Глава 4

Тишина. Такси. Мы сидим на заднем сиденье и в полном молчании возвращаемся назад в собственный офис.

Мда-а-а. Нечасто я испытал это мерзкое ощущение. Отвратительное чувство поражения.

— Кто он такой? — спросил я, когда наконец понял, что готов не только здраво мыслить, но и говорить связно. Пару минут назад хотелось исключительно орать.

Когда Настя ничего не сказала, вопрос пришлось повторить.

— Настя? Что это сейчас там был за урод и откуда он знает тебя?

— Я же уже сказала…

— Да, да, да. Я слышал. Он учился на курс старше. Мне этого мало. Подробности, Настя. Мне нужны подробности!

Ну, она и рассказала. При этом в знакомую палитру её ощущений и эмоций, к которым я уже хорошо привык, добавилось нечто новое. Весьма неприятное, к слову. Ощущение, будто с каждым словом она себе соль на свежую рану сыпала.

Лев Сергеевич Калинский. Недавно получил диплом. Простолюдин. Из крайне бедной семьи, своими силами и упорством добившийся получения стипендии. насколько знала сама Настя, невероятно высокими баллами на экзаменах. Да и в самом универе этот мерзавец показывал просто таки невероятные способности, закрывая каждую сессию исключительно с высшим баллом. В общем, красавец, орёл.

Блевать тянуло.

И вот именно с этим говнюком мы и столкнулись десять минут назад. Просто фантастический притворщик. Ещё ни разу я не встречал человека, который так здорово бы имитировал свои эмоции, подстраивая их под натянутую на лицо маску. Настолько, чтобы то, что у него отражалось на лице, было и внутри. Я не забыл тот момент, когда его эмоции будто дернулись. Резко изменились. Сначала подумал, что гад действительно о чём-то переживал, но, нет. Ошибочное суждение. Просто в тот момент он окончательно понял, что можно уже перестать ломать комедию.

— Ты знала?

— Нет, — куда резче, чем вероятно сама хотела сказала она. — Я понятия не имела, что он у них работает! Если бы знала, то предупредила бы тебя! Или, думаешь, что мне самой приятно с ним было снова встречаться…

— Снова.

— Что?

— Ты сказала «снова», — повторил я. — Что между вами?

— А тебя это вообще волновать не должно! — резко вскинулась она.

— Настя…

— Саша, я сказала, что это не твоё дело! Вот и не лезь в него!

Мда-а-а. Её эмоции кипели.

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. Помассировал закрытые глаза пальцами, пока размышлял, что делать дальше. А, собственно, что я буду делать дальше?

Да хрен его знает, если честно. Но, это не повод останавливаться.

Остаток поездки прошёл у нас в молчании. Настя говорить явно не хотела. Я и подавно. Всё же не каждый раз сталкиваешься с… блин, да я будто в кривое зеркало посмотрел. Этот мудак явно заранее знал каждый шаг, который я могу предпринять и уже подготовился к тому, чтобы иметь на них свои собственные ответы.

Но, ничего страшного. В эту игру могут играть двое.

Когда двери лифта открылись на этаже нашего отдела, Настя вышла наружу, но лишь через пару шагов обнаружила, что идёт одна.

— Саша…

— Мне надо поговорить с твоим братом, — бросил я, нажимая на кнопку. — Встретимся в отделе.

Двери лифта закрылись, заглушив её последние слова.

Шестьдесят седьмой этаж. Уже давно знакомая мне стойка приёмной…

— О, привет, Саша! — улыбнулась мне сидящая за ней рыжая красотка.

— Кристин, прости, но не сейчас, — сказал я, быстро пройдя мимо неё.

С этой рыжей я всегда поболтать был готов, но сейчас в таком состоянии не хотелось общаться ни с кем, кто мне хоть сколько-то нравился. Боялся сорваться на ком-нибудь. И так внутри всё горело.

Ненавижу проигрывать.

Заметив, что Роман стоит у окна и говорит с кем-то по телефону, постучал по двери. Поймал глазами его взгляд. Видимо выражение на моём лице оказалось красноречивее любых слов, так что Лазарев что-то произнес в трубку и махнул мне рукой.

— Судя по твоему лицу, я делаю вывод, что соглашения вы не получили, — произнёс он.

— Дырку от бублика мы получили, — проворчал я. — Они заранее были настроены на отказ.

— То есть, ты проиграл.

Он даже не спрашивал. Это было утверждение.

— То есть, я слил первый раунд, — категорически не согласился я, на что Роман вздохнул.

— Саша, ты понимаешь, что теперь, когда они отказали тебе в мировой, то это дело скорее всего пойдёт в суд? А учитывая его специфику…

— Спасибо большое, я как-то своим мозгом до этого вывода дошёл, — съязвил я. — Лев Калинский. Знакомое имя?

О, вот теперь его лицо оказалось красноречивее любых слов.

— Вижу, что знакомое, — произнес я, усаживаясь в кресло.

Роман поморщился, словно съел что-то крайне кислое и невкусное. Постоял несколько секунд, затем подошёл и сел напротив меня.

— Как отреагировала Настя? — сразу спросил он, не став тратить время на расшаркивания.

— Была в лёгком шоке. Кто он такой?

— Очень талантливый парень, — ответил Лазарев. — Чем-то на тебя похож…

— Спасибо, конечно, но давай без таких сравнений, — моментально среагировал я. — Мне одной встречи с ним хватило для того, чтобы записать его в список тех, кому бы я могилу вырыл. Заметь, записал ручкой. Не карандашиком.

— Ну, я на твоём месте перманентный маркер взял бы, — усмехнулся Лазарев, но вышло у него это как-то вяло. — Короче, как я уже сказал, он чем-то похож на тебя. Отдел кадров даже присматривался к нему в прошлом году, но его забраковали.

Произнёс он это таким голосом, что мне сразу стало ясно. За этой фразой скрывалось куда больше, чем могло бы показаться на первый взгляд.

— Что это значит, забраковали? Вы хотели взять его на работу, но потом передумали?

— Ну, скажем так, я крайне настоятельно порекомендовал им передумать, — дал дополнительное пояснение Роман.

И, опять-таки. Его голос. Выражение лица… что-то здесь было не так.

— Ром, в чём дело? — напрямую спросил я его. — Это ведь не вся история, ведь так?

— Какой ты догадливый, — невесело усмехнулся он. — Представляешь, вот ведь какое дело. Во всех остальных крупных компаниях, куда он направлял свои резюме, его тоже отсеивали.

Ясно. Понятно.

— Я так понимаю, что это не более чем удивительное совпадение? — задал я риторический вопрос.

— Как я уже сказал, ты удивительно догадливый, — тут же скривился Роман. — Да. Не более чем удивительное совпадение, что после моего звонка в эти фирмы, его резюме тут же стали выкидывали.

Однако. А ведь это даже страшнее, чем может показаться на первый взгляд. Одним своим звонком и небольшим намёком, Роман буквально обломал ему всю дальнейшую карьеру. Если на секундочку забыть о том, что я был бы счастлив забить его на хрен лопатой, то характеристика впечатляла. Пробиться из бедной семьи, получить стипендию. Это охренеть как многого стоило. Полностью бесплатное обучение и содержание на время учёбы. Да это грёбаный золотой билет. Человека с такой характеристикой потом с руками бы оторвали. Фирмы должны были себе глотки грызть ради того, чтобы затащить к себе столь перспективного кадра.

Его ждало золотое будущее. Если, конечно, верить, что всё, что о нём сказали Лазаревы было чистой правдой.

А Роман одним звонком и прозрачным намёком всё это сломал. Мда-а-а…

— Зная тебя, предполагаю, что для подобного имелась весьма веская причина. Я так поднимаю, что связана она с Анастасией.

— Знаешь, сегодня твоя догадливость просто не знает границ.

— И? Может быть немного подробностей и…

— А, что тебе сказала Настя? — спросила в ответ Роман.

— Что это не моё дело, — вспомнил я её слова.

— Ну, так вот. Это не твоё дело, Александр.

Окей. Возьмём на заметку.

— Хорошо. Проехали эту тему…

— Нет, — тут же перебил меня Лазарев. — Он обязан был что-то предложить тебе. Просто так втоптать тебя в грязь и не подстелить соломки он не мог.

Я едва не рассмеялся услышав его слова. Сам думал такими же «терминами».

— Снятие штрафных санкций с экипажа…

— Подпиши…

— Но взамен я отдаю им Уткина, — договорил я. — Я отказался.

Он тихо выругался.

— Лучше бы ты согласился…

— С чего это?

— Теперь, когда вы оба упёрлись, как бараны, это дело идёт в суд, а, значит, судья будет решать, кто из вас более убедительный, и…

— Только не говори, что неожиданно перестал в меня верить, — прервал я его. — Это, знаешь ли, несколько обидно звучит.

— Слушай, давай вот без сентиментальных соплей, — не скрывая своего недовольства попросил Лазарев. — Я хорошо представляю себе на что ты способен. И отлично знаю, на что способен Калинский. Саша, не в обиду тебе, но тут я вынужден признать, что шансы у него повыше…

— Это с чего это вдруг? — тут же вскинулся я. — С того, что у него есть какая-то бумажка?

— С того, что за время учёбы в университете он не проиграл ни одного игрового суда, — довольно резко осадил меня Лазарев.

Я не удержался и фыркнул.

— Тоже мне достижения. Я сам ни од…

И тут же заставил себя прикусить язык. Чуть не ляпнул, что сам ни одного не проиграл. И? Как бы я потом такую чушь объяснял.

Впрочем, мою заминку он всё равно понял неправильно.

— Вижу, что до тебя дошло, — произнёс он. — И, ты до сих пор не понял, что именно я хотел сказать. Когда я говорил о том, что он выигрывал игровые суды, то не сказал главного. Он всегда играл против старших курсов. С самого начала. Всегда.

— И не проигрывал?

— Ни разу, — подтвердил Роман.

Мда-а-а… поверить не могу, что другие фирмы не взяли его к себе в тот же момент, как он выпустился из университета с дипломом. Даже если это было чревато риском разгневать Лазаревых.

А затем до меня дошёл отдельный смысл сказанных им слов.

Калинский всегда играл против старших курсов. Всегда. С самого начала. Значит…

— А Настя с ним встречалась на игровых судах?

— Как я уже сказал, это не твоё дело, — холодно повторил Роман. — Но ты умный. Знаешь, насколько она гордая.

Это да. Тут и думать нечего. Как бы она поступила, получив возможность сразиться с таким известным старшекурсником, который имел исключительную историю побед, так ещё и был простолюдином. Разумеется ей в голову могла придти мысль о том, чтобы самой побить того, кто старше неё.

С другой стороны, даже в этом случае её реакция оставалась слишком… резкой. Что-то там было ещё.

— Ясно, — только и сказал я.

— Хорошо, что ясно, — произнёс Роман. — А теперь лучше займись своей работой и придумай, как не проиграть ему в суде.

— Проиграть? — я бы глаза закатил, но борюсь глазные яблоки себе свернуть. — Рома, я не собираюсь проигрывать. Я собираюсь уничтожить его!

Ух! Пафосно! Круто! А, как? Отличный вопрос. Пока я не знаю, но обязательно что-нибудь придумаю. Браницкий был не совсем прав, когда называл два главных мотиватора: страх и деньги. Есть ещё злость. Желание отомстить.

И сейчас у меня эти ощущения были чертовски сильны.

Встав с кресла, я направился к выходу, но уже у самых дверей вдруг вспомнил кое-что.

— Ром, ещё вопрос.

Услышав меня, Лазарев поднял голову от телефона, который успел достать, пока я шёл к двери.

— Да?

— Вы отслеживали пакеты акций, про которые мы говорили?

— Да, там всё нормально. Не переживай…

— Их вчера выкупили, — перебил я его. — Все.

— Что? — у него даже глаза округлились. — Ты уверен?

— Да.

— Я ничего об этом не знаю. Спасибо, что сказал. Я передам отцу.

— Ага. Без проблем.

Закрыл за собой дверь и пошёл к лифту. Пока шёл, думал. Много и усердно.

А ещё я размышлял над тем немаловажным фактом, что Роман мне солгал. Я знаю его уже достаточно хорошо, чтобы по лицу понять, когда он говорит мне настолько явную ложь.

Ему прекрасно было известно о том, что пакеты этих акций были выкуплены. Вот вообще не новость для него была. И, раз уж он так «спокойно» на это отреагировал, то…

Даже думать над этим не хотелось.

* * *

Зашёл в отдел, по пути сорвав поганую бумажку с двери и скомкав её, швырнул в ближайшую мусорку.

Стоило мне зайти внутрь, как Настя тут же подняла голову и посмотрела в мою сторону. Как напуганный кролик, услышав приближение волка. Какого хрена⁈ Да что произошло между ними, что она так реагировала на это.

— Поговорил с Ромой? — каким-то странно тихим голосом спросила она.

— Да, — отозвался я, садясь за свой стол. — Позвони, пожалуйста, Уткину. Я хочу с ним встретиться. Желательно сегодня и…

— И? Что он сказал?

Я даже нить своей мысли потерял.

— Кто?

— Мой брат, — уточнила она.

— Сказал, что это не моё дело, — ответил я, моментально поняв, что именно её волновало. И, это точно был не тот факт, что нас час назад разделали под орех и теперь придётся защищаться против этого гада в суде.

— Саша, если он тебе рассказал про него…

— Да плевать я хотел на то, каким он был умным и разумным, Настя! — отрезал я. — Эта сволочь издевалась там над нами! Я это знал. Он буквально игрался, как грёбаный кот с мышью! Ещё и смеялся над тобой… над нами. Да я закопаю его после этого в суде так глубоко, что для того, чтобы его откопать, потребуется грёбаную скважину бурить!

Поняв, что она уставилась на меня с таким взглядом, будто и шевельнуться боится, я только в этот момент осознал, что стою у её стола, буквально нависая над ней.

Отпустил край её стола. Выпрямился. Глубоко вдохнул и выдохнул.

— Послушай меня, — уже куда спокойнее произнёс я. — Я не собираюсь проигрывать. А это значит, что и ты тоже не собираешься. Он тебя обставил в университете? Плевать. Это ничего не значит. Сейчас мы не в лектории за поганые оценки соревнуемся. Это долбаная жизнь. А я куда более хитрая и наглая гадина, чем он даже может себе представить. А сейчас, будь добра, позвони Уткину и скажи, чтобы как можно скорее ехал сюда.

— Хорошо… А ты, что будешь делать?

— Буду искать отличного эксперта для того, чтобы прижучить их.

* * *

Следующим утром произошло сразу два события. И, что характерно, после прошедшего дня я ожидал оба. Во-первых, Уткин приехал на встречу. Но тут даже удивляться не надо. Анастасия же по моей просьбе назначила встречу. А вот о втором я узнал минут за двадцать до его приезда в офис.

Курьер доставил нам письмо, в котором находился судебный иск на имя Вячеслава и всех, кто находился в составе его экипажа. В качестве вины вменяли преступную халатность, непрофессиональные действия повлекшие за собой создание аварийной ситуации, серьезные травмы для экипажа, а, также, значительные финансовые убытки.

В целом, ничего удивительного. Учитывая то, что я узнал о нём, предполагал, что после вчерашнего действовать он будет быстро.

— Спасибо, что приехали, Вячеслав, — поприветствовал я мужчину, когда тот зашёл в конференц-зал.

Я находился тут один. Настя… В общем, она сказала, что останется в отделе и поработает с бумагами для того, чтобы оформить независимую экспертизу технического состояния «Днепра» и подготовить ходатайство на получении всей информации по судну от его владельцев. Конечно же, что-то мы сможем получить и без этого. Всё же это корыто имело официальную регистрацию, так что что-то нам предоставят государственные инстанции… но мне этого мало.

— Простите, что смог только сегодня. Я был за городом…

— Ничего страшного, — тут же перебил я его. — Главное, что вы тут. Мне нужно прояснить ситуацию по паре вопросов.

— Да я бы и по телефону мог бы ответить, — смущенно пробормотал он, но я покачал головой.

— Нет. Я предпочитаю живое общение, а не пустые разговоры по телефону.

Нет, правда. Мне уже Настя вчера за это дело мозг попыталась проесть. Да задай ты ему все вопросы по телефону, чего тянуть то… Ага, а, как я буду его эмоции читать? Нет. Для меня встреча лицом к лицу куда важнее, чем просто болтовня.

А, собственно, зачем мы вообще сегодня тут встретились? Всё очень просто. Прокрутив в голове наши предыдущие разговоры, я наткнулся на любопытный факт. Вспомнил одну фразу, которой по началу не придал должного значения.

— Вячеслав, во время нашей прошлой встречи вы сказали, что не хотели идти второй раз на этом судне, — произнёс я, внимательно следя за его ощущениями. — Что именно вы имели в виду?

Кажется, что мой вопрос сбил его с толку.

— Простите?

— Ничего, я повторю. В прошлый раз вы дословно сказали, что не хотели идти второй раз на этом судне, но вам пришлось. Что вы имели в виду под словом «пришлось»?

— Меня хотели назначить на него капитаном, но на другой экипаж.

— Можете пояснить?

— У нас должен бы быть двухмесячный отпуск, — пожал плечами Вячеслав. — Но перед тем, как он начался, со мной связались из фирмы и сказали, что капитан сменного экипажа на этот рейс попал в аварию. Вроде ничего особо страшного. Просто ноги сломал, да пару рёбер. В него пьяный водитель въехал. Но в таком состоянии он выйти не мог. А я был свободен. Сами понимаете, что в такой ситуации они просто не могла ждать, когда он поправится. Сразу бы навалились заказчики. Пошли бы издержки и прочее…

— И вы согласились, — сказал я. Не вопрос, просто констатация факта.

— Да. Только поставил условие, что выйду со своим экипажем, — поморщился Уткин. — Я знал в каком состоянии находится это корыто. Идти в море с людьми о которых ничего не знаешь… паршивая это затея. Так что я сначала поспрашивал своих ребят. Все согласились. Ну, почти все. Кроме одного…

— Того, чьё место занял ваш сын, — догадался я.

— Да. У одного из моих матросов ребёнок родился. Вот Арсений и решил остаться на берегу. А Виталик уже закончил обучение. Ему просто опыта не доставало. А рейс не обещал быть длинным. Всего четыре недели и мы были бы дома. Плюс нам пообещали передвинуть график отпуска. А деньги парням были нужны. Мы и согласились.

— А, как компания отреагировала на ваше требование?

— Сначала были против. Нет, понятно, что всё это дикий ад с бумагами. Это же сколько надо всего переоформить, чтобы и новый экипаж в короткий срок назначить, а затем ещё и отпуска и выплаты переносить.

Говоря о выплатах, в голосе Уткина прозвучала грустная ирония.

— Но, в конце-концов они согласились, так? — уточнил я.

— Да. Через пару дней я неожиданно получил от них одобрение. Сказали, что никаких проблем нет и я могу идти в рейс со своими людьми. Я даже удивился поначалу, а когда посчитал… помните, я говорил вам, что «Днепр» медленно ходит?

— Да, что-то там про то, что у него днище всякой дрянью обросло.

— Именно! — кивнул Уткин. — На этой калоше мы могли в нормальном темпе выдавать двенадцать — тринадцать узлов. Как раз выходило в притык по графику. Так что если бы они хоть немного ещё мешкали, то мы бы вообще никуда и никогда не успели.

— Ясно, — произнёс я.

А, собственно, что мне ясно? А очень много чего на самом деле. Осталось только понять, как сплести всё это в хорошую и крепкую верёвку, чтобы повесить на ней одного наглого засранца.

Как там говорят моряки? Вздернуть на рее.

Отправить