Глава 19

Вернувшись из Москвы, я рассказал о встрече с менталистом.

— Эх, надо было как с Юсуповым. Записал бы все его показания на видео и дело с концом, — махнул рукой старик Филатов.

— Зачем мне его показания? Я и так знаю, что он сделал, — пожал я плечами.

— Всё равно не понимаю, зачем надо было его предупреждать? Если его убьют — воздух чище станет. Он не думал о Диме, когда заманивал его в анобласть, — сухо сказал дед, взглянув на Дмитрия, который задумчиво смотрел в окно.

Наступила тишина. Если честно, я сам был не уверен, что мне нужно было встречаться с менталистом. По-хорошему, надо было наказать за содеянное. Но я хотел, чтобы всё было по закону. Ведь иначе нам не снять запреты.

— Саша, сделал всё правильно, — сказал Дима, прервав молчание. — Предупрежден — значит, вооружен. Теперь этот Юдашкин знает, что за ним могут прийти не только полицейские, но и убийцы.

— Ага, и спрячется! Если раньше он знать не знал, что служивые взялись за это дело, то теперь он просто сбежит и ищи-свищи! — грохнул дед кружкой по столу.

— Хватит спорить, — подала голос Лида. Она сидела рядом с мужем и чистила ему яблоко. — Что сделано — то сделано. Менталист далеко не убежит. А если убьют, то нам же хуже будет. Нужно всех виновных под суд.

Мы еще немного поговорили, но так и не пришли к единому мнению.

— А, чуть не забыл, — спохватился дед. — Коган сказал, что вчера было очередное общее собрание рода Сорокиных и они в конце концов определились с главой. А то вторую неделю спорили и, по слухам, даже дрались за место патриарха.

— Надеюсь, они не нашего Гену Сорокина поставили во главе рода? — спросил я.

— Нет, конечно, — хохотнул дед. — Этого тупоголового Гену свои хорошо знают, поэтому даже с должности директора лечебницы сняли.

— Да вы что! — удивилась Лида. — И кто же теперь будет заведовать лечебницей?

— Брат его двоюродный. Сам он должен освободить особняк и ехать куда-то в Астрахань. Там ему местечко выделили. Коган вне себя от счастья. С Геной они постоянно ссорились и отношения выясняли. Но, думается мне, что с братцем его будет то же самое. Уж такие они — Сорокины, всегда будут против Коганов.

— А патриархом кого поставили? — уточнил я.

— Следующего по старшинству, его родного младшего брата — Таймона Генриховича. Говорят, он поумнее Аристарха, но, насколько мне известно тоже против аптекарей, поэтому между нами ничего не поменяется.

— Жаль, — выдохнула Лида. — И чего они все взъелись на аптекарей? Мы же всего лишь хотели облегчить жизнь людям. Лечили травами, восстанавливали после травм, укрепляли иммунитет. Лекарский хлеб не отбирали. Нет среди нас ни хирургов, ни диагностов, ни других важных специальностей.

— Когда власть среди лекарей поменяется, тогда и отношение к нам поменяется, — нравоучительно проговорил дед. — В своё время я даже дружил с лекарями, и мы всегда помогали друг другу. Пока не пришёл к власти Васька Распутин. Он же первый начал воду мутить. Расмус Боткин и Федька Мичурин уже потом к нему присоединились.

— Григорий Афанасьевич, а что говорят о смерти Аристарха Сорокина? — спросила Лида, бросив на меня быстрый взгляд.

— В газете было написано, что умер от сердечного приступа. Думаю, никто даже не додумался его кровь на яд проверить. Всё-таки уже не молод был. Ещё в газете было написано, что не было никаких следов взлома или присутствия постороннего человека. А кричал он, чтобы привлечь внимание, когда сердце прихватило.

— Ну и хорошо, что всему нашлось объяснение, — с облегчением выдохнула женщина.

Лида и Дима в сопровождении двух магов вышли в сад, а мы с дедом поехали в лавку. Валерка до сих пор не вернулся, поэтому я помогал деду в лавке.

— Строители уже спрашивают, когда могут приступить к ремонту, но я решил, что пока не надо посторонних людей в дом пускать, — сказал дед, протирая мол шваброй.

— Всё верно. Ремонт подождёт. Крышу отремонтировали, чтобы дождь дом не заливал и пока на этом можно остановиться. Неизвестно, кто может проникнуть в наш дом под видом строителя.

Вскоре лавку наводнили покупатели. Многих дед хорошо знал, поэтому постоянно с кем-то «цеплялся» языком и мне приходилось одному обслуживать покупателей. Пару раз даже сделал сборы под конкретный заказ. Одному мужчине потребовалось средство от вшей, а пожилой женщина — яд от крыс.

Если так дальше дело пойдёт, то лавка из «Туманных пряностей» превратится в «Лавку тысячи сокровищ». Каждый сможет купить у нас всё, что душе угодно. Пожалуй, когда всё устаканится, надо будет переезжать в центр города и арендовать помещение побольше.

Взвесив очередную порцию чая, я устало опустился на табурет, стоящий за прилавком, и взглянул на часы. До конца рабочего дня ещё уйма времени, а мне уже надоело. Однообразная, скучая работа сильно утомляла. Лучше бы я в анобласть поехал за манаросами, чем натягивать улыбку и отвечать на массу вопросов покупателей.

— Шурик, ты чего расселся? — недовольно пробурчал дед. — Иди, помоги женщине определиться с приправой для…

В это время у меня в кармане зазвонил телефон. Это был Коган.

Я махнул рукой деду и ушёл в подсобку. Ну хоть сейчас выдохну.

— Здравствуйте, Авраам Давидович. Слушаю вас.

— Здравствуйте, господин Саша. Я таки очень рад вновь услышать ваш голос. Не хотите ли со мной пообедать? Приглашаю в «Голубую волну».

— У вас ко мне какое-то дело?

— Ну-у… Скорее, да, чем — нет, — уклончиво ответил он.

Так и знал. Просто так он не будет угощать меня обедом в ресторане.

— Чтобы вы могли расслабиться и насладиться элитными напитками, я отправлю за вами машину.

Ага, ему нужно от меня что-то очень серьёзное, если хочет угощать «элитными напитками».

— Хорошо. Отправляйте прямо сейчас.

— Но ведь до обеда ещё целых два часа, — удивился лекарь.

— Я уже проголодался, — мне не терпелось избавиться от навязчивых покупателей.

Ведь не зря я в свое время поселился в башне. А это бесконечные бабки с их вопросами просто доводят меня до белого каления.

Я сбросил звонок, вышел из подсобки и шепнул старику Филатову.

— Звонил Коган, хочет встретиться. У него ко мне какое-то серьёзное дело.

— А, ну, иди-иди. Я тут сам как-нибудь справлюсь, — закивал дед.

Да-а, нехорошо обманывать, но так будет лучше. Ведь у меня нервы не железные, и я могу не сдержаться и сорвусь на какой-нибудь божий одуванчик…

Вскоре за мной приехал водитель Когана. Лекарь уже ждал меня в ресторане и внимательно изучал меню.

— Я таки не знаток морских гадов, но хочу попробовать блюдо под названием «Лакомство сирены», — сказал он мне и ткнул пальцем в меню.

Я чуть не выпалил, что лучшим лакомством для сирен являются заблудившиеся моряки, но не целиком, а лишь мозги и печень, но не стал портить аппетит человеку, который не жил в моём мире. Ведь, скорее всего, это покажется ему дикостью.

Мы продиктовали официанту перечень блюд и Коган заказал бутылку дорогого вина.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил я, когда официант ушёл.

— Давайте отложим наш разговор на десерт. Сначала вкусно поедим, выпьем, а потом и приступим к делу, — улыбнулся он.

Ну всё понятно. Хочет поговорить о чём-то серьёзном. Возможно, снова попросит о помощи или предложит выгодное для него сотрудничество. Во всяком случае, я собираюсь вкусно и сытно пообедать, и запить всё сверху хорошим вином.

Мы обсудили дела в лечебнице, поговорили о Дмитрии Филатове и о смерти Юсупова. О нём с самого утра говорили по телевизору и трубили все газеты. Никто до сих пор не определил, отчего он умер, ведь никаких повреждений на его теле не было. Так по крайней мере говорили в новостях.

— Что это за Юсупов и почему о нём так много говорят? — недовольно поморщился Коган. — Каждый день люди умирают. В этом нет ничего необычного. Сегодня утром мне позвонил глубокоуважаемый отец и сказал, что умер Юдашкин. Лично я не знаю ни Юсупова, ни Юдашкина.

— ЧТО⁈ Юдашкин мёртв? — я даже уронил солонку, которую взял, чтобы подсолить стейк из лосося.

— Да. А вы его знали? — удивился он, но я проигнорировал его вопрос и задал свой.

— Как он умер?

— Загадочная смерть. Мужчина был здоров, но внезапно умер, — развёл руками лекарь. — Во всяком случае, о его смерти ещё не пишут и не говорят. А я знаю лишь потому, что лекари из нашей столичной лечебницы выезжали к нему домой.

Горгоново безумие! Я ведь его предупреждал!

— Саша, что с вами? Вы побледнели, — Коган озадачено смотрел на меня.

— Всё в порядке, — отмахнулся я. — Лучше велите принести ещё одну бутылочку вина.

Мы продолжили обедать, запивая дорогим вином, но у меня из головы не выходили эти загадочные смерти. Юсупов — боевой маг, а Юдашкин — менталист. Их не так-то легко убить. Но кому-то это удалось. Притом так искусно, что нет свидетелей и неизвестно отчего люди умерли.

После сытного вкусного обеда, когда со стола всё убрали, кроме бокалов и бутылки терпкого густого красного вина, Коган наконец заговорил.

— Господин Саша, мы с вами уже не первый день знакомы и успели изучить друг друга. Я знаю, что вы очень талантливый, даровитый аптекарь. Именно поэтому я хочу поговорить с вами об одном важном деле.

— О чём речь? — я в очередной раз пригубил вино и почувствовал лёгкое головокружение.

Ерунда. С опьянением я справляюсь в два счёта, поэтому никто и никогда не видел меня пьяным. Даже если я залпом выпью литровую бутылку виски, то просто нейтрализую определённый эфир и совсем не опьянею.

— Мы хотим вырваться из-под влияния Мичуриных и стать самостоятельным лекарским родом, — понизив голос, пояснил он.

— Правильное решение. Давно пора так сделать, — кивнул я, не понимая, к чему он клонит.

— Дело в том, что именно поэтому мы не отправляем тяжело больных людей, а особенно тех, кто заразился манаросом, в лечебницы Мичуриных или Распутиных, как должны это делать. Мы хотим всем показать, что сами в состоянии справляться с серьёзными заболеваниями и не нуждаемся в сюзерене.

— Похвально, — кивнул я. — Но что вы хотите от меня?

— Мы предлагаем вам сотрудничество, — с серьёзным видом произнёс Коган.

— Так, мы вроде с вами уже сотрудничаем, — улыбнулся я.

— Сейчас разговор не о нас с вами, а о родах Филатовых и Коганов. Мы обещаем щедро платить, если вы будете помогать лечить больных, с которыми мы в наших лечебницах не можем справиться.

— Напомните, сколько всего у вас лечебниц по всей империи? — уточнил я.

— На сегодняшний день сорок четыре лечебницы. В основном они располагаются на юге нашей империи.

— Вы хотите, чтобы я лечил больных из сорока четырех лечебниц? — я удивлённо приподнял бровь.

— Да, но только тяжелобольных пациентов, — поправил лекарь, выжидательно уставившись на меня.

— Хм, это много. Очень много. У меня не останется времени на другие дела, — задумчиво ответил я.

— Какие могут быть другие дела, если мы готовы полностью вас обеспечивать? — всплеснул руками Авраам Давидович.

Я не стал говорить, что вообще-то в мои планы не входит быть ручным аптекарем и мотаться по всей империи, обслуживая больных, которых не сумели вылечить лекари.

— Ну так что? Согласны? — с надеждой спросил он.

— Мне нужно подумать.

— Хорошо-хорошо, думайте сколько понадобится, но мне таки надо уже завтра дать ответ моему любимому отцу. Поэтому не затягивайте с размышлениями, а лучше соглашайтесь и живите в достатке. К тому же мы вам клятвенно обещаем, что никогда не выступим против вас и вашего рода. Даже если на нас будут оказывать давление другие лекари, — с жаром произнёс он и прижал руку к груди.

— Завтра я вам отвечу, — кивнул я, допил вино и, попрощавшись, вышел из ресторана.

Прогуляюсь пешком до лавки и подумаю над предложением Когана.

* * *

Василий Денисович Распутин стоял среди березок в старом парке и смотрел на приближающегося мужчину. Это был Платон Грачёв — артефактор, чьи изделия стоят очень дорого и никогда не подводят. Мужчине было лет шестьдесят, но выглядел он не старше тридцати пяти. Был жилит и подтянут, с копной густых, вьющихся каштановых волос.

— Ты себе не изменяешь, Василий. Снова — парк, — усмехнулся Грачёв, когда приблизился. — Только телохранителей стало в разы больше. Раньше ты брал лишь двоих, а теперь я по пути насчитал целую дюжину.

— Времена меняются, Платон. Становится опасно жить. Надо предпринимать всевозможные меры безопасности.

— Это правильно. Но, как ты знаешь, при должной подготовке и сильном оружии никакие телохранители не спасут.

— Намекаешь на Юсупова?

— Да, — кивнул Платон. — Он, видимо, боялся, что аптекари начнут мстить за Филатова, но ошибся. Совсем не аптекари его убили.

— Хорошая работа, — Распутин с завистью осмотрел с ног до головы артефактора. Между ними была разница чуть более десяти лет, но даже когда Василию было пятьдесят, он не выглядел так хорошо, как Грачёв в свои шестьдесят.

Лекарь не смог сдержать вопроса, хотя пригласил его совсем по другому поводу.

— Слушай, а почему ты так молодо выглядишь? В чём секрет?

— Секрет есть, но я поделюсь им только за десять тысяч, — артефактор сложил руки на груди. — Будешь покупать?

— Обойдусь, — недовольно протянул Распутин. — Мне нужен только тот артефакт, что я заказал. Кстати, как ты справился с Юдашкиным? Без проблем?

— Легче лёгкого, — отмахнулся Платон. — Этот менталист слишком уверовал в свои магические способности и думал, что неуязвим и сможет любому внушить, что убивать его не следует, но ошибся. Со мной такое не пройдёт.

— Ну что ж, испытания прошли успешно. Я выкупаю твой артефакт. Цена прежняя?

— Нет, не прежняя. Я решил, что такая уникальная вещь заслуживает того, чтобы её оценили по достоинству.

— Что это значит? Мы договорились на определённую сумму, — Распутин недовольно сдвинул брови.

— Обстоятельства изменились. Я даже сам не предполагал, насколько мощное оружие изобрёл, поэтому покупатели на него найдутся. Если ты не хочешь покупать за мою цену, то я… — он сделал вид, что хочет уйти.

— Ладно-ладно, стой. Сколько ты хочешь?

— Двести пятьдесят.

Распутин сжал кулаки, пытаясь унять рвущуюся наружу ярость. Раньше разговор шел о ста тысячах!

— Ну так что, покупаешь? — Платон вытащил из кармана небольшой артефакт и показал его лекарю. — Всего двести пятьдесят тысяч, и ты сможешь избавиться от любого человека. Кроме меня, конечно же. Я всегда создаю защиту одновременно с артефактом, а то бы уже давно помер от своих же изделий.

— Покупаю. Но с собой у меня только сто тысяч.

— Ничего страшного. Остальное отправь вот на этот счёт, — артефактор протянул бумажку с номером счета.

Распутин махнул рукой, и к ним подбежал один из телохранителей с чемоданом в руках. Платон открыл чемодан, окинул взглядом аккуратно сложенные пачки и только после отдал лекарю артефакт.

— Не забудь остаток бросить на мой счёт. Иначе сам знаешь, что будет, — артефактор развернулся и, насвистывая мелодию, двинулся в сторону выхода из парка.

Как только он скрылся за деревьями, Распутин подозвал своих людей.

— Сделайте так, чтобы он не дошёл до дома. И не забудьте забрать деньги, — вполголоса велел он. — Мне свидетели не нужны.

Три боевых мага двинулись вслед за Грачёвым, а лекарь внимательно осмотрел артефакт, который был похож на один из лекарских, но обладал очень сильным действием. С помощью него были убиты Юсупов и Юдашкин. Пришёл черёд Филатовых.

Отправить