Глава 3

Конечно, это ужасно! Разумеется, дежурный офицер получит выговор, что спутал камеры для размещения задержанных! Конечно же, мы принесём все извинения! Да-да-да, естественно, мы объявим выговор патрульным! Но, ваше сиятельство, вы же и сами понимаете, что они выполняли свою работу? По ориентировке работали…

И всё в том же духе. Я сразу сказал Роману не обращать на случившееся внимания. Но тот не пожелал успокаиваться. Направился к начальнику отделения и распекал его минут двадцать. Начальник грустно оправдывался и говорил, что не имеет ни малейшего представления, как могла случиться такая досадная ошибка.

— Я же тебе говорил, что ничего особо не добьёшься, — хмыкнул, когда Роман закрыл за собой дверь машины.

— Зато божественного страху на них нагнал, — проворчал он. — А если бы тебе в камеру попались не такие милые ребята?

— Ну, и эти то особым человеколюбием не страдают, — устало бросил я, а затем понял, что сморозил глупость.

— Да? — тут же удивился Лазарев. — Мне даже интересно, как это ты с ними так быстро нашёл общий язык, что они перешли сразу к стадии «закадычные друзья-картёжники», минуя стадию «сломаем ему все кости в теле»? У тебя вообще нет инстинкта самосохранения⁈ На кой-чёрт ты с ними поехал?

Мда-а-а. Это сейчас он, что? Реально за меня так переживает? Ну…. Приятно, конечно. А чего нет-то.

— Ром, я держал ситуацию под контролем. Ничего плохого там со мной не случилось бы. Не того уровня эти парни.

— Не того уровня? — Лазарев саркастично поднял бровь. — Это в каком смысле?

— В том самом, о котором ты сейчас очевидно подумал, — сказал я, даже не пытаясь играть в излишнюю софистику.

Я ни на мгновение не забыл, что ему, как и его отцу, прекрасно известно, что я обладаю Реликвией. Другой вопрос, знают ли они, в чём именно её сила?

Задумался. А ведь Лазаревы далеко не глупые люди. Крайне неглупые. В отношении его папаши я вообще не сомневался, что он та ещё хитрая зараза. Допустим, что они знают о том, что у меня есть Реликвия. Что первым делом сделают с этой информацией? Нет. Не так. Какой вопрос они зададут, как только получат эту информацию? Первым делом они захотели бы получить ответ на вопрос: а кто его отец?

Молодцы. Я сам не знал об этом до недавнего времени. Знают ли они?

Ну тут два варианта. Либо да, либо нет. И я почему-то куда сильнее склонялся к тому варианту, что этот момент им известен.

Уставший мозг тут же накинул сверху этой теории целый ворох всевозможных вопросов и догадок, но я зевнул и моментально отмел их в сторону. Лишь поставил мысленную зарубку, чтобы обдумать это на свежую голову. Сейчас больше всего я хотел добраться до постели и поспать.

Почему-то именно сейчас мне вспомнилось, как Вика прижималась ко мне во сне. А в этот раз кровать будет до обидного пуста.

Лазарев и его люди подбросили меня до дома. Очевидно, по доброте душевной, ага. Я даже спросил, не хочет ли он прямо сейчас забрать свою машину, но тот только махнул рукой, мол, завтра на паковку поставь и занеси ключи.

Ну а я что? Я не против. Прокачусь напоследок.

Когда зашёл домой, Ксюша уже спала. Правда, тут же проснулась, едва я в квартиру зашёл, и тут же выглянула коридор из своей комнаты.

— Приехал?

— Да, Ксюш.

— Всё хорошо?

— Да.

— Ну слава богу. Всё, я спать.

И тут же исчезла за закрывшейся дверью. А я ещё несколько секунд стоял, ощущая, как растворяется в спокойствии одолевавшая её до этого момента тревога. Ну хоть тут всё хорошо. Хотя какое там хорошо. Стало стыдно, что опять заставил её волноваться.

Грустно посмотрел на будильник, который показывал пять минут четвёртого. Суки, хрен теперь высплюсь из-за них…

* * *

— Доброе утро, — сонно помахал я рукой Анастасии.

— Доброе. Опять опоздал.

— Всего на пять минут, — отмахнулся от неё.

Она подозрительно прищурилась, но так ничего и не сказала.

— Ты ведь помнишь, что у нас сегодня встреча с фирмой и их юристами?

— Да, вроде было что-то такое…

— Саша!

— Да помню я, Насть. Помню. Не кричи, пожалуйста. И так голова болит.

Скинув сумку на стол, принялся раскладывать бумаги.

— Ты вариант мировой подготовила?

— У тебя на столе. Синяя папка.

— Ага…

Нашёл. Открыл. Принялся читать. Нет, всё же глупо отрицать. Она молодец. Проработала возможное соглашение просто прекрасно. Особенно мне нравилось, как хитро подогнала сроки соглашения. Да, Уткин не получит деньги сразу, соглашение учитывало выплаты от страховой компании. Вроде бы всё выглядело случайностью, но их юристы это поймут.

А вот теперь, внимание, мысль. А что, если они начнут ерепениться?

Я отложил соглашение и задумался над этим.

— Что такое? — тут же нахмурилась Лазарева. — Я где-то ошиблась?

Тут я даже удивился. От неё действительно шёл страх. Будто она могла где-то накосячить.

— Нет, Насть. Всё прекрасно, — тут же успокоил её. — Соглашение отличное.

— Тогда в чём… а! Поняла! Ты думаешь, что делать, если они вдруг пойдут в отказ.

Так. Ладно. Я что, стал настолько предсказуемым?

— С чего ты взяла? — поинтересовался.

— Ну это логично. Говорю же, я уже начинаю понимать, как именно ты мыслишь, — начала объяснять Настя. — Если видишь возможную проблему, тут же начинаешь думать над тем, как её решить.

— Тоже мне, науку открыла, — фыркнул я. — Так любой нормальный человек делать должен.

— Любой нормальный человек на твоем месте был бы сконцентрирован на том, чтобы придумать, как заставить их принять это соглашение, — не согласилась со мной Настя. — А у тебя такой вид, будто ты уже решил, что они от него откажутся, и ищешь способ их закопать.

— Фу, как грубо.

— Так это твои мысли, а не мои, — коротко рассмеялась она. — Так что? Я права?

— Права, — вздохнул я. Чего скрывать-то?

— И? Как мы это сделаем? Уже придумал?

— Пока в процессе, но кое-какие намётки есть.

Тут врать не стал. Кое-какие мысли у меня действительно имелись. На самом деле даже целая куча пунктов. С учетом того, что подозреваем мошенничество со страховкой, пространства для манёвра имелось предостаточно.

Вот их проработкой я и занялся до тех пор, пока не настало время ехать на встречу.

Поскольку в целях показать своё благосклонное расположение мы согласились встретиться у них в офисе, ехать, соответственно, пришлось нам. Поездка заняла не так уж много. Минут тридцать пять или около того, за которые мы с Настей обсудили всё ещё раз.

Были ли мы готовы к этой встрече? Ещё как!

Офис юридической компании, выступающей нашим противником, находился в одном из старых деловых районов города. Обычно по тому, как идут дела у фирмы, можно сказать по внешнему виду их офиса. И, признаюсь, то, что я знал о ней раньше, несколько ввело меня в заблуждение. Офис оказался отличный, просторный и выглядел достаточно дорого для того, чтобы пришедшие сюда люди могли сделать резонный и логичный вывод: тут работают успешные люди.

Можно ли считать это за правило? Скорее, нет, чем однозначно да. Всё же ваш офис — это вывеска. Времена, когда адвокат мог работать в небольшой каморке и иметь хороших клиентов, давно миновали, оставшись только в старых нуарных фильмах в одном ряду с мрачными детективами и прекрасными женщинами типажа femme fatale.

Так что когда нас проводили в зал для переговоров, я всё ещё размышлял, пускают нам пыль в глаза или всё-таки тут ребята действительно хорошо работают. Впрочем, после того, как от начала встречи прошло уже пятнадцать минут, я свой вывод сделал.

— Да что они себе позволяют⁈ — возмущённо прошипела Анастасия, бросив раздражённый взгляд на часы. — Мы уже пятнадцать минут ждём!

— Успокойся, — спокойно сказал я ей, расслабившись в кресле. — Теперь мы хотя бы понимаем, какого диалога ожидать.

— Это в каком смысле? — недовольно спросила она.

— В прямом, — отозвался, откинувшись на спинку кресла и посмотрев в потолок. — Мирного решения не будет.

— Что?

— То, что я слышала. Они нарочно заставляют нас ждать, чтобы вывести из равновесия. Психологическая уловка. В противном случае нас бы ждали здесь уже в тот момент, когда мы вошли, чтобы как можно скорее заключить соглашение и разделаться с этой проблемой.

— А тот факт, что они нас маринуют…

— Говорит о том, что они, вероятнее всего, делают это специально. Верно.

— Может быть, просто не знают, как провести переговоры в свою пользу? — предположила она, чем заставила меня рассмеяться.

— Ты сама-то в это веришь? Мы с тобой сколько готовились? Думаешь, что они настолько хуже нас?

— Я исхожу из мнения, что все хуже нас. Но ладно. Справедливо. И? Что будем делать?

— Просто дождёмся, когда они придут, выскажут своё «фи» на тему нашего предложения, а затем закопаем их в землю.

Не говорить же ей, что я сейчас ощущал спокойную уверенность в одном из соседних помещений. Если верить моим способностям, там находилось трое человек, эмоции которых были направлены точно на нас. Скорее всего, это именно те, с кем мы и должны были встретиться.

Ну пусть сидят. План действий у меня есть, так что посмотрим, чьи нервы окажутся крепче.

Я всегда считал, что переговоры нужно вести с сильной позиции. А в моём понимании сильная позиция — это когда у твоего оппонента уже сломаны руки и выбиты зубы. Вот после этого уже можно начать говорить, покачивая молотком в руке. Этого правила и придерживался, и мне оно всегда помогало. Поможет и сейчас.

Вспомнили о нас на двадцать седьмой минуте. Я на часы глянул, когда один из источников эмоций в соседней комнате направился в нашу сторону.

Дверь в конференц-зал открылась. Внутрь вошёл молодой парень. Реально молодой. На вид не больше двадцати двух, может быть, двадцати трёх лет. Одного со мной роста, подтянутый. Блондин с зализанными назад волосами.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — дружелюбно и даже искренне произнёс он. — Но меня задержал деловой вопрос. Надеюсь, ожидание не было слишком утомительным?

Вот ведь гад. Если бы я не мог ощущать его эмоции, то поверил бы. Вот правда. Тон голоса. Выражение лица. Мимика. Всё прямо кричало, насколько ему жаль, что его задержка заставила нас прождать почти полчаса.

Но со мной это не сработает.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, поднимаясь из кресла и протягивая руку. — Александр Рахманов. И позвольте представить вам мою коллегу, Лазареву…

В этот момент парень посмотрел на сидящую справа от меня Анастасию, и его глаза распахнулись от удивления.

— Настя?

— Лев? — так же удивлённо произнесла она.

Та-а-а-ак. Что за фигня?

— Прошу прощения, я так понимаю, вы знакомы?

— Учились вместе, — тут же заявил этот парень.

— Лев учился на курс старше, — пояснила Настя, пока в её эмоциях бушевал настоящий вихрь.

— Даже так? — Я скорчил довольно правдоподобное удивление на лице, а сам внимательно прислушивался к Настиным эмоциям.

И они мне совсем не нравились. Вот совсем. Это не ощущение страха как таковое. Скорее, нечто вроде того, как один спортсмен мысленно признаёт превосходство своего противника, заранее представляя, как проиграет ему.

Мне. Это. Не нравится.

— Что ж, любопытный факт, но, думаю, нам стоит перейти к решению нашего вопроса. В конце концов, для этого мы и приехали, — предложил я, специально не став добавлять, из-за кого именно мы его столько впустую потратили.

— Конечно! — тут же оживился Лев. — Конечно, давайте. Ещё раз прошу меня простить, что заставил вас ждать. Давайте же перейдём к делу.

Мы уселись за стол, после чего я достал папку с подготовленным соглашением и протянул её этому парню. Тот взял её и принялся читать.

Я видел, как его глаза скользят по строчкам, быстро читая целые абзацы текста. Сейчас он закончит с первой. Дойдёт до конца третьей, может быть, четвёртой страницы. После чего закроет папку и предложит взять небольшой, может быть, на два или три дня перерыв, чтобы его компания могла тщательно изучить наше предложение и…

Он не даже первую страницу не дочитал.

— Думаю, что данное соглашение нас не устраивает, — сказал он, небрежно бросив папку на стол.

Хотелось бы выругаться, да не буду.

— Может быть, вы объясните почему? — предложил я.

— Конечно, — тут же кивнул он. — Видите ли, ваше соглашение подразумевает контрактные выплаты экипажу, то есть истцам, а также, отмену штрафов. Боюсь, что в сложившейся ситуации мы не можем пойти на подобное решение. Особенно если учесть, что именно в результате их непрофессионализма и в каком-то смысле даже преступной халатности компания понесла значительные убытки из-за срывов графика поставок и утери части весьма дорогостоящего груза.

— Подобные вещи страхуются, — моментально парировал я его выпад. — И, насколько я знаю, компания планирует получить крупные выплаты от страховой, которые не только покроют её нынешние убытки, но и нивелируют неустойку, которую ваш клиент будет вынужден выплатить заказчикам из-за утери груза.

— Как же тогда замечательно, что взаимодействие моего клиента с его заказчиками не имеет никакого отношения к рассматриваемому нами вопросу, — улыбнулся этот гад.

— То есть вы отказываетесь? — улыбнулся я в ответ.

— Да. Таково наше решение.

— Что ж, тогда я буду вынужден передать это дело в суд, — произнёс, внимательно следя за его эмоциями. Ожидал ощутить нервозность и, возможно, раздражение от подобного исхода. Но нет.

— И я буду всецело поддерживать подобное решение, — тут же уверенно кивнул он. — Более того, даже буду дополнительно рекомендовать нашему клиенту исключить любые возможности для заключения столь невыгодного досудебного соглашения.

Он поднялся со своего кресла и толкнул папку в нашу сторону.

— Видите ли, вы неплохо поработали. Уверен, что это дело твоих рук, Настенька. — Лев посмотрел в сторону Лазаревой. Та по-прежнему сидела, но с таким видом, словно воды в рот набрала. — Твою манеру составлять соглашение я узнал. Решение о том, чтобы отсрочить выплаты по восстановленному контракту и снятие штрафов отличное. Признаю. Но не вижу никакого смысла соглашаться на него в том случае, когда мы сможем выиграть это дело в суде…

— Не сможете, — отрезал я. — Только если не хотите притащить туда всё своё грязное бельё.

Вот тут он впервые удивился.

— Что, простите? — поинтересовался он с таким видом, будто абсолютно не понимал, что именно я имею в виду.

И ведь правда не понимал.

— То, что вы услышали, — не стал повторяться. — Уверен, что вы не хуже меня понимаете, как всё будет происходить. Но, чтобы немного ускорить это, я всё же объясню. Ваш клиент мошенничает со страховкой. И это поймёт любой, кто хоть немного ознакомится с делом.

— Чушь! — тут же возразил он.

— Отнюдь, — не согласился я. — Всё ясно с первого взгляда. Конечно же, вы можете попытаться прикрыться в суде, что, несомненно, вам и скажут сделать. Но это не сработает. Мы перероем каждый документ касающийся предыдущих, весьма подозрительных случаев, в которых ваш клиент получал страховку. Также я затребую всю отчётную, техническую и бухгалтерскую документацию по этим случаям, чтобы связать их с нынешним. А если ваш клиент, как я и думаю, вздумает препираться и не дать нам то, что мы захотим, я добьюсь судебного постановления на предоставление нам этой информации. Уверен, что Анастасия мне в этом поможет.

На последних словах я намеренно указал в сторону девушки. Мой намёк был более чем прозрачен. Угроза использовать её фамилию.

— Также мы запросим независимую экспертизу состояния корабля. Найдём квалифицированных экспертов, которые проведут её в соответствии со всеми стандартами. А ваш клиент не хуже меня понимает, в насколько аварийном состоянии находится его судно. Именно из-за его действий, намеренных, и произошла авария, которая не только привела к утере груза и всему прочему, что вы тут перечислили, но ещё и повлекла за собой тяжёлые травмы у троих членов экипажа, один из которых останется инвалидом. Как думаешь, кому суд будет сочувствовать больше? Жадной фирме, что из-за алчности экономит на безопасности, или пострадавшим простым работягам?

И, прежде чем он успел хоть что-то сказать, добавил:

— И не забывай об издержках. Сам понимаешь, по какой причине у нас есть ресурсы не только вести это дело в суде, но даже затянуть его, если потребуется. Мы утопим вас в судебных издержках. Так что лучше перестаньте валять дурака и подпишите наше предложение. Наш клиент получит через четыре месяца положенные ему и остальным истцам выплаты, а твой страховку. И все счастливы.

Я снова толкнул папку по столу в его сторону.

Вот так это и работает. Расписать подробно и с чувством все кары небесные, а затем подложить немного соломки помягче. Чтобы показать гору проблем и способ её избежать. Это работает.

Как правило…

— Не, — спустя пару секунд покачал он головой и толкнул папку обратно. — Не думаю.

Его эмоции, до этого момента представлявшие собой целую смесь из ощущений обиды, гордости, недовольства и удивления вдруг «дёрнулись», обратившись в довольно уравновешенный и спокойный коктейль из уверенности и ощущения собственной силы.

Это изменение произошло настолько быстро, что едва не сбило меня с толку.

— Про предыдущие случаи можешь забыть, — хмыкнул он. — Они не имеют отношения к этому делу, так как каждый подобный инцидент носит уникальный характер. Так что любые, даже самые надуманные доказательства предыдущих случаев всё равно не могут быть использованы в суде по принципу доказательного права. О, а если вдруг задумаешь требовать от нас хоть что-то, то я тебя разочарую. Будешь давить, и я сделаю так, что у суда не останется другого выхода, как признать их получение незаконным путём и сделать их недопустимыми для рассмотрения. Уверен, что ты понимаешь, о каких способах я говорю.

Он нагло улыбнулся.

— Что ещё? Экспертиза? Вперёд. Флаг тебе в руки. А я докажу, что квалификация твоего эксперта и выеденного яйца не стоит. Сам добьюсь от суда экспертизы и буду затягивать процесс столько, чтобы твои доводы совсем вес потеряли. И можешь сколько угодно жаловаться на технические проблемы судна. В случившемся всё равно виноват экипаж, допустивший такой исход. А насчёт издержек можешь не переживать. У нас самих ресурсов тоже достаточно и хватит на то, чтобы размазать на процессе и тебя, и твои жалкие попытки защитить тех, кто является виновником случившегося. И вот главный вопрос! Кому будет сочувствовать суд? Мошенникам-работникам, которые пытаются прикрыть свой зад и оклеветать честную фирму? Не думаю.

Затем он сунул руку во внутренний костюм своего пиджака и достал оттуда сложенный лист и небрежно бросил его Насте.

— Но, чтобы тебе было не совсем обидно, вот наше встречное предложение. Так уж и быть, мы готовы снять часть штрафных санкций с экипажа…

— Здесь только одиннадцать имён, — произнесла Лазарева, взглянув на список.

— Разумеется, одиннадцать, — кивнул Лев. — Мы потребуем судебного процесса в отношении Уткина как капитана судна. Ведь, в конце концов, вся ответственность лежит на нём. Разве капитан не должен идти на дно со своим кораблём? Так что, как ты там сказал? Лучше перестаньте валять дурака и просто подпишите моё предложение. И все будут счастливы.

Улыбался он настолько нагло, что я с трудом переборол желание врезать ему по морде.

— Пойдём, Анастасия.

Лазарева не стала медлить, тут же встав на ноги и последовав со мной к выходу. Уже у самых дверей я вновь услышал его голос.

— Знаешь, Лазарева, зная тебя, я рассчитывал на больше…

Отправить