Глава 20

Вслед за графом Апраксиным, начальником военного лагеря, мы с Красновым зашли в огромную, хорошо охраняемую штабную палатку. Внутри оказалось довольно многолюдно. Офицеры и маги разных чинов в боевом снаряжении находились в постоянном движении и переговаривались. При виде Апраксина все кланялись и вновь приступали к своим обязанностям.

Мы прошли мимо столов с картами и документами, ящиками с документацией, двух радиостанций со связистами, генератора, работающего на магический кристаллах, доски с записями, и за навесом оказались в небольшом кабинете, в котором работали два обогревателя, пытаясь прогнать стужу. В углу стоял стол, стул и сейф.

— Филатов, садись, — велел Апраксин и указал на табурет. — Краснов — можешь идти.

Маг помедлил, бросая на меня злобные взгляды, но не посмел ослушаться и вышел, откинув полог навеса.

Мы с Апраксиным остались вдвоём. Я не знал, что же такого он узнал обо мне, поэтому терпеливо ждал, когда он заговорит.

— Ну как тебе представление? — он подмигнул мне и рассмеялся.

— Что вы имеете в виду? — не понял я.

— Пусть все думают, что ты попал в опалу, — заговорщический зашептал он. — Дело в том, что я знаю о твоих умениях. Демидов мой давний друг. Я у него запросил информацию о тебе, и то, что он ответил, мне очень понравилось, — он откинулся на спинку стула и сложил пальцы в замок на животе.

— И что же он вам ответил?

— Что ты мастер в аптекарских делах. Говорит, у тебя есть такая сыворотка, от которой никто не может врать, — Апраксин вопросительно посмотрел на меня.

— Есть, — кивнул я.

В рюкзаке у меня лежали целых три пробирки с сывороткой «Правды».

— Сегодня будет застолье в честь Нового года. Мне нужна твоя сыворотка, чтобы вывести врагов на чистую воду. Я знаю, что в моём отряде есть дятел, но никак не могу вычислить его.

— Что вы намерены делать сывороткой? — напрягся я, ведь уже догадывался, и мне это очень не нравилось.

— Подолью в угощение праздничное, — оживлённо прошептал он, подался вперёд и потёр руки, будто это отличная задумка, но я в ответ помотал головой.

— Этого нельзя делать.

— Почему? — удивленно приподнял бровь.

— Только представьте, что будет, когда все начнут говорить друг другу то что они на самом деле думают. Война начнётся прямо в лагере.

Он отпрянул, и на его лице отразилось недоверие.

— Как же мне тогда вычислить дятла? Всех по очереди допрашивать — несколько дней уйдёт. За это время предатель может что-то предпринять. Сбежать, например, или совершить диверсию.

— Может, поэтому всех допрашивать не надо.

Апраксин взял со стола ручку и принялся задумчиво щелкать. Время шло, а он всё молчал.

— Ладно, иди, — махнул он рукой, но тут же спохватился. — Только принеси мне эту чудо-сыворотку. Угощу чаем кое-кого из офицеров.

— Сколько заплатите? — прямо спросил я.

Мой вопрос застал врасплох графа. Он удивленно воззрился на меня и даже расстегнул верхнюю пуговицу мундира.

— Ты продаёшь свою сыворотку? — в напряжении в голосе спросил он.

— Конечно. А разве Демидов вам об этом не написал? Он значительно раскошелился, чтобы получить мои зелья.

Апраксин снова подался вперёд и, понизив голос, спросил:

— А если это оформить как благотворительность и помощь армии? Ты пойми, Саша, я ведь не против хоть сколько тебе выписать, только все наши расходы проверяются. Как я объясню, на что ушли средства?

Я сделал вид, будто задумался над его предложением, хотя с самого начала не хотел брать ни копейки. Я мог себе позволить дарить зелья. Но если я просто так отдам, то превращусь в дойную корову, которую постоянно будут дёргать и требовать сделать ещё, ещё и ещё.

— У меня есть предложение, — наконец сказал я. — Я готов отдать сыворотку просто так, но вы должны всё оформить как помощь рода Филатовых в войне с османами.

Я решил, что это может хорошо поднять репутацию рода, который со временем перейдёт в мои руки.

— Без проблем, — с облегчением выдохнул Апраксин. — Всё оформим по всем правилам.

— Хорошо. Готовьте документ, а я принесу сыворотку. Но! — я поднял вверх указательный палец и строго посмотрел на графа. — Не смейте подливать ее в еду на празднике, иначе беды не избежать.

— Понял я, понял, — махнул он рукой.

Я вышел из походного палаточного кабинета и увидел Краснова, который стоял у выхода и с подозрением смотрел на меня.

— Куда собрался? — грубо спросил он и преградил мне путь.

— По делам. А что? — спокойно, с полуулыбкой спросил я.

— Его сиятельство тебя отпускал?

— Конечно, иначе я бы не посмел покинуть его кабинет.

— Стой здесь, я спрошу, — он энергично зашагал к навесу, намеренно пытаясь задеть меня плечом, но я увернулся и вышел на улицу.

Мороз ослабевал, с неба сыпал мелкий снежок, начали сгущаться сумерки.

Я направился к своему дому за сывороткой, когда увидел Трофима. он торопливо бежал в сторону госпиталя.

— Трофим, что случилось⁈ — крикнул я ему.

— Не знаю! Родион Романович велел всем срочно явиться!

У меня неприятно кольнуло в груди. Неужели снова что-то случилось? Я догнал Трофима, и мы вместе зашли в госпитали. Однако с порога встало понятно, что ничего страшного не случилось. В приёмно-сортировочном отделе были накрыты столы, сам Родион Романович в красной шапке с белым помпоном прохаживался между своих подчиненных и вручал каждому кулёк.

— С Новым годом! С новым счастьем! — воскликнул он, весело рассмеялся и всучил нам с Трофимом по бумажному кульку.

Внутри оказались конфеты. Ерунда, но приятно. Я сразу же съел одну шоколадную конфету с нежной белой начинкой и запил чаем из бокала. Затем незаметно выскользнул на улицу и вновь направился к дому.

Как только зашёл внутрь, сразу почувствовал неладное. Во-первых, кровать заправлена не так, как заправляю я: подушка под одеялом, и покрывало не подоткнуто. Во-вторых, мои вещи, которые я сложил на спинку стула, висели в другом порядке, и карманы одного из брюк вывернуты. Рюкзак с вещами Глеба лежал не под его кроватью, где он обычно его оставляет, а рядом с тумбочкой. Кто-то явно рылся в наших вещах.

Я порадовался тому, что рюкзак с зельями припрятал под кучей новых подушек, наваленных на одну из кроватей. Вытащив его, я проверил содержимое и с облегчением выдохнул — всё на месте.

Прихватив пробирку с зельем, я вновь вернулся к штабу. Угрюмый Краснов стоял у входа и, засунув руки в карманы, провожал меня злым взглядом, но остановить не осмелился. Полагаю, Апраксин ему всё популярно объяснил насчёт меня.

— Держите, — я зашёл в кабинет начальника лагеря и протянул ему пробирку. — Средство сильное. Хватит одной капли, чтобы разговорить человека. Применяйте с умом.

Он медленно, с благоговением забрал пробирку и внимательно рассмотрел жидкость внутри.

— Его надо испытать, — еле слышно сказал он, словно заворожённый, глядя на пробирку.

— Испытайте на Краснове, — предложил я.

— Хэх, не любите вы друг друга, — усмехнулся он. — Он мне тоже всё талдычит, что тебе нельзя доверять и нужно выгнать из лагеря. Пора бы вам уже простить друг друга. Ведь тогда в столовой он всего лишь выполнял свой долг.

— Я понимаю. Поэтому он до сих пор жив и здоров, — еле слышно ответил я.

— Ты не волнуйся, благодарственную бумагу я подготовлю и в министерство отправлю, — сказал он, не обратив внимания на мои слова.

— Хорошо. Могу идти?

— Иди, конечно. Вечером встретимся в столовой. Приглашаю. Будет праздничный ужин.

— Обязательно приду, — ответил я и вышел на улицу.

Время до ужина я провёл в госпитале. Мы разговаривали с Орловым о том, что происходит на линии соприкосновения с османами. О том, какие у них сильные маги и как в военном деле используются силы ведьмаков. Я рассказал о своей идее попросить императора обратить внимание на наших ведьмаков и призвать их к службе взамен свободе.

Орлов честно признался, что сомневается в том, что император пойдёт на это. Слишком много времени ведьмаков демонизировали и называли их магию чёрной.

— Ты пойми, Сашка, дело ведь не только в императоре, — он отложил книгу, которую читал от скуки. — Даже если он пообещает им свободу и попросит о помощи, на местах их никто не примет. Слишком большая пропасть между нами.

— Я не думаю, что это так. Если будет приказ, то никто не осмелится ослушаться. К тому же я знаком с ведьмаками. Они обычные люди, с такими же проблемами, переживаниями и стремлениями. Да, у них немного другая магия, и они могут навредить врагу, но ведь и маги не безгрешны.

— Прав ты, но… Всегда есть «но» в вопросе о ведьмаках. В общем, если решишься с этим вопросом пойти к императору — возьми меня с собой. Я как могу поддержу тебя, но… Снова «но», — горько усмехнулся он.

— Спасибо, Сергей Кириллович. Ваша поддержка очень даже будет кстати. Не мешало бы взять с собой того, как сталкивался с османскими ведьмаками и может рассказать, как они действуют и чем так опасны.

— О-о-о, с этим проблем не будет. Как я знаю, госпитали наполовину заполнены теми, кто столкнулся с их магией. А лекари не могут с этим ничего сделать. Командование уже дало задание первым делом уничтожать ведьмаков и даже не брать их в плен, но кажется, у османов их ничуть не меньше, чем магов-стихийников.

Тут я заметил Гену, который активно махал мне рукой.

— Пошли в столовку, там уже всё началось. Не хотелось бы пропустить праздничный ужин, — понизив голос, торопливо проговорил он, когда я подошёл к нему.

— Пошли, — дёрнул плечом.

На самом деле мне не очень хотелось туда идти. Нет настроения праздновать, когда вокруг столько больных и раненных. Некоторые лишились руки или ноги. У кого-то снесло пол лица. Кто-то был сильно обожжен и так обмотан бинтами, что походил на мумию.

Но мы с Геной договорились, что пойдём вдвоём, поэтому пришлось согласиться. Когда зашли в столовую, то удивились тому, сколько здесь народу. Когда люди рассеяны по лагерю, кажется, что их совсем немного, но сейчас здесь собрались все, кто не был на дежурстве. Столовая буквально гудела, как улей.

Я огляделся в поисках свободного места. На столах, накрытых обычными белыми скатертями, стояли салаты, запеченное мясо, картофельное пюре, кексы с изюмом и много мандаринов. Вместо бутылок с вином и шампанским — чайники со свежезаваренным чёрным чаем.

— Саша, сюда! — махнул мне Гена и указал на стол, за которым сидел один из лекарей.

Я подошёл к нему, не переставая икать взглядом Глеба. Но его здесь не было. Скорее всего, его, как новичка, поставили на дежурство в новогоднюю ночь.

— Как я соскучился по оливье, — воодушевленно проговорил Гена, накладывая себе в тарелку салат, густо политый майонезом. — А пюрешка — просто класс!

В это время послышался звонкий звук, привлёкший всеобщее внимание. В центр столовой вышел Апраксин.

— Дорогие боевые друзья! — заговорил он. — От всей души поздравляю Вас с наступающим Новым годом! Год выдался непростым, но я уверен, что в будущем мы пройдём все трудности вместе — плечом к плечу, поддерживая друг друга! — он обвёл взглядом притихших офицеров, бойцов и прочих служащих лагеря, стараясь встретиться взглядом с каждым. — Я горжусь каждым из вас — вашей стойкостью, мужеством и верностью долгу. Желаю, чтоб в новом году сбылись ваши самые заветные мечты, а трудности остались позади. С праздником вас, мои верные боевые друзья!

Толпа грянула криками «С праздником!», «Ура!», «С Новым годом!», послышался звон посуды. Все поздравляли друг друга и желали много хорошего.

Я в первый раз присутствовал на таком празднике, и он показался мне очень добрым и светлым. Во время празднества никто ни перед кем не кланялся. Генералы чокались с обычными бойцами и крепко пожимали им руки. Кто-то хлопал хлопушки, из которых вырывался сноп разноцветных кружков. Кто-то распевал песни или рассказывал забавные стишки. Короче, всё было дружно и весело. Мне очень понравилось. Правда, когда вспомнились домашние и Лена, я немного взгрустнул. Захотелось в этот чудесный праздник оказаться в кругу семьи.

Праздновали до позднего вечера. Салат оливье мне очень даже понравился. Я бы даже не добавлял туда ничего. Кекс тоже оказался свежим и сочным. А мандарины — просто великолепны! Похоже в это жизни я становлюсь гурманом.

Когда всё было выпито и съедено, все песни спеты и стихи рассказаны, мы начали расходиться по домам. По пути увидел Глеба. Он направлялся в сторону ворот, прихватив из кухни столовой кусок кекса и наполнив термос горячим чаем.

— Как повеселились? — спросил он.

— Мне всё понравилось. Даже в конкурсе поучаствовал и выиграл плитку шоколада. Будешь? — предложил я.

— Буду, — кивнул он и забрал протянутый шоколад. — Мне ещё до утра стоять. Но я не в обиде. Кто-то же должен.

— Всё верно. Спокойного дежурства, — сказал я, похлопал его по плечу и зашёл в дом.

Обогреватели с кристаллами — отличная вещь. Внутри дома тепло и уютно. Нужно будет Степану Кедрову подарить такие обогреватели, чтобы не мучился с печкой в доме.

Я забрался под одеяло и уже засыпая вспомнил Лену. Надеюсь, до неё уже дошла информация о том, что отец жив. Интересно, а за меня она тоже переживает или я ей не так уж и дорог?

Перед мысленным взором всплыло её красивое лицо, густые золотистые волосы, шикарная фигура и длинные ноги. Она идеальна и, кроме того, единственная женщина о которой я думаю, как о своей будущей жене. Я хочу просыпаться рядом с ней, каждый день видеть её прекрасное лицо, а также, очень хочу, чтобы она родила мне детей. Когда всё закончится, я официально сделаю ей предложение.

Мечтая о безоблачном будущем, я даже не заметил, как заснул.

Утром я проснулся будто от толчка. Открыл глаза и понял, что уже светает, но в доме никого не было. Я попытался ещё немного вздремнуть, но меня не покидало какое-то тяжелое, неприятное чувство в груди. Я знал, что это может значить — интуиция подсказывает о беде. Натянув тёплый вязанный свитер, я подошёл к окну и выглянул на улицу. Вроде всё тихо и спокойно, но лучше проверить.

Выпив стакан теплой воды, я оделся и вышел на улицу. Изо рта и носа вырывался пар, шерстяной шарф мгновенно покрылся инеем — температура снова сильно упала. Не знал, что в этом мире настолько суровые зимы. Правда, говорят, здесь довольно тепло, если сравнивать с северными регионами империи.

В лагере почти никого не было видно, кроме прохаживающихся дежурных и кухарок, спешащих на работу, и двух лекарей, стоящих у двери приёмного отделения. Магический купол мерцал, вокруг тишина и спокойствие. Что же вызывает во мне такую сильную тревогу?

Я решил проведать Глеба и двинулся к воротам. Ещё издали я заметил, что не я один направляюсь к воротам. Прямо передо мной с широкими лыжами наперевес шёл маг. Я узнал его по эфиру — Краснов.

Куда это он собрался в такую рань, да ещё и на лыжах? Вдруг интуиция, что лишь тихонько ныла в груди, подала громкий голос, отчего в кровь хлынул адреналин. Ага, а вот и причина внутреннего напряжения. Обязательно надо выяснить, что он затеял.

Я увидел, как бойцы открыли ворота и через брешь выпустили Краснова за пределы лагеря. Какого чёрта⁈ Без разрешения начальника лагеря никто не имеет права выходить — это я точно знаю. Ускорившись, я увидел среди дежурных Глеба.

— Надо поговорить! — крикнул я ему и махнул рукой.

Он поспешил ко мне и вопросительно уставился.

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — нетерпеливо ответил я. — Почему выпустили краснова?

— Так у него на руках пропуск, в котором написано, что он идёт на охоту, чтобы восполнить запасы мяса. А что?

— Не верю я ему. Не за мясом он пошёл, — мотнул я головой. — Слушай, глеб, выпусти меня?

Мой бывший телохранитель недовольно поморщился.

— Не положено.

— Ты должен меня выпустить, — с нажимом произнёс я.

— Хорошо, но за это возьмёшь ответственность на себя. Понял?

— Да понял я, понял, — махнул я рукой.

К счастью, когда мы подошли к воротам, остальные бойцы ушли погреться в ближайшую палатку, а брешь ещё не до конца стянулась. Я выскользнул в щель в воротах и с разбегу нырнул в небольшое открытое оконце, которое медленно стягивалось. Удачно приземлившись в мягкий сугроб, я выпустил из ладоней магические лианы и, перемещаясь от дерева к дереву, двинулся вслед за лыжнёй Краснова.

Отправить