Глава 21

Краснов довольно быстро скрылся в заснеженном лесу, но я шёл по следу, оставленному лыжами, поэтому не боялся упустить. К тому же по привычке принюхивался к его эфиру, который в морозном воздухе чувствовался довольно явственно.

Сложность была в том, что, когда я цеплялся магическими лианами за деревья, с них сыпался снег, и он мог привлечь внимание мага. Поэтому я не торопился, а намеренно растягивал расстояние между нами.

Я обратил внимание, что Краснов не углубляется в лес, а идёт параллельно дороге. Он явно вышел не на охоту.

У меня так замёрзли руки от мороза, что перестал чувствовать пальцы, однако даже не думал останавливаться. Этот Краснов явно что-то затевает.

Идти пришлось долго. Я порядком продрог и потратил много маны, но чувствовал, что должен вывести Краснова на чистую воду. Пока не знаю, что именно он затеял, но это явно не охота.

Я подтянулся к ели, с которой комками посыпался снег, и вдруг увидел Краснова. Он явно услышал что-то, поэтому резко обернувшись, всматривался в лес. Я протиснулся между разлапистыми ветками, схватился за ствол дерева и замер, стараясь не выдать себя.

Краснов подождал с минуту, настороженно прислушиваясь, а потом подкатился на лыжах к большой липе с дуплом и, приподнявшись, засунул руку в дупло. Оттуда он выудил бумажный мешок, который развернул и заглянул внутрь. Его лицо озарила довольная улыбка.

Скрутив мешок обратно, он убрал его в рюкзак и вытащил из кармана толстый конверт. Ещё раз оглядевшись, маг положил конверт в дупло и, развернувшись, двинулся обратно. Проезжая мимо меня, остановился и с удивлением оглядел дерево, с которого осыпался снег.

Я уже думал, что придётся прямо сейчас обездвижить его с помощью «Оков», ведь зельестрел был всегда при мне, но Краснов пожал плечами и покатился дальше по своей лыжне.

Мне хотелось пойти прямо за ним и рассказать о том, что видел, охране, чтобы Красова поймали с поличным. Но потом я решил проверить, что же такое он спрятал в дупле, ведь отвертеться ему не получится — сам обо всём расскажет под действием сыворотки «Правды».

Спустившись с ели, я решил больше не тратить ману, которой и так осталось немного, поэтому двинулся по следу Краснова, утопая в снегу. Обратно я пойду по дороге, которая находилась на расстоянии не более двадцати метров. Дорогу всегда содержали в порядке, поэтому они была хорошо накатанная и почищенная.

Я вытащил плотный конверт и раскрыл его. Внутри лежали копии документов, карт с какими-то обозначениями и несколько паспортов на русские имена. Паспорта наверняка поддельные, а в документах явно секретная информация, ведь на карте был отмечен как наш лагерь, так и все остальные, а в документах содержались сведения о численности каждого лагеря, о технике и оружии, которая там находилась, и многое другое. Краснов — предатель, и теперь я в этом нисколько не сомневался.

Я засунул конверт в карман и развернулся, чтобы пойти к дороге, но тут замер. Прямо на меня смотрели чёрные глаза. Это был смуглый остроносый мужчина в белом костюме и на белых лыжах. Если бы не его темное лицо, выбивающееся из окружающей белоснежной обстановки, то я бы его даже не заметил.

Передо мной явно враг, и у меня есть буквально считанные секунды, чтобы…

— Шах-х-х, — прошипел незнакомец и взмахнул рукой в белой варежке.

Я хотел выхватить зельестрел, но понял, что руки болтаются как плети. В следующую секунду я рухнул лицом в снег.

Первое, что пришло в голову, почему не сработала магическая защита? Тот защитный купол, который возникает, когда мне угрожает опасность.

Однако, когда меня просто подбросило в воздух и какая-то неведомая сила понесла к тараторящему неразборчивые слова мужчине, я понял, почему защита не сработала. Это был ведьмак.

Я завис на уровне глаз мужчины, который засунул руку мне в карман и вытащил конверт. Осмотрев содержимое, он с довольным видом кивнул и, развернувшись, двинулся вглубь леса. Я же по воздуху поплыл за ним.

Первое время я ещё пытался сопротивляться, вызывая лианы или отправляя сигнал деревьям, которые попадались на пути, но заблокированным оказалось не только моё тело, но и магия. Я оказался в полной власти ведьмака, который уходил всё дальше от нашего лагеря.

— Что ты хочешь от меня? — с огромным усилием выдавил я.

Ведьмак бросил на меня мимолетный взгляд, одновременно зашипев, и мои челюсти со стуком закрылись. Больше я не мог произнести ни звука.

Мы шли довольно долго. За это время я чего только себе не нафантазировал. Самые жуткие мысли пронеслись в моей голове, рисуя страшные картины моей гибели: от смерти от удушья, до проведения чёрного ритуала, после которого моя душа будет навеки проклята и не сможет найти покой. Но сильнее всего я пожалел, что погибну из-за какого-то Краснова. Теперь я уже сожалел, что сам не схватил его и не отвёл в лагерь, а зачем-то полез в это дупло.

Вскоре мы оказались на довольно затоптанной поляне со следами от кострищ. Ведьмак снял лыжи, воткнул в сугроб и двинулся к сооружению, похожему на берлогу, накрытую сверху еловыми ветками. Отодвинув ветки, он исчез из глаз, а я остался висеть в воздухе и покрываться инеем.

На самом деле я ничего не чувствовал, даже холода, и это очень напрягало. На улице такой мороз, что я могу обморозить не только щеки или кончик носа, но и руки-ноги. Перед глазами тут же всплыли бойцы, что лишились конечностей, и я невольно поёжился. Горгоново безумие! Как же я мог так легко попасться? Почему вовремя не заметил ведьмака?

Захотелось крепко выругаться теми словами, что позаимствовал у деда, но даже этого сделать не мог, ведь зубы плотно сжаты по приказу врага.

Прошло минут десять, может пятнадцать, когда ведьмак показался из берлоги. Он подошёл ко мне, проверил карманы, забрал зельестрел и, схватив за ворот пальто, потянул за собой.

Я чувствовал себя воздушным шаров на привязи — плыл за ним и буравил ненавидящим взглядом, но он не обращал на это никакого внимания. Когда ведьмак довёл меня до берлоги, то отодвинул еловые ветки и с силой затянул внутрь.

В нос ударили запахи догорающих углей, прелой свежей земли, жареного мяса и пота. В полутьме я различил две фигуры. Они сидели на настилах, сделанных из еловых веток, и в напряжении разглядывали меня.

— Бу эсир учунчи хикбир сей йемийори, — проговорил на незнакомом языке один из них и поднялся с места.

Когда он приблизился ко мне, я разглядел старое морщинистое лицо, острый изогнутый нос и проницательные светло-голубые глаза. Он напомнил мне того ведьмака, которого мы с Демидовым поймали в гостинице.

— Занетем сок зайиф. Ама гозимуз узеринде, — ответил тот, что привёл меня.

Далее последовала долгая беседа. Я не понимал о чём речь, но догадывался, что они сейчас решали мою судьбу.

Затем в разговор вмешался ещё один осман — небольшого роста, с широкими скулами. Я сразу прозвал его про себя главарём. Было что-то властное в его взгляде, жестах и осанке. Он говорил нетерпеливо, грубо выкрикивая слова. Поднявшись на ноги, он быстро подошёл к нам и принялся тряси пальцем у носа ведьмака, который привёл меня сюда, будто тот был нашкодившим ребёнком. Ведьмак опустил взгляд на землю и не осмеливался перечить.

— Билки конустурмай денейелим? Кенди адамлари хакинда не билийор огренелим! — выпалил он, затем быстро подошёл к углям, находящимся в круге из камней и, выхватив один голыми руками, вернулся и… прижал уголёк к моей шее.

Я ничего не чувствовал, но понимал, что сейчас этот чёртов главарь шайки прожигает мою кожу. Он с силой прижимал уголёк к коже шеи и, видимо, ждал моих криков, но их не последовало. С удивлением взглянув на моё лицо, мужчина понял, что я ничего не чувствую.

— Денедим. Хикбир сей сойлемеди. Инатчи бири! — приказал он, и в ту же секунду ведьмак в белом что-то шикнул, и я упал на землю.

Вот теперь я почувствовал покалывание в замерзших конечностях и острую боль, но по-прежнему не мог воспользоваться своей магией. Возможно, нужно время, чтобы окончательно прийти в себя.

Главарь, который держал уголек так, будто тот и не обжигал его, навалился коленом мне на грудь и поднёс красный огонёк к моим глазам.

— Эй ты, — прошипел он по-русски, но с сильным акцентом. — Кто такой ты? Кто тебя подослал? Отвечай, гяур!

— Никто. Я просто проследил за магом, в котором сомневался, — честно ответил я, неотрывно глядя на уголёк, который подмигивал мне красными боками.

— Когда наступление?

— Я не знаю.

— С какой стороны будут атаковать?

— Я не знаю.

— У-у-у, гяур! Кяфир! Москоф! Отвечай, проклятый! — заорал он и прижал уголёк к моей щеке.

Жгучий жар пронзил тело. Я хотел оттолкнуть главаря, и едва смог поднять руку, но силы в ней не было.

— Я ничего не знаю о военных делах! — прокричал я, пытаясь остановить экзекуцию. — Я — аптекарь! Филатов! Аптекарь!

Однако осман будто не слышал меня. Он продолжал держать на моём лице уголёк и задавать вопросы:

— Где оружия? Где артефакты? Как охраняют?

— Не знаю! Я ничего не знаю!

Вдруг я отчётливо почувствовал неподалёку какого-то зверя. Это было не чутьё алхимика, а знание мага растений. Зверь был довольно крупный — точно не белка или заяц.

Я понимал, что отсюда живым не выйду, поэтому этот зверь — моя единственная возможность спастись. Собрав остатки сил и всю волю в кулак, я переключился на животное и мысленно велел явиться ко мне, хотя понимал, что это не Шустрик и не Зоркий, поэтому вряд ли получится.

Зверь услышал меня и повиновался. Вскоре я учуял эфир и понял, что это волк. Старый матёрый волк. Он стоял прямо у входа в подземное жилище и принюхивался.

«Ты должен защитить меня, — проговорил я, краем сознания продолжая слышать крики безумного османа. — Убей моих мучителей!»

Однако зверь не торопился выполнять мою просьбу. Судя по эфиру, он отдалился от входа. Возможно даже ушёл, что меня очень огорчило, ведь лианы мне по-прежнему недоступны, ведьмак забрал мой зельестрел, а магии нет. Я просто как новорожденное беззащитное дитя.

— Отвечай грязная свинья, — процедил сквозь зубы главарь и поднёс к моему левому глазу острие кривого кинжала.

Кислота раствори всех османский ведьмаков! Так просто я не сдамся! Если умирать, то в борьбе!

Безумным усилием я подтянул колени к груди и оттолкнул его. Мужчина повалился на спину, выкрикивая что-то на своём языке. Не успел я повернулся на живот и подняться на четвереньки, как на меня навалились сверху. Следом я почувствовал, как что-то острое вонзилось в спину.

— А-а! — я не смог сдержать крика боли, когда в меня по рукоять вогнали лезвие.

Вот и всё. Единственное, о чём я жалел в этот момент — вряд ли когда-нибудь моё тело найдут и похоронят. Если его не уничтожат ведьмаки, растащит лесные звери. Не та смерть, о которой я мечтал. Уже второй раз мне не удалось умереть достойно.

Вдруг послышался рык, и в землянку влетел тот самый волк. Это случилось так неожиданно, что никто не успел среагировать. Зверь вцепился в горло ведьмака и одним резким движением разорвал его. Затем он накинулся на главаря, который выставил перед собой кинжал, но оружие ему не помогло. Волк с наскока уронил его на спину и под оглушающий вопль принялся кромсать.

Третий осман рванул к выходу в надежде спастись от яростного хищника, но я подставил ему подножку, затем подобрал один из камней из круга с углями, и несколько раз ударил его в грудь в то самое место, где находилась точка, останавливающая сердце.

Осман застонал, пару раз прерывисто вздохнул и замер. Его сердце остановилось.

Всё кончено.

Я понимал, что у меня на спине рана, из которой ручьём течёт кровь, и если сейчас себе не помогу, то все усилия бессмысленны — всё равно умру.

В это время волк закончил своё черное дело и, облизывая окровавленную пасть, неспешно двинулся к выходу.

«Благодарю тебя», — отправил мысленный сигнал.

Хищник даже ухом не повёл и вышел на улицу.

После смерти ведьмака с меня спали его чары, поэтому я первым делом заглянул в свой собственный организм в поисках нужного эфира. Мне нужно как можно быстрее остановить кровь, ведь я с каждой минутой чувствовал, как слабею.

Нужный эфир нашёлся. Правда, этого было мало, но всё же лучше, чем ничего. Образовав тромбы, я закупорил несколько крупных сосудов, чтобы уменьшить кровотечение, но этого мало. Нужно больше эфиров.

Поднявшись на ноги, я двинулся по землянке, внимательно рассматривая всё, что находил. По всему было видно, что это жилище появилось не вчера. Прямо в земле сделаны полки, на которых стояли две потрескавшиеся лампы для магических кристаллов, посуда, банка какого-то забродившего компота, а также мешочек с остатками сушеных ягод и плодов. Ещё нашел лепешки с приправами и горсть жареных орехов. Вполне сносно. Одно плохо — запивать нечем.

Подкрепившись, я сразу же направил эфиры на заживление раны. Без своих зелий и лекарств я не смогу полностью восстановить ткани, но теперь хотя бы доберусь до лагеря и расскажу, что случилось.

Прихватив с земли свой зельестрел, забрал конверт с копиями документов и уже хотел выйти на улицу, как вдруг у меня появились сомнения. А вдруг здесь было больше османов, и теперь остальные стоят снаружи и ждут, когда я выйду, чтобы прикончить?

Нужно собраться и действовать быстро, чтобы успеть выстрелить первым. Я зарядил зельестрел, вплотную подошёл к еловым веткам и, собравшись, резко выбежал, выставив оружие перед собой. Мне было очень больно, но в такие моменты я умел собираться и отодвигать на задний план все чувства и эмоции.

Бегло осмотревшись и держа палец на курке, я понял, что никого нет, и с облегчением выдохнул. Теперь главное найти обратную дорогу. Маны было мало, поэтому не могло быть и речи, чтобы возвращаться с помощью лиан. Надел лыжи ведьмака и двинулся по его следу.

У меня болело лицо от ожога и спина от удара кинжалом, но нужно было двигаться. К счастью, лезвие не задело никаких жизненно важных органов, поэтому я старался не обращать внимание на боль.

Обратный путь показался мне целой вечностью. Меня трясло от слабости из-за потери крови, но я шаг за шагом заставлял себя идти вперед. Я не могу сдаться теперь, когда победил врагов и смог вырваться из цепких лап смерти.

Начали сгущаться сумерки, когда я добрался до того самого дерева с дуплом. Увидев его, я с облегчением выдохнул, ведь дорога совсем рядом, а по дороге идти намного легче.

Выбравшись на дорогу, я снял лыжи и пошёл пешком. Идти километра три, не больше, но меня шатало из стороны в сторону и подкашивались ноги.

Когда впереди показались ворота и мерцающий купол, я упал на колени и понял, что больше не могу идти. Всё, теперь точно всё.

За секунду до того, как потерять сознание, я увидел, как от ворот отделились две фигуры и двинулись мне навстречу.

— Краснов — враг, — успел выдавить я, но меня наверняка никто не услышал.

* * *

Пришёл в себя и почувствовал смесь знакомых эфиров. Я был в госпитале. Это хорошо. Значит, меня подлатали.

Открыв глаза, я удивленно осмотрелся. Я находился не в общей палате, где лежали все больные, а в крошечной каморке, куда вмещалась только кровать, тумбочка и стул. Я даже не знал, что в госпитале есть такая палата.

Я сел в кровати и проверил своё состояние: на ожог наложена лечебная мазь, рана на спине зашита, в крови циркулирует антибиотик моего собственного изобретения. Всё хорошо, вот только быстрее всего мне поможет зелье «Исцеления».

Встал с кровати, подошёл к двери и хотел её открыть, но она не поддавалась. Я то толкал с наскока, то тянул на себя, пока не понял, что меня заперли.

— Эй! Откройте! — я забарабанил по двери.

Вскоре послышались тяжелые шаги, а затем грубый голос проговорил:

— Уймись! Ты под арестом!

Я узнал говорившего и не мог поверить в происходящее. Это был Краснов. Что же случилось, пока я был в отключке?

Отправить