Глава 7

Вот как так? Я же не идиот? Или идиот?

Повернулся в кресле и посмотрел в сторону сидящей за своим столом Анастасии.

Рабочий день постепенно подходил к концу. После поездки в университет я вернулся в офис, чтобы продолжить работать над делом Уткина. Нужно было хорошо подготовиться к слушанию, так что сидели мы допоздна. Да только вот работа в голову вообще не лезла. Всё пытался понять, что именно я увидел на той фотографии.

Нет, ещё во время первой встречи с Калинским и реакции самой Насти мне в голову приходила мысль, что между ними что-то было. Но, учитывая сволочной характер и специфику нашей первой с ней встречи, я принял это за соперничество. Теория заключалась в том, что Настя решила сойтись на игровом суде с человеком, в котором видела достойного противника. Особенно потому что он был со старшего курса и всегда побеждал на таких мероприятиях.

Особенно потому что он был из простолюдинов. Это выглядело логично.

Аристократизм взыграл. Как это ничтожество может быть лучше меня⁈ Всё это должно было буквально швырнуть Настю грудью на амбразуру во время игрового процесса, чтобы доказать, что она ничем не хуже и вообще лучше на три головы.

Я думал, что она проиграла. Это бы объяснило её отношение ко мне в день первой встречи. Что она сама была унижена умным и хитрым парнем перед другими в той дисциплине, которую сама для себя выбрала. Так ещё и тем, кого сама не уважала и ни во что не ставила.

А теперь что?

Получается, что это не так? Получается, что гипотеза, которую я сразу же выбросил из головы потому, что она казалась мне ошибочной, верная?

Да не, бред какой-то. Даже если они начали встречаться… что такого могло произойти, чтобы Роман так парню карьеру поломал? Когда там Калинский выпустился? Два года назад? Да с такой подачей он работу в столице нашёл бы разве что в бесплатной консультации по типу той, которой руководил отец Марины. В приличное место после такой рекомендации его бы не взяли.

— Ты его съесть собираешься?

— Чего? — не понял я.

— Ты уже половину колпачка сгрыз, — уточнила Настя, указав на ручку в моей руке.

Опаньки. И правда. Бросил пострадавшую ручку на стол и вздохнул.

Спросить или нет? Прислушался к её эмоциям. За фасадом прохладного спокойствия бушевали эмоции. Не. Сейчас нет смысла. Только на жёсткий ответ нарвусь. Скандал, а толку никакого.

— Что у нас с экспертизой? — спросил я вместо этого.

— Контракт подписан, — сообщила она мне. — Они готовы будут взяться за это дело через одиннадцать дней…

Я поморщился.

— Долго.

— Саша, они и так для нас место в своём графике освободили.

— Да я понимаю… Но это всё равно слишком долго.

— Да чего ты переживаешь? — удивилась она. — У нас же всё подготовлено.

— Да я вот сейчас подумал, что не мы одни такие умные, — произнёс и одёрнул себя, заметив, что ладонь снова потянулась к ручке.

Подумал. Взял её и выкинул в мусорку. Скажем нет глупым привычкам.

— В каком смысле?

— В таком, что если мы до этого додумались, то и этот гад тоже должен был предположить, что мы можем это сделать, — ответил я ей.

Бросил взгляд на календарь. До первого слушания оставалось три дня.

— Думаешь, Лев предвидит, что мы используем практику международного страхового права?

Может, катнуть в её сторону пробный шар? Повод вроде есть…

— Ты мне скажи, — предложил я ей. — Ты с ним училась.

Выражение на лице Анастасии моментально изменилось. Настолько резко, будто переключатель нажали.

— Я не хочу об этом говорить.

Ну, ожидаемо.

— Насть, я же не лезу в твои личные дела, — не стал отступать. — Я хочу знать твоё мнение о нём как о профессионале. Настолько ли он хорош? Сможет ли предугадать направление наших мыслей?

Ответила она не сразу. Я почти полминуты внимательно следилм, как менялись её эмоции.

— Может, — наконец с неохотой сказала она. — Мне не хочется этого признавать, но он может это предвидеть.

— Окей. Тогда давай предположим, что он знает или думает, что знает, что мы собираемся сделать, — сделал я вывод. — Теперь наша задача придумать, как поступить в такой ситуации.

Настя задумалась. Я так-то тоже. Ситуация скользкая. Что делаем мы? Пытаемся затянуть процесс в свою пользу, чтобы получить чёткие данные по интересующему нас вопросу. А это что?

— Он будет давить на то, что мы пытаемся манипулировать судом, — сказал я после недолгих раздумий.

— Скорее всего, — кивнула Настя. — Только как… хотя, скорее всего, заявит, что подобное здесь не применимо.

— Применимо, я проверил, — отмахнулся я.

— В том случае, если судья сочтет это таковым, — парировала Настя и тут же продолжила: — Он может сказать, что порт приписки судна, место заключения договора страхования и регистрация компании-судовладельца находятся в юрисдикции империи, а значит, применение МСП здесь не оправдано даже несмотря на то, что всё случилось в нейтральных водах. Заявит, что эта причина используется нами только с целью затягивания процесса.

Ладно. Логично. Признаю.

— Значит, он будет стоять на принципе «наиболее тесной связи», — сказал я, и Настя кивнула.

— Если исходить из этого, то…

— Он подаст ходатайство, что это наше дело, — закончил я за неё и добавил: — В смысле, дело империи.

— Согласна, — кивнула она. — А что нам делать в таком случае? Блокировать его?

— А мы его заблокировать не сможем, — покачал я головой. — Здесь, как это ни печально, этот гад будет прав по всем статьям. Мы действительно пытаемся затянуть процесс.

Настя пожала плечами. Откинулась на спинку своего кресла и, оттолкнувшись от стола, закрутилась на месте.

— Тогда суд нашу просьбу отклонит, — сказала она в потолок.

— Верно.

Давай, Саша. Думай. Думай, как обставить его. Надо его как-то переиграть…

— Он сам себя переиграет, — неожиданно понял я.

Настя даже остановила своё вальяжное вращение и посмотрела на меня.

— Чего?

— Ты ещё не поняла?

— Нет.

— Насть, исходя из принципа «наиболее тесной связи», что он должен будет сделать, чтобы гарантированно не дать нам применить МСП?

Лазарева задумалась.

— Ну же, Насть, — подтолкнул я её в нужном направлении. — Сама подумай. Они давят на непрофессиональные действия экипажа. Авария произошла из-за — якобы — их действий во время волнения на море.

Ей потребовалось примерно минута, чтобы самой дойти до той мысли, которая только что посетила меня.

— Он заявит, что страховой случай фактически начал развиваться ещё в территориальных водах Империи! Калинский скажет, что произошедшее не более чем закономерный итог действий экипажа в сложной обстановке!

Надо было видеть улыбку на её лице.

— Этот хренов умник сам себя закопает, — произнесла она с кровожадной ухмылкой.

Ну а что тут ещё сказать. Она права. Если всё будет развиваться именно так, как я предполагал, то это будет нокаут в первом раунде. Вопрос только в том, как подтолкнуть его в том направлении, чтобы он гарантировано с него не свернул.

— Насть, звони Уткину, — сказал я ей.

— Зачем? — не поняла она.

— Скажи, что ему кое-что нужно будет сделать для нас.

Я объяснил ей, что потребуется. Она немного засомневалась, но затем согласилась, что идея может сработать. А она сработает. Не может не сработать. Это как табличка перед полем с надписью «минное поле». Смешно? Смешно. Но лучше обойти его стороной. Любой человек, у которого ещё не атрофировался инстинкт самосохранения, задумается о возможной опасности и предпримет действия, чтобы её избежать.

Тут тот же принцип.

— Думаешь, мы его уделаем?

— Даже не сомневаюсь, — ответил я с уверенностью в голосе. — С такими наглыми и хитрыми умниками всегда так…

— И как ты только в зеркало по утрам смотришься? — покачала она головой и рассмеялась.

— Эй, а чего мне переживать? Это я тут бродяжка с улицы без образования и лицензии, — пожал плечами. — Тем более, что мне не надо ничего и никому доказывать. Я знаю, что хорош.

Ляпнул об отсутствии образования и снова вспомнил последнюю свою поездку в университет, в связи с чем у меня вдруг родился вопрос.

— Насть, слушай. А ведь учебный год уже начался. У тебя…

— Практика длится до конца ноября, — тут же ответила она. — Потом оценочная комиссия выдвигает мнение касательно её итогов и дает результат. Так что не переживай. Ещё несколько месяцев я за тобой присмотрю.

— Ха-ха, — плеснул я сарказмом. — Кому ещё присмотр нужен.

— Чего?

— Давай будем честны, я тут самый крутой.

— Разве что только по размеру своего самомнения, — фыркнула она.

— Ну, я парень приличный, хвастаться не привык… но да. — Я с ироничной улыбкой пожал плечами. — Оно у меня большое. Зачем вообще жить, если не ставить перед собой амбициозные цели.

Кстати, о целях.

Достал телефон. Надо бы Громову позвонить. Есть тут один кандидат, уже давно занесённый в список.

Надеюсь, он сможет помочь мне немного с нужной информацией…

* * *

— ТЫ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ОН ПРОСТОЙ СТАЖЁР!

— Да он никто, — тут же начал оправдываться стоящий перед его столом подчинённый. — Мы проверили его! У него даже образования нет. Он каким-то чудом попал стажёром в эту фирму…

Сидящий за столом Потапов посмотрел на своего заместителя таким взглядом, что тот моментально умолк.

— Тогда, может быть, ты объяснишь мне, с какого перепугу за него вписался этот графский недоносок⁈ — тихим, дрожащим от злости голосом задал вопрос Потапов.

Не то чтобы он ожидал получить на него ответ. Скорее, риторическое, вызванное страхом любопытство.

Заметив, что пауза после вопроса несколько затянулась, молодой капитан, успевший неплохо подняться на делах своего шефа, нервно сглотнул.

— Я не знаю.

— Конечно же, ты не знаешь, идиот, — съязвил Потапов. — Пошёл вон!

Подчинённого как ветром сдуло.

Оставшись в одиночестве, Евгений тихо выругался. Идиотская ситуация. Не привык он к тому, что его дела идут не по плану. Всё началось с того идиотского случая. Всего-то делов — отмазать сынка начальника одного из отделов. Такая ерунда. Подумаешь, выпил да избил какого-то пацана. Да кого это вообще волнует⁈

А в итоге провал. Не полный, конечно, но всё равно неприятно. Потапов до сих пор испытывал злость от того, как этот наглый щенок прижал его в том коридоре.

Что могло быть проще? Состряпать анонимную ориентировку, чтобы поганца забрали в отделение. А там уже посадить к нему двух типов, пообещав закрыть глаза на их проделки за то, чтобы они измордовали ублюдка. Не убили, нет. Им сразу это объяснили, так и сам Потапов потом добавил. Убивать не надо. Мороки много. А вот драка в камере между задержанными — постоянное дело. Никто даже шума бы не поднял. Максимум для проформы.

Если бы не одно «но».

Какого дьявола этот поганый ублюдок якшается с такими людьми?

Этот вопрос майор задавал себе раз за разом, но никак не мог найти ответ. И это его пугало. Что, если ситуация продолжит развиваться? Станет ещё хуже? Будучи не самым глупым человеком, Евгений прекрасно осознавал, насколько далеко простирались его полномочия и связи… и как быстро они закончатся, если дело коснётся аристократов. Да, формально они подчинялись законам империи, но известную фразу, что среди равных есть те, кто равнее, забывать не стоило. Даже самый замшелый барон имел достаточно влияния, чтобы наступить ему на горло. Хотя бы благодаря своим связям.

А Потапов всегда был довольно труслив и благоразумен для того, чтобы не связываться с ними.

Только вот похоже, что сейчас его удача наконец дала неприятный сбой.

Что делать? Дать заднюю или…

Нет. Любые другие варианты он тут же откинул в сторону. Плевать на этого Рахманова. Если вести себя достаточно тихо, то, возможно, ситуация сама сойдет на нет. У него и так сейчас голова болела из-за суки бывшей. Вот угораздило же его заранее не подумать, что с ней будут проблемы в случае развода.

А сейчас ему следовало немного остыть и вести себя аккуратнее.

Да. Так он и поступит. Будет вести себя потише, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание, и тщательно следить за обстановкой. Если поймёт, что к нему претензий нет, то вполне можно будет снова подумать о том, чтобы прижать этого парня. Да так, чтобы ему потом уже никто не смог помочь…

* * *

— А забавные ты места для встречи выбираешь, — сказал я, присаживаясь за барную стойку.

— Какие есть, такие и выбираю, — хрипло отозвался Громов и отхлебнул из своего бокала с пивом.

Перед ним стояла тарелка с жаренными в масле ржаными гренками, щедро посыпанными сыром. Рядом маленькая пиала с каким-то соусом. Что-то с чесноком вроде бы.

— Чего ты хотел? — спросил Громов, когда я сел на барный стул рядом с ним.

— Узнать две вещи.

— О как. А больше ничего тебе не надо?

— Если нужно будет, я скажу. А пока вопрос первый. Ты хорошо знаком с Потаповым?

Громов покосился на меня.

— Зависит от того, что тебе нужно.

— Я хочу закопать ублюдка и помочь его жене, — не стал юлить и сказал как есть.

— С чего это вдруг такое благородство? — иронично усмехнулся он. — Что-то мне не кажется, что его жена способна оплатить таксу вашей фирме. Или ты благотворительностью решил заняться?

— Слушай, Громов, вот давай без этого дерьма, хорошо? — попросил его. — Не надо тут делать из меня ангела или какого рыцаря в сверкающих доспехах. Просто так уж вышло, что помощь его бывшей жене — это хороший способ наступить ему на ногу.

— Только это?

— О, знаешь, нет. После того, как я это сделаю, я ему её тупой столовой ложкой отрежу.

Услышав мой ответ, Громов рассмеялся в бокал с пивом.

— А чего ложкой-то?

— Чтобы больнее было.

Вкратце пересказал случившуюся недавно историю.

— Однако. Нет, я конечно, слышал, что он мелочное и злопамятное говно, но чтобы настолько. Хотя…

— Что?

— Да повезло тебе. Он мог тем ребятам сказать, чтобы тебя прямо там оприходовали.

— Хрен там. Жилой комплекс новый. Куча камер. Задержать меня по такому дерьмовому поводу — это всё, что они могли сделать, — отмахнулся я.

— Ой, да там можно было бы выкрутиться, — отмахнулся он. — Я бы точно выкрутился.

— Говоришь так, словно у тебя есть в этом хороший опыт.

— Говоришь так, будто думаешь, что у меня его нет, — отозвался Громов. — Но да. Поверь, даже в такой ситуации варианты бы были. Впрочем, я не удивлён, что Потапов выбрал самый безопасный. Он сраное ссыкло.

— Это я уже понял.

— Так что ты хотел?

— Ты говорил, что он занимается тем, что покрывает чужие промашки.

— Допустим.

— Я хочу знать, кому именно он помогал. Желательно о тех, кто сидел или сидит повыше.

Тут Громов едва не расхохотался.

— Чем тебе это поможет?

— Информацией.

— Да ладно. Придёшь такой и спросишь: простите, пожалуйста, а не скажете ли, кто прикрыл вашу задницу от такого-то косяка? Ага, конечно. Так тебе всё и выложили.

Эх, Громов, знал бы ты…

— Я могу быть поразительно убедительным, когда мне это требуется. Так что? Узнаешь?

— Могу. Но что мне за это будет?

Ну, такого намёка я и ждал.

— А это уже мой второй вопрос. Ты ведь искал его, так ведь?

Он напрягся. Плечи моментально одеревенели, а идущий от него поток циничного веселья, который я ощущал всё время нашего разговора, моментально растворился в холодной и колючей ярости.

— Допустим, — холодно произнёс он.

— Отлично. Браницкий в этом деле замешан?

Стоило произнести эти слова, как идущий от Громова поток ярости стал сильнее. Только сейчас она уже не отличалась тем жаром и ощущалась как более холодная. Не такая личная.

— Раз ты спросил, значит…

— Скажем так, я тут в курсе некоторых его делишек, — не стал уточнять. — Так что?

— Я уверен почти на сто процентов, — ответил он наконец. — Без его ведома это точно не случилось бы.

— Он…

Следователь покачал головой.

— Нет. Не думаю, по крайней мере.

Хорошо, значит, пока карандашиком запишем, что Браницкий, если и знает о случившемся, то лично в этом не участвовал. Это уже кое-что. По крайней мере, я на это надеялся.

— Хорошо. Я собираюсь спросить его напрямую, но не знаю, к чему это может привести.

Громов посмотрел на меня таким взглядом, будто я заявил ему, что собираюсь сейчас пойти и сигануть с небоскрёба и полететь. Ну, учитывая мою затею, не так уж и далеко от истины.

— А у тебя в фирме…

— Я просмотрел архивы, — честно признался. — Там нет ничего. Ты утверждаешь, что один из наших старших адвокатов был замешан в этом деле. На то время ими числились Вольский, Голицына, Смирнов. Эти трое работают и сейчас. Но были и ещё двое. Таршинов. Этот не аристократ. Ушёл в другую фирму, уступив место младшему сыну Лазарева. Вторым был…

— Артём Райновский, — закончил за меня Громов. — Я в курсе.

— Так понимаю, что метишь ты в него, правильно? — сделал вывод.

— Я не знаю, — признался он.

— Очень информативно.

— Пошёл в задницу, Рахманов. Я тебе это ещё раньше сказал. Всё, что у меня есть, — это остатки материалов Виктории, и всё. Название вашей фирмы фигурировало в её деле. Я уверен, что кто-то из них занимался этим и знает, что произошло…

— Ну тогда можешь себе ещё гренок заказать, — перебил я его. — Потому что мы на этом месте надолго застрянем. Ничем подобным никто из них не занимался.

Я специально проверил. Не так уж и сложно было. Всего-то узнать дату смерти жены Громова, после чего пройтись по всем делам в архивах. Когда Лазарев спросил, зачем мне копаться в старых записях, ответ я придумал быстро — хочу перечитать старые дела, чтобы немного на чужой опыт посмотреть. Докапываться он не стал и доступ в архивы мне открыл.

Только вот толку от этих изысканий не было. Все пятеро занимались делами с крупными корпоративными клиентами и даже близко не подходили ни к чему, что могло быть связано с преступностью.

Разумеется, так всё выглядело на бумаге. А как оно там в реальности — пёс его знает.

— Я продолжу копать, — добавил. — Но не рассчитывай, что завтра утром позвоню тебе и скажу, на чью спину мишень повесить можно.

— Если всё было так просто, то я сам давно справился, — проворчал он.

Отправить