Глава 13

Я почти сразу определил, что это не микроб или вирус, а отравление. Притом яд, проникая в лёгкие, распространяется точно также, как и любая заразна болезнь. Ребенок, кашляя, заражал всех вокруг. Как рассказала мать девочки, сначала они подумали, что ребенок просто немного простудился, поэтому бабушка брала её с собой в магазин, в гости к подруге, ездила с ней по делам. Хорошо хоть они не отвели её в детский сад, где она могла заразить остальных детей. А так заболели только взрослые, с которыми она сталкивалась в магазине, в гостях и даже на улице.

В лаборатории лечебницы я приготовил средство, облегчающее дыхание и заживляющее внутренние раны и велел напоить им всех больных, а сам вознамерился ехать в Новгород. Ведь моя внутренняя лаборатория мне почти сразу подсказала, что из тех манаросов, что у меня есть, я не смогу создать противоядие. Зато его можно создать из эфира самого маназверя, а точнее из его крови.

— Господин Саша, когда нам вас ждать? — уточнил Коган, провожая меня.

— Пока не знаю. Всё зависит от того, как быстро я найду маназверя. Кстати, вы не знаете, куда подевался тот детёныш?

— Его таки изъяли охотники. Отец сразу понял, что это не обычный зверь, когда увидел, как изо рта крысёныша выдвинулась ещё одна челюсть и схватила кота за хвост.

— Ясно. Значит первым делом нужно связаться с охотниками. Может, они ещё не успели убить маназверька, — ответил я, заматываясь шерстяным шарфом, ведь на улице началась настоящая пурга.

— Ждите от меня новостей и будьте осторожны при общении с больными. Их слюна ядовита, — предупредил я и вышел на улицу.

Меня чуть не снесло мощным порывом ветра, свистящего между домов. Сегодня значительно потеплело, возможно, именно это стало причиной такого поведения природы.

Я не знаю, сколько времени уйдёт на поиски зверька, поэтому заехал домой и собрал дорожную сумку, куда сложил свой новый зельестрел, револьвер, патроны для того и другого, пробирки с зельями, чистое белье и немного наличных денег.

Самый поздний вылет дирижабля был в одиннадцать вечера, поэтому я еле на него успел. Из-за богатой аномалии Новгород считался чуть ли не вторым по значимости городом империи. Именно поэтому связь между городами была хорошо налажена. Только дирижаблей за день летало пять штук.

Оставив машину на парковке, забежал в здание вокзала. Возле касс почти никого не было, поэтому тут же купил билет и рванул в сторону посадки. Бежать пришлось далеко. Огромный вокзал столицы был растянут на несколько сотен метров, поэтому лавируя между пассажирами, я смог добраться до нужного выхода всего за три минуты, но в теплом пальто, ушанке и шарфе взмок так, будто бежал несколько часов по пересеченной местности.

Запыхавшись, я добежал до девушки в полушубке с эмблемой транспортной компании и вручил ей свой билет.

— Вы едва успели. Посадка почти закончилась, — улыбнулась она, срывая корешок билета.

— Да, немного не рассчитал время, — я глубоко дышал, пытаясь восстановить дыхание.

— Доброго пути, — ответила девушка, вручая мне оставшийся кусок билета.

— Благодарю. Вы сегодня будете разносить чай? — уточнил я, лукаво улыбнувшись.

— Конечно. С удовольствием. Особенно победителю турнира, — включилась она в игру.

— Вы смотрели турнир? — удивленно приподнял бровь. Девушка определённо не была магом. В ней нет ни капли магической силы.

— Все смотрели. Каждый год с нетерпением ждём сражений магов. Только так мы можем увидеть, что на самом деле вы умеете, — ответила она и вдруг погрустнела. — Правда, сейчас в новостях показывают такие ужасы. Как я рада, что у нас есть защитники. От нас, простолюдинов, толку мало. Мы никак не можем защититься от магов и ведьмаков.

— Не переживайте. Уверен, скоро это всё закончится, — я подмигнул ей и хотел зайти в дирижабль, но тут она снова заговорила.

— Не уверена. Только что нас собирали представители транспортной компании и объявили о том, что османы смогли прорвать нашу защиту и на несколько километров продвинулись вглубь страны. Все рейсы в южную сторону отменили, оставили только те дирижабли, которые доставляют помощь нашим военным. Нам дали время подумать до завтра, кто из экипажей будет совершать эти опасные рейсы.

— Хм-м-м, не слышал об этом, — напрягся я.

— В новостях пока об этом не говорят, чтобы не вызвать панику. Но скоро всё равно об этом станет известно. Люди бегут подальше от этих смерчей, камнепадов, ледяных шипов и тому подобного.

— Надеюсь, вы не хотите обслуживать опасные рейсы?

— Хочу! — твёрдо заявила она. В её глазах блеснула решимость. — Я сделаю всё чтобы помочь нашим воинам победить.

Как же она в этот момент была похожа на мою Лену. Романтизм молодых людей и жажда подвигов отодвигает здравомыслие на задний план.

— Я желаю вам удачи, но в то же время надеюсь, что вы откажетесь. Война — не женское дело.

— Спасибо, господин Филатов. Я подумаю, — кивнула она и указала мне на дверь.

Я зашёл в дирижабль, дверь запрели две стюардессы, и вскоре мы взлетели.

Запершись в своей каюте, я снял пальто, скинул ботинке и разместился на диванчике, чтобы хоть немного вздремнуть. Но то ли от того, что приходилось лежать в скрюченном положении, то ли потому что слова стюардессы не выходили у меня из головы, я так и не смог поспать.

Прилетели мы в Новгород рано утром. Я заранее позвонил своим знакомым охотникам, с которыми уже заходил в новгородскую анобласть: Афоня и Тимоха.

Афоня встретил меня на вокзале.

— Здорова, Санёк, — крепко пожал мне руку, улыбнувшись. — На кой-чёрт тебе снова в аномалию понадобилось заходить?

— Мурохвост нужен. Точнее его кровь, — пояснил я, когда мы двинулись к выходу.

Название зверька мне подсказал Сеня. Я с ним разговаривал из дирижабля, пока связь не оборвалась.

— Мурохвосты опасны. Они ядовиты, — предостерёг он.

— Я знаю. А что за история с пропавшим куполом? — мы сели в видавший виды внедорожник, усиленный металлическими трубами и шипами.

— Было дело, — кивнул он и повернул ключ, отчего движок взревел, как разъярённый зверь, а потом монотонно затарахтел. — Прикинь, мы только из анобласти вышли и даже отъехать не успели, и вдруг — раз, и купола нет!

Он ударил кулаком по рулю и вытаращился на меня.

— Я как увидел, рванул обратно, а через стену уже гады полезли. Ох и натерпелись мы, конечно, — он помотал головой. — Хорошо, что наши быстро сообразили, что к чему, и сначала своими силами создали слабый купал, а потом уже спецов подтянули, и те быстро всё усилили.

— Говорят, мутанты сумели сбежать, — осторожно проговорил я, внимательно следя за его реакцией.

— Ещё бы! Ты бы видел, что творилось! Эти гады будто чувствуют, что купола нет. Наши до сих пор на зачистке день и ночь. Тимоха только с ночной должен вернуться — т варь летающую преследовали. С трудом подстрелили, теперь везут к аномалии.

Далее последовал долгий рассказ о том, как он самоотверженно бегал вокруг аномалии, утопая в снегу и пытаясь остановить поток тварей, хлынувших со всех сторон. Он закончил говорить только когда мы остановились у ворот анобласти.

К нам медленно подошёл Тимоха. Он явно сильно вымотан: сутулится, руки плетьми свисают вдоль тела, взгляд тусклый, а под глазами темные круги.

Он хрипло поздоровался и протянул трясущуюся руку.

— Ты чего такой? — встревожился Афоня.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы ты вон ту тушу на себе из леса выносил, — хмыкнул он и указал на огромную птицу с сине-серым оперением.

Сразу вспомнил, что видел такую в тверской аномалии. Она парила высоко под куполом и изредка набрасывалась на него, пытаясь вырваться наружу.

— Она весит триста двадцать килограмм, — пояснил Тимоха. — Сил совсем нет. На сегодня хватит. Мне нужен отдых. Два дня меня не ждите.

— Погоди-ка, а как мы вдвоём в анобласть зайдём? — возмутился Афоня. — Сам же знаешь, что двоих не пускают. Нужно как минимум трое.

— Возьмите кого-нибудь другого. У меня до сих пор руки и ноги трясутся. Мне нужно отлежаться.

Афоня грязно выругался и принялся озираться, пытаясь найти того, кто согласится зайти в анобласть.

— Погоди, не торопись, — сказал я, вытащил из рюкзака «Золотой нектар» и протянул Тимофею. — Пей, станет легче.

— Что это за муть? — он с подозрением посмотрел на пробирку.

— Бери и пей, раз дают! — прикрикнул на него Афоня. — Не с чужих рук берёшь. Саньке можно доверять.

— Ну ладно, если станет легче, то хорошо, — пожал он плечами и залпом выпил зелье. — М-м-м, вкусно. Даже сладость какая-то есть.

Мы с Афоне внимательно следили за ним. Сначала он выпрямился, будто с его плеч сбросили тяжелый груз, потом он порозовел и даже заулыбался.

— Ого, я прям чувствую, как силы во мне появились. Я даже будто сам легче стал, и руки больше не трясутся. Ух-х-х, хорошо! — он расстегнул куртку и снял шапку. — Жарко.

— Ну теперь-то ты сможешь зайти с нами? — уточнил я.

— Пойду куда скажете! — с готовностью ответил он, а потом шепнул мне. — Есть у тебя ещё это средство? Я даже готов выкупить.

— Есть две пробирки. Отдам бесплатно, когда всё сделаем.

— Договорились, — подмигнул он мне.

Мы надели снаряжение, вооружились карабинами и заехали на внедорожнике в анобласть. Прямо перед нами заехал целый отряд, но мы отделились от них и ехали, следуя моему чутью. Афоня изредка останавливался, а я, высунувшись из окна, втягивал в себя наполненный ароматами воздух. В прошлый заход охотники подстрелили нескольких мурохвостов, поэтому мне дали понюхать одну тушку.

Зверьки походили на кошку — небольшие, пушистые, длинный гибкий хвост, аккуратная мордочка. Но в сине-зеленой шерсти находилось множество небольших ядовитых иголок. Гладить этих зверьков очень опасно, но, охотники сказали, что мясо на вкус напоминает индейку, поэтому они с удовольствием едят их, а шерсть продают лабораториям.

— Если мурохвосты так популярны, то почему нет противоядия от их яда? — задумчиво проговорил я, после того как в очередной раз втянул носом и отрицательно помотал головой, глядя на Афоню.

— Так, у них не было никакого яда. Можно было голыми руками ловить, что мы часто делали, когда находили их гнездо, — ответил Тимоха. — Несколько месяцев назад мы стали замечать, что у них в шерсти иголки. Но ядовитыми они не было. Только на прошлой неделе один из наших охотников угодил в лечебницу. У него в крови нашли яд.

— Охотник выздоровел?

— Не-а, в столицу отправили. Лечат.

Мне это очень не понравилось. Получается, что звери мутируют очень быстро. То же самое может произойти с микробами, и тогда эпидемии не избежать. Надо как-то остановить это, иначе это может плохо закончится… для людей.

— Стой! — выкрикнул я, когда в открытое окно внедорожника залетел ветер с эфиром мурохвоста.

Втроём мы двинулись по лесу. Я больше внимания уделял эфиру зверька, чтобы найти его, а охотники следили за тем, что происходит вокруг.

Пока шли по лесу, я не смог удержаться и набивал рюкзак ценными манаросами. Я чувствовал себя ребенком, который попал в магазин игрушек: и это мне надо, и вот это, и этого чуть-чуть, а вот этого побольше.

— Аптекарь, а кристаллы тебе не нужны? — спросил Афоня и кивнул в сторону виднеющихся вдали вершин холмов. — Мы недавно нашли хорошее месторождение. Хозяева даже задумываются рудник поставить прямо здесь, чтобы постоянно добывать.

— Нет, не надо.

— Ты просто не знаешь, что это за кристаллы. Они не только энергию излучают, но ещё и светятся, а также холод и тепло впитывают. Лично я использую вместо холодильника. Положил пару штук в морозилку, а потом в ящик в багажнике. Ничего там не портится, а температура уже неделю держится как в моей морозилке. Очень удобно.

— Лучше предложи артефакторам. Мне кристаллы без надобности, — мотнул я головой.

— Ну как знаешь, — пожал он плечами. — Хозяева отправляли эти кристаллы в какой-то научный институт, так там сказали, что их даже в аптекарском деле можно использовать как катализатор.

— Есть более надёжные катализаторы в растительном мире, — ответил я.

Афоня снова пожал плечами и начал что-то насвистывать себе под нос. Мы продолжили свой путь.

— Саша, мы так далеко не уйдём, — усмехнулся Тимофей, когда я попросил притормозить и начал аккуратно срезать грибы, похожие на лисичек, но с очень полезным эфиром, который подойдёт для кровоостанавливающих губок.

— Сейчас, хотя бы это семейство соберу. Мне как раз не хватало кое-чего из ингредиентов. Надо добавить всего пару капель, чтобы улучшить свойства целого килограмма вещества, — ответил я и в это время почуял мурохвоста. Он совсем неподалёку.

Быстро собрав грибы, я положил их в боковой карман, чтобы не раскрошились, и кивнул охотникам, которые всё это время бдительно следили за всем, что происходит вокруг, и прислушивались.

— Можем идти, — я повесил рюкзак на спину и двинулся по эфирному следу мурохвоста.

— Берегись! — вдруг выкрикнул Тимофей и с силой толкнул меня назад.

Я не удержался на ногах и свалился в густую зелень.

В это мгновение над моей голосой со свистом пронеслось что-то длинное и шипастое, и вонзилось в ствол дерева, осыпав округу мелкими щепками.

— Ах ты чёрт! Тарангул! — выкрикнул Афоня и принялся махать руками, отправляя в существо ледяные копья.

Я приподнялся и увидел чудище: массивное шестиногое существо, покрытое чешуёй и переливающееся металлическим блеском. Оно было выше взрослого мужчины и метров пять в длину. На вытянутой голове располагались массивные челюсти и четыре маленьких черных глаза.

Но особо сильное впечатление на меня произвело жало: длинное, гибкое, состоящее из сегментов и заканчивающееся костяным остриём. Благодаря сегментам, оно двигалось как хлыст и в то же время становилось жестким, как копьё, во время атаки.

Тарангул издал пронзительный писк, когда одно из ледяных копий воткнулось ему в глаз.

— Отходим! Он слишком большой! Своими силами мы с ним не справимся, — прокричал Афоня.

— Согласен! — прокричал в ответ Тимофей. Он заряжал карабин. Все его пули увязли в жестком панцире, но не смогли его пробить. — Аптекарь, где ты там? Жив хоть!

— Жив! — ответил я, но высовываться из зарослей не спешил.

В это самое время я заряжал зельестрел пулей с «Пурпурным отравителем». Возможно, одно пули будет мало, чтобы убить такого гиганта, но благо у меня с собой была целая дюжина «Отравителя», поэтому я намерен устроить ему жаркий приём.

Я поднялся из кустов как раз в то время, когда Афоня поразил ещё один глаз Тарангула, и тот принялся метаться по округе и биться о деревья. Одновременно с этим он с отчаянной яростью щелкал челюстями и бил жалом словно хлыстом.

— Уходим! — Афона махнул мне рукой, пятясь назад.

Я решил не тратить на этого членистоногого драгоценные пули с зельем и поспешил к Афоне. Тимофей продолжал стрелять по монстру из карабина и при этом грязно ругался:

— Вот же выродок! Гниломордый ублюдок! Поганый падальщик! Даже мои разрывные пули его не берут!

— Тимоха, уходим! Оставь его в покое! — Афоня в это время осыпал Тарантула сотнями ледяных шипов, которые с шорохом попадали по панцирю, но не причиняли никакого вреда.

— Погоди! Я в первый раз свои пули испытываю. Мне нужно понять, что я неправильно сделал.

Тимофей снова зарядил карабин и, прицелившись, выстрелил. Тарангул заорал дурным голосом, похожим на птичий клёкот, усиленный в несколько десятков раз.

— Ну вот! — сказал он с довольным видом, повесил ружьё на плечо и двинулся к нам. — Теперь можно уходить. Пришлось два раз в одно место стрелять, чтобы…

В это время я заметил, как длинное жало описало дугу и с огромной скоростью полетело в голову ничего не подозревающего Тимофея.

— А-а-а, — Афоня открыл рот и замер.

В его глазах читался ужас. Охотник видел, что в его друга летит жало, способное сносить деревья и пробивать их насквозь. Он понимал, что друг обречен, но не мог выдавить из себя ни звука…

Отправить