Глава 6

— Светлана Сергеевна, доброе утро!

— Чего тебе, Рахманов? — недовольно хмыкнула начальница отдела кадров, поднимая на меня свой подозрительный взгляд.

Увидев его, я тут же сделал шокированное лицо и схватился одной рукой за сердце.

— Светлана Сергеевна, ну что вы. Как можно⁈ Неужели сотрудник не может просто зайти с утра, чтобы просто поздороваться и преподнести небольшой подарок к чаю.

Вынул из-за спины правую руку и нацепил на лицо лучшую свою улыбку из возможных. Осторожно положил на стол перед женщиной красивую коробочку с шоколадными конфетами.

Сергеевна придирчиво осмотрела её, после чего вновь посмотрела на меня.

— С марципаном?

— Да.

— Как узнал?

— Ну, разве хороший сотрудник не должен знать, что нравится его начальству?

— Хороший сотрудник должен знать, что подкупать сладостями начальство не терпящее взяток — не самая лучшая идея. Чего тебе надо, Рахманов?

— Да будет вам, Светлана Сергеевна! Неужели нельзя просто…

Она так на меня посмотрела, что дальше ломать комедию я уже не стал.

— Калинский, — произнёс я. — Знаю, что он подавал сюда документы, но…

— Он не прошёл мой отбор, — тут же сказала она.

— А, можно узнать почему?

— Тебе нужна причина почему я его не пропустила? — уточнила она. — Или же причина по которой в мой кабинет позвонил твой начальник и попросил этого не делать?

Эх, вот удивительно проницательная женщина.

— Ну, на второй вопрос тоже было бы неплохо получить ответ.

— Ну, вот иди и у него спроси, — отрезала начальница ОК. — А, раз ты здесь и пытаешься подкупить меня любимыми конфетами, значит, тебе сказали, что это не твоё дело.

— И?

— И это не твоё дело, Рахманов, — отрезала женщина. — А теперь будь добр, у меня работы много. И конфеты оставь.

Да я бы и не подумал их забирать. Что я, идиот что ли? У тигрицы кусок свежего мяса забирать.

Эх, не особо я рассчитывал на успех, но попытаться стоило. А ведь коробочка этих проклятых конфет стоила столько, что можно было бы в дорогом ресторане поесть. Специально за ними на другой конец города съездил в дорогую кондитерскую, где их делали.

Ну и ладно.

— Что, не сработало? — услышал я когда шёл к лифтам.

Повернувшись, увидел стоящую за углом хорошо знакомую мне рыжую девушку.

— Не, не сработало. Сказали, что взятки не берут. Даже такие вкусные.

— Ну, прости, — негромко рассмеялась Кристина.

— Да ладно, — махнул я рукой, нажимая на кнопку вызова лифта. — Всё равно попытаться стоило. Спасибо, что подсказала насчёт того, какие конфеты она любит. Кстати, а ты то откуда знаешь, что она любит?

— Ну, разве хорошая сотрудница не должна знать, что нравится её начальству? — тут же ехидно повторила она мои собственные слова.

— Ха-ха! Подслушивать не хорошо, между прочим.

— Ой, да кто подслушивал-то⁈ — притворно закатила глаза рыжая.

— Ну да, ну да.

Я зашёл в лифт, дождался когда Кристина зайдёт следом за мной и ткнул кнопку шестьдесят седьмого этажа.

— А сама ты не в курсе той истории? — поинтересовался я, даже не став уточнять. Почему-то был уверен, что она даже спрашивать о чём именно я говорю не будет.

— А с чего ты знал, что я о ней что-то слышала?

— Ну, про конфеты ты же в курсе была, — пожал я плечами.

— Нет, Саша. Извини, но нет, — покачала она головой. — Правда не в курсе. Я тогда на больничном была неделю и пропустила.

— Ясненько.

Выйдя из лифта, попрощался с Кристиной и направился к начальству. Начальство, к слову, в этот момент как раз выходило из кабинета, прихватив свой портфель и пальто.

— Уходишь?

— Еду согласовать последние детали по обновленной сделке для Румянцева, — сообщил мне Лазарев. — У тебя что-то срочное?

— Не совсем. Но я придумал, как затянуть процесс в нашу пользу.

— А если…

— Без «если». Я знаю, что сделает Калинский. Ответный ход у нас готов.

— Молодец. Главное — берегись скрытого удара.

— Мне было бы куда проще, если бы я знал чего именно опасаться, — как бы намекнул я ему.

— Саша, я уже говорил тебе…

— Ром, вот давай на чистоту, — перебил я его. — Ты сделал так, что его резюме в нашей фирме улетело в помойку. Хорошо. Допустим. Но я не поверю в то, что с такой характеристикой и одиннадцатью публикациями за пять лет…

— Тремя, — поправил меня Лазарев, подходя к лифтам.

— Что?

— Сам он написал всего три. В остальных выступал соавтором со своими преподавателями.

— Да это не важно…

— Детали важны всегда, Александр, — пожурил меня Лазарев.

— Тогда, может быть насыплешь мне немного этих самых деталей? — предложил я ему. — Я могу понять, что наша фирма ему отказала. Окей. Но, почему это сделали другие?

И прежде чем он успел заговорить, тут же добавил.

— Да, я помню, что это не моё дело. Но, знаешь, было бы неплохо знать своего врага. Они ведь сделали это не просто так. Не потому, что ты, уж прости, позвонил и сказал им — эй, вот этого забракуйте. Да его с такой характеристикой с руками и ногами бы отрывали. Он что-то сделал. Даже если это было связано с работой, то ты не пошёл бы дальше нашей фирмы.

— Ты так в этом уверен?

— Ну, хочется думать, что я тебя уже не плохо знаю, — пожал я плечами. — Звонок в другие фирмы был личным. Ты хотел сломать ему карьеру.

— Умно, — хмыкнул Роман, заходя в лифт. — Тебе никто не говорил, что ты можешь быть дьявольски догадлив?

Я зашёл следом и он нажал на кнопку с обозначением подземного паркинга.

— Спасибо. Я это и сам знаю. Так что?

Роман на пару секунд задумался.

— Саша, я скажу тебе один раз. Эта история закончилась. Не надо в неё лезть. И уж точно не стоит лезть с этими вопросами ко мне или Анастасии. Я понимаю и уважаю твоё любопытство, а вот для Насти, как должно быть ты уже понял, тема не самая приятная.

— Понять бы ещё почему…

— Не все вопросы обязаны иметь ответы.

— С ними проще.

— Никто не обещал, что жизнь должна быть простой.

Лифт плавно затормозил и замер. Двери открылись и Роман вышел наружу, прямо к уже ожидающей его личной машине с водителем.

— Мог бы и наверху мне это сказать, — бросил я ему напоследок. — Не тратил бы время на катание на лифте с тобой.

— Сам виноват, — отозвался Лазарев, садясь в машину. — Мог бы и сам догадаться.

Мда-а-а-а. Ну, в целом он прав так-то. Ну и чёрт с ним. Нажал кнопку лифта. Поехал назад на шестьдесят третий и направился обратно в отдел.

Правда до него я не добрался. Меня перехватили в коридоре, когда я шёл от лифтов.

— Можно тебя на пару слов? — поинтересовался Розен.

— Чего у тебя?

— Помнишь, я тебе насчет акций звонил вечером? — спросил он. — Кажется я знаю, кто их покупал…

Едва только он этой произнёс, как я взял его за локоть и завёл за ближайший угол.

— Так. Розен, хочешь совет?

— Чего? — искренне удивился он.

— Забудь об этом деле, — посоветовал я ему. — Я тебе сейчас серьезно говорю.

Он подозрительно уставился на меня.

— С чего это?

— Сам сказал, что понял, кто их скупил, — попенял я ему же его словами. — Вот и подумай о том, стоит ли лезть в дела таких людей.

— Рахманов, это буквально мошенничество с ценными бумагами…

— Ага, конечно, — усмехнулся я. — Не более чем прозорливая инвестиция. И ничего сверхестественного.

— Да, что ты? — упёрся он.

— Ну, вряд ли кто-то будет упрекать великого князя Румянцева в том, что он скупил столь выгодные предложения по таким удобным ценам.

Ага. Я догадался о том, что происходило. Уроды. Другого слово у меня просто не имелось. Хотя, признаю, что аплодировать им хотелось стоя. Понял всё в тот момент, когда Роман солгал мне, сказав о том, что он ничего не знает про акции. Дальше было уже не сложно. Я уточнил у Розена, в какой именно момент их начали скупать.

Как раз тогда, когда пресс-секретари Румянцева выпустили коммюнике о том, что исполнительный директор «РНК» попытался в свою игру и проиграл. Там вообще довольно обстоятельное дело бы. Даже в «Вестник» попало. Шуму было много. До сих пор стоял.

Конечно же, никто не обвинял саму компанию. Разумеется. Во всех репортажах выделяли именно жадного директора и тех, кто с ним в этом деле работал. Но даже этого оказалось достаточно для того, чтобы стоимости акций начали падать. Не только у «РНК». У многих фирм, связанных с ними логистическими и юридическими цепочками. Такое бывает, когда акционеры, неприятно удивленные происходящим, начинают временно терять доверие к своим инвестициям после услышанного.

Как говорил один мой знакомый — индекс ценных бумаг может пошатнуть даже не вовремя раздавшийся пердеж осла. Да, грубовато, но мужик за своё дело шарил. Настолько, чтобы к сорока пяти годам создать собственный инвестиционный фонд, ставший едва ли не крупнейшим в стране.

В итоге после такой сильной новостной бомбардировки всё видимо привело к тому, чтобы заранее подготовленная схема начала работать и наш дорогой, вероломно обманутый, князь Румянцев неплохо так увеличил свой портфель ценных бумаг.

По крайней мере такой была моя теория до этого момента. А сейчас Розен её подтвердил.

А вот то, что он сказал дальше, признаюсь, меня неприятно удивило.

— Да, а про наше начальство ты то же самое скажешь? — поинтересовался Розен.

— В каком смысле? — не понял я.

— А в прямом. Наше руководство скупило почти восемь процентов пакетов ценных бумаг, которые я отслеживал.

— Ты это каким образом понял?

— Не самым сложным. Просто заметил, что часть портфелей неожиданно сменили привязку после продажи.

— То же мне, новость, — фыркнул я. — Даже я знаю, что это стандартная практика…

— А то, что их покупку перевели через два отдельных фонда, которыми управляет Артём Сергеевич Райновский, то же совпадение? — тут же уточнил Розен.

Ладно. Признаю. Тут мне крыть было нечем. Значит сын второго владельца фирмы втихую выкупил не маленький такой кусок.

— Уверен в этом?

— На сто процентов, — кивнул он. — Там всё сделано настолько законно, насколько это вообще возможно. Подкопаться нереально. Ну, за исключением того факта, что…

— Что мы знали о том, что всё случится заранее, — пробормотал я.

Мда-а-а-а. Теперь понятно, чего Лазарев мне солгал. А кто бы на его месте поступил иначе? Сука, что за бред⁈ Как это вообще работало? Они знали о махинациях «РНК» заранее? Приготовились к тому, что может произойти, рассчитав, какой эффект такой громкий случай сможет оказать происходящее на рынок ценных бумаг?

Подумав пару секунд, пришёл к выводу, что, скорее всего, ответ да, чем нет. А ещё испытал сильное желание выругаться. Нет, не на Романа. Когда мы впервые сообщили ему о том, что нашёл Розен, то он был не в курсе. Это точно. А вот теперь… Ему сказали молчать об этом деле. Вот он и молчит.

Разумеется. Как еще он мог бы поступить узнав что, как минимум один из двух твоих начальников замешан в инсайдерской торговле. Сука. Аж плюнуть хотелось, да приличия не позволяли.

А затем, когда в голову пришла ещё одна мысль, стало ещё паршивее. Они с самого начала знали, что Марина тут не причём. И всё, что произошло с ней — было не более чем поганым фарсом.

— Кто ещё знает? — спросил я его.

— Никто, — сказал Розен. — Я же не идиот, чтобы налево и направо об этом кричать.

— А мне тогда, чего рассказал? — не удержался от смешка.

— Ну, так ты это и начал, — усмехнулся он в ответ. — Если бы не ты, то я бы в это дело вообще не влез. Так что решил, что тебе стоит знать. Но больше об этом никто не узнает. Уж точно не от меня.

— Вот пусть так и остаётся, — посоветовал я и он кивнул.

Розен не идиот. Прекрасно понимает, чем такое может грозить. Кто поглупее него мог бы подумать о том, что к нему в руки попал не ограненный алмаз. Корпоративный шантаж — дело прибыльное. Конечно же в том случае, если ты потом сможешь сохранить заработанное таким способом. Мой небольшой опыт с подобными делами говорил о том, что, как правило, такие вот умники потом заканчивали эти дела переехав на два метра под землю.

Ладно, пару теорий я подтвердил. Даже сверх нормы, можно сказать. Но приятнее от этого мне не стало. Не зря говорят, что порой счастье в неведении.

Другое дело, почему Роман солгал. Потому, что понимает, чем эта история может грозить его семье? Или потому, что они тоже в доле? Отличный вопрос.

Попрощавшись с Розеном, пошёл назад в отдел. Предстояло проверить кое-какую информацию, которую для меня нарыл Пётр. Надеюсь, он действительно что-то нашёл, а то в противном случае, моя поездка в университет может закончиться очередным провалом.

* * *

Пришлось брать такси. Жаль конечно, но Лазарева, чтобы одолжить у него машину, на месте не оказалось. И вообще, он заявил мне, чтобы шёл, получал права и сам себе машину купил. Он, видите ли, после прошлого случая не хочет без машины остаться. Тоже мне придумал. А раньше его это не особо заботило. И вообще, что-то я не думаю, что для него это будет сколько-то крупной проблемой.

Такси заехало на территорию университетского паркинга. Пришлось снова подтверждать свою личность. Опять. Прошлого раза им видите ли было мало. Хотя, кто я такой, чтобы осуждать местную службу безопасности. Пустили и ладно.

Перед тем, как отправиться на очередные поиски Софии, попросил таксиста подождать меня и не брать лишних заказов. Ждать потом новую машину не особо хотелось, а этот мужик интересный оказался. Грузин. Оказывается, что у него своя сеть шашлычных, а такси — это так. Для души. Мол нравится ему с новыми людьми встречаться. Знакомства новые заводить.

Знаю, что история не новая, но… я ему поверил. Уж больно искренне и с любовью он рассказывал про свои заведения. Даже адрес одного дал. А потом поведал мне одиннадцать способов приготовления маринада для шашлыка. Чтобы мясо было сочное, нежное.

Пока ехал, даже проголодался. Но, всё потом. Сейчас главное работа.

В этот раз я приехал в университет позже. Если честно, то несколько переживал, что не застану её на работе. Всё же до универа сегодня я добрался уже к вечеру. Но, нет. Повезло. В деканате, куда я направился первым делом, мне сообщили, что если она ещё не ушла, то должна быть у себя на кафедре.

Так и оказалось. Когда я вежливо постучал в дверь, то услышал с той стороны знакомый голос.

— Можно.

Помещение кафедры представляло собой несколько комнат, разделенных на отдельные кабинеты, двери коих выходили во что-то вроде просторной гостиной с длинным столом. За такой можно и два десятка человек усадить и тесно им не будет.

София Андреевна как раз и сидела за этим самым столом, обложившись со всех сторон тетрадями и папками с распечатанными листами. Наверное, работы студентов проверяла.

— Добрый вечер, София Андреевна, — поздоровался я, прикрывая за собой дверь.

Преподаватель подняла голову, посмотрела на меня с укором и отложила ручку в сторону.

— Кажется, я уже говорила вам, что не хочу с вами общаться, — холодно произнесла она.

— Да, кажется что-то такое я уже слышал, — не стал я с ней спорить.

— И я обещала, что вызову охрану, — добавила она.

— Да. И такое, кажется, тоже было, — кивнул я, отодвигая один из стульев за дальним от неё концом стола и присаживаясь.

Женщина смотрела на меня со смесью возмущения и раздражения. Целых шесть секунд смотрела.

— Так. С меня хватит, — произнесла она весьма категоричным тоном и достала телефон. — Лучше вам уйти самому. Потому, что я слов на ветер кидать не собираюсь.

И начала набирать на экране какой-то номер. Очевидно, охраны университета.

— Ну, мне не впервой объясняться в сжатые сроки, — пожал я плечами. — Думаю, что у нас есть несколько минут, так что я как-нибудь успею с вами поговорить…

— Разговор возможен в том случае, когда один человек хочет выслушать другого, — с раздражением ответила она, поднеся телефон к лицу. — У нас же с вами подобного понимания явно нет… Алло, Сергей Леонидович? Здравствуйте. Ко мне на кафедру сейчас молодой человек зашёл. Я бы хотела попросить вас выпроводить его с территории университета… что? Нет, не студент. Да, посторонний человек. Да, я жду.

Она положила телефон на стол и снова взялась за ручку, желая продолжить работу.

— Ну, раз уж таймер запущен, то не вижу смысла тратить время впустую, — я с задором побарабанил пальцами по столу. — Почему вы ничего не сделали с тем, чем занят ваш муж?

— А это не ваше дело, — практически огрызнулась она. — Говорить я с вами не собираюсь. Так что можете передать Молотову, что ни его, ни чья-либо помощь меня не интересует.

— То есть, тот факт, что он сейчас пишет работу, которая не только способна изменить концепцию взаимодействия в области интеллектуального права между корпорациями и отдельными физ лицами не в пользу последних вас не интересует? — уточнил я.

Она на миг оторвала взгляд от тетради, которую проверяла и посмотрела на меня. Её глаза чуть сузились, но она так ничего и не сказала.

Что же, значит, продолжаем.

— Слушайте, всё, что я хочу, это помочь вам, — произнёс я. — Но не смогу это сделать, если вы мне не позволите.

— А, кто сказал, что мне нужна чья-то помощь? — довольно резко произнесла она, не отрывая глаз от проверяемой работы. — И я точно не стану принимать её от кого-то вроде вас, корпоративных шакалов.

— Это очень грубо, знаете ли.

Я даже обиду на лице изобразил.

— С чего вдруг такое отношение? Корпорации наступили вам на ногу? Или, может быть, потому, что ваш муж работает на одну из них?

О, её это зацепило.

— Давайте я поясню, как это вижу. А вы подтвердите, так это или нет. Ваш муж сейчас занят тем, что в первую очередь создает прецедент. И вы это прекрасно понимаете. Дайте угадать… рассмотрение интеллектуальных прав не, как защиту индивидуального творчества, а как предмет корпоративного управления. Я угадал?

Угадал. Ей даже говорить ничего не пришлось. На самом деле мне даже эмоции её читать не надо было. Это и так было понятно по тому, как напряглись её плечи, а сжимающие золотую перьевую ручку пальцы побелели.

Значит я прав. Продолжаем.

— Более того, в своей работе он использует ваши общие наработки. Думаю, что человек, всю жизнь посвятивший защите прав индивидуальной интеллектуальной собственности, вряд ли будет рад, если его работа в дальнейшем позволит корпорациям присваивать себе то, что им не принадлежит на законных основаниях.

После моих слов она подняла голову.

— Напомните, как вас зовут?

— Александр Рахманов, София Андреевна.

— Что же, Александр Рахманов. Я повторю это в последний раз, — отчеканила она, выпрямившись на своём стуле. — Меня не интересует всё, что вы сказали или хотели сказать. Мне не нужна ваша помощь. Мне вообще ничья помощь не нужна!

— А я думаю иначе, — не согласился я с ней. — Потому, что если всё то, что я сейчас сказал — правда, то вас ждут большие проблемы. Давайте будем честны. Если в основу его работы легли ваши общие наработки и это будет доказано, то для вашей профессиональной карьеры это будет конец. Ваши предыдущие работы будут поставлены под сомнение, так как новая интерпретация будет опровергать предыдущие выводы. Если его работа будет иметь успех, а думаю никто не сомневается в том, что она будет иметь этот успех, то крупные компании получат теоретическую базу для оспаривания любых авторских прав индивидуальных разработчиков. А ваши собственные экспертные заключения по делам о защите интеллектуальной собственности можно будет оспорить в суде ссылаясь не только на его работу, но и на наличие этих самых появившихся противоречий.

С каждым словом она потихоньку начинала напрягаться всё сильнее и сильнее. Постепенно. По чуть-чуть. Будто температуру в комнате опустили градусов на пять.

А я и не думал останавливаться. Уже понял, что попал в цель.

— Но, это ведь не всё, ведь так? — продолжил я. — Ваша научная репутация тоже пострадает. У людей может возникнуть впечатление, что вы либо изменили свою позицию, либо изначально не имели твердых убеждений…

— Это ничего не значит, — попыталась возразить она. — Убеждения могут меняться…

— Может быть, — пожал я плечами. — Но не в нашей среде. Принципиальность и отстаивание своей позиции — это те столпы, на которых стоит юриспруденция. Если вы изменили мнение по одному вопросу, кто гарантирует, что вы не измените его по другому в тот момент, когда вам это будет выгодно? Более того, как только всё это выплывет наружу, ваша позиция, как начальника кафедры так же попадёт под удар. Подобная публикация может создать впечатления раскола внутри университета. Пусть его и не будет в реальности, но репутация заведения куда важнее. При всех вышеперечисленных фактах вы уверены в том, что ваше начальство будет защищать вас с пеной у рта?

Такой уверенности у неё не было. Я чувствовал это так же ясно, как видел сейчас напряжение на её лице.

Но она ещё не сдалась. Это видно. Чертовски сильная женщина. Сильная и гордая. Такая будет отстаивать своё решение даже тогда, когда, казалось бы, уже и так ясно, что она проигрывает.

— Я смогу это оспорить, — заявила она с таким видом, будто действительно верила в это. — Даже если он опубликует свою работу, то я могу опротестовать его выводы и…

— Да ни черта вы не сможете, — довольно грубо перебил я её. Грубить ей не очень хотелось, но мне нужно выбить почву у неё из-под ног. — Вы продолжите молчать, потому, что в противном случае те, для кого он всё это делает продолжат давить на вас. Точно так же, как они это сделали полгода назад. Когда вы впервые узнали о том, чем занят ваш бывший муж. Или, хотите сказать, что вы просто так замолчали тогда? Что именно они вам сказали? Если не закройте свой рот тогда… что? Масштабный аудит по каждому из ваших предыдущих дел? Блокировка для вас возможности дальнейших публикаций? Или организуют серию «независимых» исследований, чтобы опровергнуть любые ваши слова?

Внезапно я ощутил приближение нескольких источников крайне неприятных и «жёстких» эмоций. И двигались они прямо в моём направлении. Похоже, что моё время вышло.

Встав со стула, достал из кармана небольшую визитку фирмы на котором ручкой написал свой собственный номер.

— София Андреевна. Поймите простую вещь. Я могу и хочу вам помочь. Так, чтобы потом к вам не осталось никаких претензий. Я здесь не по поручению свой фирмы. Они вообще не знают, что я здесь. Это исключительно моя личная инициатива.

Перехватив визитку двумя пальцами, толкнул её по столу и белый прямоугольник заскользил по поверхности, остановившись в нескольких сантиметрах от её правой руки.

— Я больше не приду к вам. Больше не буду донимать разговорами или уговаривать вас. Я сделал свое предложение. Если вы захотите принять…

Я замолчал и покачал головой.

— Нет. Не так. Вижу, что женщина вы гордая. Просить чужой помощи вам кажется зазорным… даже унизительным. Но порой, в этом нет ничего плохого. Вы не одна в этом мире. И даже однажды преданная, вы нисколько ни лишились возможности довериться другому человеку. Просто вы сами у себя её отняли.

Дверь распахнулась.

— София Андреевна? — услышал я басовитый голос за своей спиной. — Это он?

— Д… да, — как-то неуверенно произнесла она.

— Спокойно, мужики, — я миролюбиво поднял руки. — Я уже ухожу. Никаких проблем.

Только конфликта с этими ребятами мне сейчас не хватало. Я спокойно вышел и под присмотром двух охранников направился к лестнице. А пока шёл… ну, да. Похвалил себя. А чё? Пётр нашёл для меня довольно много информации про неё и её мужа. Раз уж она сама не шла на контакт, пришлось действовать самому. Да, пусть я и работал с догадками, но они подтвердились. Особенно если…

Я резко остановился.

— Какого хрена…

— Э, чего встал? — тут же напрягся один из сопровождающих меня охранников. — Иди давай.

— Да, да. Сейчас, — торопливо сказал я. — Секунду.

Подошёл к стене. Точнее к огромной доске, покрытой фотографиями студентов. Их тут были десятки, за самые разные года. Видимо мой взгляд зацепился за нанесённую под фотографией золотыми цифрами дату.

Если верить подписи, то это фото сделали два с половиной года назад. Там человек тридцать было. Их засняли во время какого-то праздника. Тот, кто привлёк моё внимание стоял в левом углу снимка, немного в стороне от всех. Может быть чуть моложе, но это он.

Гребаный Лев Калинский.

Стоял там со своей паршивой ухмылкой на лице.

А рядом с ним стояла молодая девушка. Она привстала на цыпочки, обнимала его за шею и улыбалась в камеру.

— Настя, какого чёрта?

Отправить