Глава 14

Авраам Давидович с тревогой посмотрел на меня.

— Господин Саша, ничего не происходит. Так и должно быть?

— Нет. Зелье должно было подействовать мгновенно, — я закрыл глаза и втянул носом эфир пожилого мужчины.

Лучше ему не стало. Нисколько. Горгонов безумие! Как такое может быть⁈ Я смешал столько действенных эфиров и несколько раз усилил их свойства, что хотя бы раны должны были зажить. Однако состояние лекаря продолжало ухудшаться.

— Я так и знал, что «Кровавый лотос» никому не остановить. Мой отец умирает, и нам всем нужно подготовиться, — упавшим голосом сказал Авраам Давидович и поднялся на ноги. — Пойду звонить братьям, чтобы они успели попрощаться.

Мне нечего было возразить. Похоже, он прав, и я оказался бессилен. Признаться честно, довольно неприятное чувство. Такое со мной впервые.

Я дотронулся до больного, чтобы найти эфиры и усилить их действие, но вдруг столкнулся с сопротивлением. Мою ману что-то блокировало и не давало проникнуть в организм патриарха. Что за…

— Артефакты! Уберите отсюда эти чертовы артефакты! Они блокируют действие зелья! — я сгреб всё, что мне попалось под руку, выбежал из палаты и оставил на полу в коридоре.

На таком расстоянии они наверняка не сработают. Два лекаря по кивку сына пациента последовали моему примеру и вынесли из палаты оставшиеся артефакты. Я снова дотронулся до руки Когана и на этот раз без особых усилий нашёл эфиры моего зелья и усилил их.

— Невероятно! — выдохнул Щавелев и приблизился ко мне, наблюдая за тем, как рана на плече лекаря начала заживать прямо на глазах.

Я откинул простынь и с удовольствием отметил:

— Вот так и должно работать моё зелье.

Лекари плотным кольцом окружили постель больного и наблюдали за изменениями, происходящими с директором лечебницы. Авраам Давидович с благодарностью посмотрел на меня и кивнул.

— Спасибо, господин Саша. Я таки знал, что вы наша единственная надежда. Как же хорошо, что боги подарили нам вас.

Я хотел сказать, что не боги, а «Ликвор двойственности», но не стал. Всё равно не поймёт.

Даже когда я усилил эфиры своей маной, зелью понадобилось двадцать минут, чтобы заживить все раны и улучшить состояние Давида Елизаровича. Все с нетерпением ждали, когда он придёт в себя. Через полчаса он очнулся.

— Господа, я что, не умер? — он переводил изумленный взгляд с одного на другого.

— Нет, отец, ви таки живы, — Авраам Давидович еле сдержался, чтобы снова не прослезиться.

Мы с Щавелевым вышли из палаты и двинулись к лестнице. Нас пошёл провожать тот самый лекарь, что и встретил.

— Вы можете рассказать, как так получилось, что Давид Елизарович истратил всю ману и даже жизненные силы? На кого он так потратился? — спросил я у лекаря.

Меня этот вопрос заинтересовал с тех самых пор, как я узнал, что случилось. Я бы понял, если бы он рискнул здоровьем ради родного человека, но тут какой-то парень… Сомневаюсь, что Коганы хоть что-то делают не из любви к деньгам или власти. За то время, пока я с ними общаюсь, успел неплохо изучить их.

— Так вот здесь лежит этот парень, — лекарь указал на дверь палаты, возле которой мы проходили. — Как я знаю, его отец входит в совет по распределению государственных субсидий и занимается распределением имперских заказов по лечебницам, — он понизил голос и добавил. — Думаю, именно поэтому господин Коган так расстарался. Но силы уже не те, вот и навредил себе. Обычно он даже не подходит к пациентам, а тут сам взялся.

— Всё ясно. Впрочем, ничего нового. Я и предполагал, что именно из корыстных побуждений Давид Елизарович и находится на больничной койке, — усмехнулся я. — Так, а что с парнем?

— Точно не знаю, но поговаривают, что он балуется запрещёнными веществами. Вот и чуть не умер. Давид Елизарович ему сильно помог, но до полного выздоровления ещё очень далеко. Если вообще возможно, в чем я очень сомневаюсь.

— Я бы хотел посмотреть на него. Вдруг удастся помочь.

— Я не против. Думаю, Давид Елизарович тоже бы одобрил.

Мы зашли в палату, похожую на ту, в которой лежал Коган. На больничной койке лежал парень лет двадцати. Он был такой худой, что проступали все вены сквозь тонкую кожу. Парень дышал тяжело, будто что-то давило ему на грудь.

— У вас есть шприц? — спросил я у лекаря.

— Нет, но могу принести, если надо.

— Надо — кивнул я и приблизился к кровати.

По всему было понятно, что он долго доводил себя до такого состояния. Почему же раньше его родные не забили тревогу?

— Александр, что думаете по поводу парня? — спросил Щавелев.

— Пока не знаю. Мне нужен его эфир. Но по тому, что я чувствую — дела плохи. Неудивительно, что Когану потребовалась вся мана, чтобы не дать ему умереть.

В это время лекарь вернулся со шприцом и протянул мне. Я уколол палец больного и, склонившись над каплей крови, втянул носом.

Всё ясно. Запрещённый препарат, который он употреблял, до сих пор остается в его теле. Капельницы не помогут. Нужно действовать по-другому.

— Мы можем его разбудить? — спросил я у лекаря.

— Скорее всего нет. Мы его сами усыпили. До утра точно не проснётся.

— Ну тогда подложите под него что-нибудь. Сейчас я буду выводить токсины из его организма, а быстрее всего их можно вывести естественным путем, — я многозначительно посмотрел на мужчину.

— Понял. Сейчас санитара позову.

Вдвоём с санитаром они приподняли парня и засунули под него посуду под названием утка. Смешное название, но очень подходящее.

Я собрал остатки своей маны и отправил её на поиски токсинов. Понадобилось не более пяти минут, чтобы полностью очистить его организм.

— Скажите его отцу, чтобы позвонил мне, — сказал я и вышел из палаты, чувствуя, как подкашиваются ноги от усталости.

Пожалуй, на сегодня хватит с добрыми делами. Иначе сам слягу.

Я подвёз профессора до академии. Он всю дорогу молчал, хотя я видел, что он пару раз хотел о чём-то спросить, но все не стал. Видимо, решил, что вопросы подождут. Всё-таки уже светало, а из-за отсутствия маны я постоянно зевал и чувствовал себя разбитым.

Вернувшись домой, я перекусил сырниками, которые Лида принесла в мою комнату, запил чаем и рухнул на кровать. Хватило нескольких секунд, чтобы вырубиться. Давно я так не уставал.

* * *

Разбудил меня телефонный звонок.

— Саша, ты что, спишь что ли? — послышался голос Сени.

— Сплю. Сегодня же выходной. А что ты хотел?

— Сегодня не выходной, а День первокурсника! — радостно выпалил он. — Наш день! Ты с кем пойдёшь?

— Куда?

— Ну на бал в честь Дня первокурсника. Лену пригласил?

— Нет, не приглашал. Я не знал, что будет бал. А во сколько?

— В шесть.

— Вечера?

— Ну не утра же, — усмехнулся он. — Ну ладно, давай, увидимся. Да, чуть не забыл! Я пригласил её на бал, — прошептал он.

— Кого?

— Аурику конечно же.

— Да? И что она ответила? — заинтересовался я.

Перед мысленным взором предстала худощавая студентка с большими зелеными глазами.

— Пока ничего. Я в её тетрадь подсунул записку. Написал, что зайду за ней в полшестого.

— Ты уже знаешь, где она живёт?

— А как же! Через три дома от меня в академгородке, возле квартала преподавателей. Ну всё, пока. Надо ещё фрак найти. У меня его пока нет, поэтому придётся в аренду взять.

— Фрак? А можно без него?

У меня не было никакого фрака. Только классические костюмы, которые мы купили с Леной ещё в Торжке

— Нет, нельзя. Ты что, не читал объявление? Там же белым по чёрному написано, что джентльмены должны быть во фраке, а дамы в вечерних платьях.

— Ну ладно, буду искать. Увидимся на балу, — я сбросил звонок и нехотя вылез из-под одеяла.

Время было обеденное, поэтому, когда спустился вниз, нашёл семью в столовой за обедом.

— Выспался наконец-то. И где тебя весь вечер носило? — пробурчала Настя.

— Ты деда заменяешь? — усмехнулся я, опустился на стул и потянулся к мясной нарезке, аккуратно выложенной на большом блюде.

— Ты про что? — нахмурилась она.

— Ворчишь прям как дед. Он был бы доволен такой ученицей.

— Да ну тебя, — отмахнулась она и продолжила есть мороженое, не забывая подсовывать Шустрику зеленый виноград.

— Мне нужен фрак, — сказал я с набитым ртом и посмотрел на Лиду. — Есть идеи, где его можно взять?

— Можно купить, — предложила она, но тут же спохватилась. — Но сначала предлагаю померить фрак отца. У него их целых три.

Фрак Димы мне подошёл. Отлично! И так много трат в последнее время. Дима заключил договор с охранным предприятием, и с сегодняшнего дня они начали устанавливаться различные маячки и артефакты на нашей территории.

Я уже хотел позвонить Лене и пригласить её на праздник, но телефон прямо в руке у меня зазвонил.

— Господин Саша, вы-таки просто волшебник! — услышал я восторженный голос Авраама Давидовича. — У меня нет слов, чтобы выразить вам благодарность. Наш любимый отец пришёл в себя. Ему стало лучше. Он идёт на поправку!

— Рад это слышать.

— Мы бы хотели отблагодарить вас. Нам лучше встретиться и всё обговорить.

— Чека будет достаточно, — усмехнулся я.

— Нет-нет, у моего глубокоуважаемого отца есть более выгодное предложение. Давайте назначим встречу на понедельник. Думаю, к тому времени он полностью восстановится.

— Хорошо. До понедельника.

Я сбросил звонок и позвонил Лене. Та с радостью согласилась пойти со мной на День первокурсника и призналась, что уже подобрала платье и украшения. Мы договорились, что я заеду за ней.

Затем мы с Лидой и Димой поехали в нашу новую лавку вместе с коробками, которые привёз Валера из Торжка. Сам он уже уехал вчера на помощь деду, который разрывался между составлениями сборов, поисками нужных трав в лесу и работой в лавке. Кира хоть и помогала, но одна не могла справиться с потоком покупателей, ведь нужно было не только продавать готовые упаковки со сборами, но также взвешивать чаи и приправы, которые хранились в больших коробках.

Когда я просматривал, что именно отправил нам дед, то с радостью отметил, что он первым делом подготовил то, что лучше всего у нас продавалось в «Туманных пряностях»: желудочные, почечные и сердечные сборы, чаи с мятой, чабрецом и жасмином, приправы для мяса, рыбы и овощей. Наверняка здесь они тоже будут пользоваться популярностью.

— Чем это так вкусно пахнет? — спросила Лида, едва я отпер дверь лавки.

— Это я избавлялся от вони птичьего помёта, — кивнул я на пробирку, которая до сих пор лежала на полке и благоухала.

— Не будем её убирать. Думаю, к нам будут приходить ещё и для того, чтобы насладиться этим дивным ароматом.

Мы разложили бумажные пакеты на полки, установили и проверили, исправна ли касса, которую вчера приобрёл Дима.

— Вывеску я тоже вчера заказал и оплатил, но будет готово только через три дня, — пояснил он. — Тогда можно и торговлю начинать.

В это время в приоткрытую дверь постучали, и показалась седая голова какой-то старухи.

— Ой, а где же… Куда же… — всплеснула она руками, подслеповато рассматривая пакеты с чаями и сборами. — Мне бы корм для моего попугая, но похоже, зоомаг переехал.

— Так и есть, — улыбнулась Лида. — Теперь здесь лавка чаев и пряностей рода Филатовых.

— Филатовых? Так я ведь слышала о вас! Каждый день новости смотрю, — оживилась она, зашла и уже более внимательно осмотрела то, что лежало на полках.

— А продайте-ка мне вон тот сбор, — ткнула она пальцем. — И приправу для рыбы я бы взяла. А ещё…

Лида обслужила старуху, и та пообещала, что придёт снова и приведёт своих подруг.

— Ну вот, начало положено, — Лида с довольным видом положила деньги в кассовый аппарат.

Мы вернулись домой, и я начал готовиться к празднику. Дима когда-то тоже учился в ММА, как и Лида, поэтому они рассказали мне, как происходит посвящение в студенты. Должно быть весело. Ну что ж, посмотрим.

— Как же ты похож на Диму, — с улыбкой сказал Лида, когда я спустился в гостиную.

— Повеселись хорошенько, сын, — подмигнул мне Дима.

— А можно и мне с тобой? Я ни разу не была на балу, — попросила Настя.

— Нельзя, — строго сказал Лида. — Ты ещё мала по балам ходить. Да и нет у тебя бального платья.

— А я твоё надену. Я видела в гардеробной твои бальные платья. Они такие красивые.

— Можешь примерить, но на бал не пойдешь. Вот в следующему году…

— Ладно-ладно, — отмахнулась она. — Не сильно-то и хотелось. Всё равно я там никого не знаю. Не танцевать же одной… Жаль, что Ваня учится в другой академии. Кстати, он вчера вместе с отцом приезжал в Москву по делам и к нам на ужин приходил. Хотел с тобой поговорить, — сказала она мне.

— Хорошо. Я позвоню ему.

Я взглянул на часы и двинулся к двери. Нехорошо заставлять девушку ждать.

Лена уже была готова, поэтому, как только я набрал её номер, выпорхнула из дома и подошла к машине. Она была просто великолепна в золотистом платье, на высоких каблуках и в украшениях с бриллиантами.

— Ну как я тебе? — она покрутилась передо мной.

— Сногсшибательна, — я поднял вверх большой палец, схватил её за талию и притянул к себе. — Будешь королевой бала?

— Только если ты будешь королём, — промурлыкала она.

Мы поцеловались, но так, чтобы у неё помада не размазалась. Эх, женщины. Во всех мирах одинаковые.

Ещё издали я увидел, что академия подсвечена огнями, а над входом висит плакат «Добро пожаловать, первокурсник! Удачного пути!».

Я припарковался в ряду «Б» и, встретившись с вопросительным взглядом Лены, с довольной улыбкой показал ей разрешение от декана и объяснил, за что его получил.

Мы поднялись по лестнице, и я заметил Сеню среди нарядно одетых студентов, толпившихся у входа. Он выглядел удрученным.

— Привет. Ты чего здесь?

— Она сказала, что не знает, о чём я, — вполголоса сказал он с совершенно потерянным видом.

— А о чём ты? — уточнил я.

— Аурика. Она вышла из своего дома с каким-то парнем и прошла мимо. А когда я её спросил насчёт записки, она сказала, что ничего не получала.

— Не заметила, наверное, — пожал я плечами.

— Как это не заметила, если я написал записку на жёлтой бумаге и нарочно положил так, чтобы край торчал?

— А, может, она выронила записку? — предположила Лена.

В это время сзади послышался насмешливый голос.

— Ты не эту ли записку потерял, горе-любовник?

Мы обернулись. Илья Харитонов размахивал жёлтым бумажным листом. Рядом с ним стояли Максим Филатов и ещё один однокурсник. Они гоготали как припадочные.

— Так это ты вытащил записку из тетради? Дай сюда! — Сеня решительно двинулся к троице.

— А ты отними, — хохотнул он и задрал руку с листом вверх.

Сеня был ниже его ростом, но обязательно бы допрыгнул, но тут записку выхватил Максим и отбежал в сторону.

— Нужно показать эту записку её дружку. Думаю, он быстро образумит героя-любовничка! — нарочито громко выкрикнул он.

Раскрасневшийся Сеня бросил за ним, но Максим ловко бегал среди студентов, продолжая веселиться. Когда Сеня почти догнал его, снова вмешался Харитонов. Он забрал записку и взобрался на широкие мраморные перила.

— Минуточку внимания! Дамы и господа, у нас есть для вас веселенькая история!

Студенты, что толпились на крыльце и у парковки, заинтересованно повернулись к нему.

Сеня же почти добежал до Харитонова, но тут его за руку схватил Максим и заломил назад. Парень упал на колени и застонал от боли.

— Один наш товарищ, а вот, кстати, и он, — продолжал веселиться Илья и указал на Сеню, — написал любовную записку, и не кому-нибудь, а нашей прелестной…

Придётся вмешаться, а то эти придурки зашли слишком далеко.

— Не торопись! — выкрикнул я и двинулся к нему.

Отправить