неё.

— Заявление нашего оппонента не более чем мысленная эквилибристика, ваша честь, — решительно произнесла она, даже головы в его сторону не повернув. — Данная отчётность может предоставить сведения, следила ли компания ответчика за техническим состоянием своего корабля…

— Прекрасно следила, ваша честь, — грубо перебил её посреди фразы Калинский, после чего открыл одну из папок на своём столе и передал лежащие внутри неё документы приставу. — Ваша честь, здесь экспертное заключение двух фирм о состоянии транспортного судна «Днепр», принадлежащего моему клиенту. Обе эти проверки признали удовлетворительное состояние судна и…

— УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ⁈ — неожиданно взревел сидящий рядом со мной Уткин. Да так, что я аж вздрогнул. — Да это поганое корыто держалось на плаву только благодаря честному слову и старанию моих…

Звонкий удар молотка оборвал его на полуслове.

— Рекомендую защите держать своего клиента под контролем и лучше объяснить ему правила поведения в суде, — резко произнес судья, уставившись на нас с Анастасией. — Если он ещё раз позволит себе выкрикивать с места и перебивать в моём суде, то пристав выведет его из зала. Вы меня поняли?

Мда-а-а-а. Этого мужика в симпатиях к нам точно не заподозришь. Когда он вошёл, по его эмоциям я это сразу понял. У него вообще было такое эмоциональное выражение, будто весь этот процесс он воспринимал не иначе, как досадное недоразумение, попросту тратящее его драгоценное время.

— Мы всё поняли, ваша честь, — сказал я. — Приношу свои извинения.

Получив ответный и высокомерный кивок, повернул голову в сторону нашего клиента.

— Если захотите ещё раз нас подставить, то хотя бы предупредите заранее, — прошептал я ему.

— Простите, я не сдержался…

— Да мне плевать. Сидите и молчите. Сейчас здесь от ваших криков никакого толка не будет. Вы нам только помешаете.

Он стушевался, а затем кивнул, а вернулся к продолжающему говорить Калинскому.

— … после которых обе экспертные группы признали состояние корабля удовлетворительным для выхода в море. Это можно увидеть по их заключениям, представленным в этих документах.

Судья посмотрел на переданные ему приставом документы, взял их в руки и посмотрел.

— Проводящие проверку компании имели соответствующую квалификацию для подобной оценки?

— Конечно, ваша честь, — улыбнулся Лев. — В каждом документе на последней странице находится копии сертификатов, подтверждающих их квалификацию.

Ну что же. Пора и мне выступить.

— Мы не согласны с этим, ваша честь. — Я поднялся со стула. — Нам не сообщалось о проведении этих проверок. Точно так же, как мы не были ознакомлены с их результатами.

Кто из них ответит? Калинский или судья? Если этот гад так умён, то…

— Если верить датам этих проверок, то они проводились после возвращения судна в порт, — задумчиво произнёс судья. — И вы не нашли времени с ними ознакомиться?

Я бросил удивленный взгляд на Уткина. Тот выглядел таким же растерянным.

— Нам не сообщали о них, ваша честь, — сказал я, прислушиваясь к идущей от мерзавца волне торжества.

Уткин сообщал нам только о том, что после возвращения в порт проводилась лишь одна проверка. Из такого вывода следовало, что вторая проводилась уже после того, как иск был подан. Значит, они должны были ознакомить нас и с последней и, следуя правилу информирования в ходе судебного процесса, с более ранней.

Бросил взгляд в сторону Калинского. Тот стоял, засунув руки в карманы, и иронично улыбался, глядя на меня.

Чушь. Никаких двух проверок там не было. Не уверен, что даже одна была, как сказал наш клиент. Он вполне может ошибаться, как мы это только что увидели. Зато мы теперь выглядим как ленивые и тупые стажёры без лицензии. Просто замечательно. Я бы даже похлопал. Нет, правда. Аплодировал бы стоя.

Только не ему, а самому себе.

— Хотите сказать, что вы не нашли достаточного количества времени, чтобы проверить информацию по своему делу? — уточнил судья и потряс бумагами в руке. — У вас точно есть разрешение на самостоятельную работу?

— Да, ваша честь, — не стал я цепляться за его слова. — На самом деле, даже если бы нам их предоставили, то мы бы проигнорировали их, так как данные фирмы не имею соответствующей квалификации, чтобы делать подобного рода заключения по этому делу.

Так. Что там у нас? Спокойствие. Немного надменности. И всё это приправлено сверху щедрой щепоткой охренеть какого яркого ощущения чувства собственного превосходства.

Он знает, что подготовился отлично. Более того, он только и ждёт момента, чтобы нанести новый удар.

Хрен тебе. Сейчас наша очередь. Подожди своей.

— Может быть, вы сможете объяснить мне, каким именно образом вы сделали подобный вывод?

— Конечно, ваша честь, — всё так же вежливо ответил я. — Похоже, что наш оппонент абсолютно не принимает во внимание тот факт, что по изначальному договору судно, принадлежащее имперской компании, двигалось через международные воды, когда произошла авария, повлекшая за собой ранения членов экипажа, а также утерю дорогого груза. Согласно статьям международного страхового права мы требуем провести независимую экспертизу фирмой с достаточным уровнем квалификации, соответствующей международным требованиям. Это обычная практика, которая, к слову, применяется и Российской империей в схожих случаях.

Вместо быстрого ответа судья задумался, явно пытаясь сопоставить всё выше сказанное. Ну ничего-ничего. Я знаю, что я прав. Более того, судя по его лицу, он тоже это понимает.

Вопрос в том, так ли этот засранец Калинский умён, как я думал…

— Протестую, ваша честь, — заявил он со спокойствием человека, ожидающего подобного хода событий. — Это требование не более чем манипулятивная попытка затянуть процесс.

— А вы это решили потому… — Судья хмуро посмотрел на Льва и коротко взмахнул рукой, предлагая ему продолжить.

— Потому что у моих противников в этом деле нет ни единого доказательства слов их клиента, ваша честь, — гордо произнёс Калинский. — Всё, чего они хотят, — это затянуть процесс, так как им прекрасно известно, что именно данное дело не даёт моему клиенту получить причитающиеся ему страховые выплаты. Таким образом они хотят оказать давление на моего клиента и заставить его прийти к, я не побоюсь этого слова, преступному соглашению. Данная попытка не более чем наглый шантаж.

О, сударь, да вы мудак. Я даже не смог удержаться от саркастической улыбки в его сторону. Так нагло называть нас лжецами и шантажистами… нет, я правда польщён.

— Ваша честь, это не более чем откровенная чушь, — покачал я головой. — Просто ответчик прекрасно понимает, что «нормальная» экспертиза спокойно выявит то, что, я конечно же не утверждаю, ведь это исключительно моё личное мнение, что судно находилось в аварийном состоянии по вине ответчика. И что именно это послужило причиной аварии.

Калинский воспринял это спокойно. С эмоциями человека, который и ожидал такой ход с нашей стороны.

— Это заявление — отвратительная клевета. — Калинский бросил взгляд в нашу сторону. — Тем более, что согласно принципу наиболее тесной связи это дело империи и имперского законодательства. Владелец судна — имперский поданный. Порт приписки так же наш, как и судно, и его экипаж. И я ещё раз отмечу, что причиной этой, вне всякого сомнения, трагедии стали именно непрофессиональные действия капитана Уткина и его экипажа в сложных условиях…

Ну давай же. Скажи это. Ты ведь сейчас чувствуешь себя таким охрененно важным, ведь так. Давай. Скажи это.

— Более того, — с энтузиазмом продолжал Калинский, — если исходить из вышеперечисленных факторов и непрофессиональных действий экипажа, страховой случай начал развиваться ещё в наших территориальных водах. Поэтому требования МСП тут не применимы. Для обеспечения подтверждения версии моего клиента будет более чем достаточно и экспертной оценки, которую я вам уже предоставил.

Ну вот ты и попался, мудозвон.

— Ваша честь, если уважаемый адвокат заявляет, что страховой случай начал развиваться ещё в наших водах, то это только лишь дополнительно подкрепляет наше требование.

Мои слова заставили его заволноваться. Он такого не ожидал. В целом, оно и логично. После такого пассажа судья обязан был встать на его сторону. Просто потому, что он был прав.

— Это каким же образом? — поинтересовался судья.

Я чуть повернул голову и кивнул Анастасии.

— Ваша честь, — вступила она в разговор. — Оно связано напрямую с сутью нашего иска.

Лазарева поднялась со стула и встала с гордо поднятой головой.

— Согласно заявлениям нашего клиента судно находилось в отвратительном техническом состоянии. Принимая во внимание послужной список и продолжительный опыт нашего клиента в должности капитана судна, мы можем утверждать о наличии у него достаточных знаний для того, чтобы определить подобное состояние. В противном случае ответчик не нанял бы его для этой работы. Разумеется, только если он сам не занимается тем, что нанимает на работу неквалифицированный персонал. Соответственно, мы можем предположить, что именно отмеченное Вячеславом Уткиным проблемное техническое состояние судна, а так же нежелание компании-владельца устранять неисправности из-за чрезмерной и даже преступной экономии и стало причиной аварии, повлекшей за собой тяжёлые травмы среди членов экипажа, а так же утерю груза. Тем не менее компания закрыла глаза на подобные обстоятельства, обвинив во всём экипаж. Если именно их действия стали причиной случившегося, то принцип наиболее тесной связи тут не применим в силу обстоятельств и времени случившегося.

Анастасия повернула голову и с кровожадной улыбкой посмотрела на Калинского.

— Если же причина, как мы и сказали, заключается в том, что компания знала о имеющихся проблемах и опасности эксплуатации этого судна, то их попытка заблокировать наше требование о независимой оценке ещё более красноречиво говорит о том, что его результаты могут повлиять на формирование заключительного решения по этому страховому случаю. Отсюда нежелание допустить независимых экспертов к осмотру судна и эти не имеющие под собой никакого основания претензии к нашему клиенту.

Стоит отдать Калинскому должное. В себя он пришёл быстро. Чертовски быстро. Выражение рассеянности на его лице просуществовало не дольше пары секунд, которые ему потребовались для того, чтобы осознать допущенную ошибку. Я ощутил это по его эмоциям. Хотя даже этого не потребовалось. Там и по выражению лица было понятно. Пока Настя говорила, он очень и очень быстро думал, стараясь найти решение проблемы.

— Ваша честь…

— Я услышал достаточно, — перебил его судья и повернулся к Анастасии. — Сколько потребуется времени для проведения экспертизы?

— Две недели, ваша честь, — покладисто ответила Настя, сдерживая свою улыбку.

— Слушание переносится на конец месяца. Также предоставьте адвокатам истца все требуемые ими документы, — заявил судья и ударил молотком по квадратной подставке перед собой.

Звук удара ознаменовал нашу победу в первом раунде. Ощутив приближение позади себя источника крайне колючих эмоций, я подмигнул Насте. Что я, зря, что ли, дал ей заключительное слово. Мог бы и сам сказать, но… я просто не мог отказать себе в удовольствии.

— Хороший ход, — с выражением высокомерного раздражения на лице произнёс Калинский. — Но это ничего не изменит.

— А ты не мне это говори, — усмехнулся я ему в лицо. — Это Настя придумала, как тебя поиметь.

И тут же почувствовал короткую вспышку удивления с её стороны.

Выражение на морде Калинского тут же изменилось. По нему промелькнули злость и удивление, резко сменившиеся чем-то вроде презрения.

Впрочем, Настя в долгу не осталась.

— Знаешь, Лев, зная тебя, я ожидала большего…

Отправить