Глава 14

Я понимал, что у меня всего пара секунд, чтобы спасти Тимофея, который ничего не подозревая направлялся к нам и что-то рассказывал.

— … в следующий раз добавлю растолчённых кристаллов, чтобы усилить повреждения, — говорил он, подкидывая в руке патрон собственного производства.

Жало Тарангула летело прямо в его голову. Ещё чуть-чуть и…

В это время с ближайшего дерева соскользнула лоза и, когда жало пронеслось под ним, резко взмыло вверх, уводя смертельное оружие мутанта в сторону.

Жало с треском вонзилось в дерево прямо над головой Тимофея, и на мужчину посыпались щепки.

— Это ещё что такое? — возмутился он, отряхиваясь от щепок и запрокидывая голову вверх. — Ох ёп… Ах ты тварь!

Он вскинул карабин и выпустил несколько пуль в сочленение жала. Тарангул снова взревел и обрубок свалился на землю, а жало осталось висеть в стволе дерева. Я выпустил несколько патронов с «Пурпурным отравителем» прямо в раскрытую пасть монстра.

Тарангул захрипел и забил ногами в конвульсиях. Я добавил ещё пару патронов и только после этого он стих, выпустив длинный хриплый выдох.

Афоня, который всё это время стоял словно статуя, с облегчением выдохнул и опустился на корточки.

— Я думал — всё, — упавшим голосом произнёс он и провёл рукой по лицу. — Тимоха, я уже мысленно тебя похоронил и думал, как объясниться перед твой семьёй, — он горько усмехнулся, затем поднялся порывисто подошёл к Тимофею, который разглядывал жало над своей головой, и крепко обнял его. — Дружище, я так испугался за тебя, что до сих пор руки трясутся.

— М-да-а-а, а я даже ничего не заметил, — признался Тимофей и вновь с опаской взглянул на жало. — Знаю ведь, что нельзя живыми тварей оставлять. Раненые они в разы опаснее. Слишком быстро успокоился.

Афоня отпустил друга и также быстро подошёл ко мне и заключил в медвежьи объятия.

— Я видел, что ты сделал. Ты спас Тимоху.

Пришлось признаться, что это я связался с лианой и увел жало от головы Тимохи. С магами растений они оба были знакомы, поэтому рассказали о том, как ходили с ними в рейды.

Как оказалось, маги растений в анобласти самые эффективные добытчики и охотники. От них не ускользнет ни один зверь, не улетит ни одна птица. Мне до такого мастерства ещё далеко, но я буду дальше продолжать оттачивать мастерство. Когда появится свободное время, обязательно снова навещу Степана Кедрова.

Мы продолжили путь и вскоре нашли целый выводок опасных зверьков. Я предупредил, что к ним нельзя прикасаться, и велел передать другим охотникам. Афоня подстрелил трёх взрослых особей, из которых я собрал всю кровь в два больших термоса.

Когда возвращались обратно к внедорожнику, охотники предлагали помочь мне нести рюкзак, ведь он еле закрывался и весил не меньше тридцати килограммов, но я отказался. Их задача — обеспечивать безопасность.

Пока шли, я поймал несколько птиц с помощью ветвей деревьев. Заставил Иволист сбросить листья с нижних веток. Заставил раскрыться бутоны на большом кусте барбариса и спугнул из норы мелких грызунов, связавшись с ближайшим деревом и пошевелив его корнями. Если раньше мне требовалось гораздо больше времени, чтобы связаться с растением, то теперь на это уходило всего несколько секунд.

Мы вышли из анобласти, и я предложил денег охотникам за сопровождение, но они отказались. Сказали, что мы — друзья, а друзьям они помогают безвозмездно. Вот и хорошо. Мне они тоже нравились: сильные, храбрые, самоотверженные. Возможно, мы ещё не раз зайдём в эту анобласть вместе.

Я сразу поехал на вокзал, но до ближайшего рейса было ещё два часа, поэтому сдал рюкзак в камеру хранения, а сам пошёл в ближайший ресторан. Есть хотелось так сильно, что казалось, будто желудок прилип к спине.

Заказав большой кусок стейка, запеченные овощи и банановый тирамису, я позвонил князю Савельеву.

— Владислав Андреевич, приветствую.

— Здравствуй, Саша, — послышался его бодрый голос. — Как ты? Как домашние?

— Всё хорошо. Я сейчас по делам в Новгороде. Звоню, чтобы предупредить о том, что кто-то намеренно снимает магические купола с аномалий. Сначала сняли купол с нашей анобласти. На днях то же самое проделали с Новгородской.

— Да, я слышал, — голос его стал серьёзным. — Мы усилили охрану. Похоже на обычное вредительство. И кому это надо?

— Не знаю, но кажется мне, что это была всего лишь проверка. Основное действие ещё впереди.

— Ох, Сашка, не пугай меня. И так весь на нервах. Наша анобласть занимает огромную территорию, поэтому физические невозможно её обезопасить. Я уже дал задание установить камеры, чтобы хотя бы через мониторы следить за обстановкой, но если кто-то к нам полезет, охране понадобится время, чтобы добраться до них. За это время они успеют сделать своё черное дело.

— А если поверх основного купола накрыть ещё одним? — предложил я.

— Ты предлагаешь сделать обманку? Они подумают, что достигли цели, а на самом деле… Хм… Хорошая идея. Сейчас же соберу своих людей и выскажу им твою идею. Конечно, купол на такую территорию стоит дорого, но всё же намного меньше, чем если купол исчезнет, и твари ринутся наружу. Последствия этого могут быть необратимы.

Мы ещё немного поговорили, и я позвонил Кириллу Попову, которому велел сделать то же самое. Он сначала сопротивлялся, ведь нанял дополнительно трёх охранников, которые обходили по периметру анобласть несколько раз в течение дня. Но я всё же надавил и сказал, чтобы тот не скупился. Пусть в нашей аномалии в разы меньше существ, но даже в ней могут мутировать различные насекомые и микроорганизмы, которых трудно поймать, но которые могут сильно навредить людям. За это будем нести ответственность мы, Филатовы, как хозяева аномалии, и возмещать причинённый ущерб. По крайней мере так написано в тех документах, которые мы получили вместе с поместьем.

Вкусно поужинав, я вернулся на вокзал и вскоре вылетел в сторону Москвы. На этот раз мне удалось поспать, чему я был очень рад.

На вокзале меня встречал Глеб, от услуг которого я не мог отказаться, но хотя бы договорился, что в некоторых моментах его присутствие ничего не поменяет. Поездка в Новгород была сопряжена с опасностью, которая исходила от анобласти, но его туда бы не пустили. Для этого нужно официально трудоустроиться охотником. У меня же были особые условия — за меня поручился князь Савельев, а он влиятельный человек, и на короткой ноге с владельцами новгородской аномалии.

— Домой? — спросил Глеб, когда мы погрузили мой тяжеленный рюкзак в багажник и сели в машину.

— Нет. Сначала в лечебницу Коганов. Больные ждут моего противоядия.

По пути я позвонил Аврааму Давидовичу, который признался, что сам уже несколько дней на ногах без отдыха и не уходил домой, а спал прямо в подвале с больными, чтобы оперативно реагировать на ухудшения. Всё-таки он хороший лекарь, и я рад, что мы нашли общий язык и поддерживаем друг друга.

Я предупредил, что мне нужна будет лаборатория, и он заверил, что всё подготовит. Глеб настоял на том, что будет присутствовать в лечебнице, на что я согласился. Он уже не раз видел меня в деле, поэтому я не намерен от него скрывать свои способности.

Когда прибыли в лечебницу, я вытащил из рюкзака и разложил на столе всё что мне пригодится, и только после этого начал создавать противоядие. Мне предстояло использовать кровь животного, а это очень опасно, ведь мурохвост мог быть болен. Именно поэтому я сначала очистил его с помощью эфиров трав и только после этого занялся приготовлением противоядие. На всё у меня ушло часа три, половина источника маны и часть собранных манаросов.

— Готово! — объявил я и протянул Когану бутыль из темно-коричневого стекла. — Всем дать по ложке. Если не поможет, через два часа повторить.

— О-о, так бистро! — удивился лекарь и осторожно забрал у меня бутыль. — Я таки уверен, что поможет с первой ложки, ведь это средство сделали ви.

— Не стоит уж слишком доверять моим способностям. Вы же знаете, что и на солнце есть пятна.

— Таки да. Но предлагаю прямо сейчас и проверить.

Мы вместе спустились в подвал, в котором количество больных увеличилось. Очередную партию тяжелобольных привезли сегодня утром.

Первым делом напоили девочку терпкой, слегка сладковатой жидкостью. Та не сопротивлялась и послушно выпила полную ложку, а потом получила от Когана леденец на палочке. Кашель утих почти сразу же, и мы с Авраамом Давидовичем с облегчением выдохнули.

Лекарь напоил каждого больного по очереди, и мы принялись отслеживать улучшения. Через полчаса стало понятно, что я правильно определили болезнь и создал верное лекарство.

— Предлагаю отметить это дело, — сказал Коган, когда мы вышли из подвала и устало двинулись по коридору. — Приходите сегодня к нам на ужин. Моя любимая Софочка будет очень довольна. Она нам все уши прожужжала про то, какой вы замечательный и умница. Не пропустила ни одного выпуска с вашими испытаниями.

— К сожалению, у меня сейчас нет времени на званые ужины. Когда наступят более спокойные времена, я с радостью приму приглашение, но сейчас у меня много работы, — я с раздражением выдохнул, когда вспомнил, что у меня не расписаны рецепты для лаборатории фармакологии, и с Димой мы ещё не обсудили, что именно и каким образом будет производиться в наших лабораториях.

— Ви таки правы. Сейчас не время для веселья. Но моё приглушение для вас всегда в силе. Приходите в любой день, когда заходите.

— Спасибо. Передайте привет Софочке.

Мы попрощались, и я в сопровождение Глеба вышел на улицу. Первым делом поехал в особняк и поговорил с Димой. Тот подготовил рецепты сам, но хотел, чтобы я их просмотрел. Я нашёл несколько способов улучшить то, что он придумал. Кое-что переделал, но в принципе он всё расписал правильно. Даже удивительно как одинаково мы соображаем.

Дима заверил, что завтра же приступит к заказу военного ведомства и попытается свою часть выполнить в самое ближайшее время. Только после этого я вернулся на квартиру Савельевых и снова просидел всю ночь с тетрадью, ручкой и списком лекарств.

Следующий день был выходной, что меня очень порадовало. Поспав пару часов, я поехал на встречу с Василием Егоровичем — руководителем лаборатории фармакологии. Он, в отличие от Еремея Петровича, сильно сопротивлялся всему, что я предлагал.

Я м ещё при первой встрече понял, что с ним возникнут трудности. Во-первых, я молод. Всего девятнадцать лет. В-вторых, я из опального рода. Даже то, что нас восстановили в правах, для некоторых не имело никакого значения. В-третьих, он не привык никому подчиняться. Тем более ему не хотелось подчиняться такому, как я.

— Нельзя смешивать эти элементы. Они будут мешать друг другу и станет только хуже, — настойчиво повторил Василий Егорович, когда я в очередной раз пытался донести до него рецептуру одного из препаратов.

Я здесь был уже три часа и порядком устал от высокомерия, надменности и упрямства этого человека.

— Значит так, — я поднялся из-за стола и прямо посмотрел в его глаза. — Лаборатория перешла в мои руки, нравится вам это или нет. Либо вы будете выполнять то, что я говорю, либо мне придётся искать нового руководителя лаборатории. Думаю, среди сотрудников найдутся желающие занять ваше место.

Мужчина сдвинул брови и вперился в меня злобным взглядом. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели в глаза. Я заметил, как он с силой сжал зубы, чтобы не наговорить лишнего. Видел, как пальцы впились в столешницу, как он весь превратился в напряженный мускул. Я же был спокоен и просто смотрел на него.

Так продолжалось минут две или три. Никто не собирался отступать. Но Василий все же понял, что нет смысла продолжать нашу невидимую борьбу — всё равно будет так, как я скажу. Ведь таково было распоряжение не только военного министра, но и самого императора.

— Ладно, — наконец выдавил он. — Но я снимаю с себя ответственность за то, что будет здесь производится.

— Согласен. Но вы должны проконтролировать, чтобы всё было изготовлено так как я прописал. Если будет нарушена технология, или состав не будет соответствовать — я спрошу с вас, — строго сказал я.

Василий шумно выдохнул, даже не стараясь скрыть раздражение, забрал тетрадь и двинулся вглубь лаборатории.

Так-то лучше! Я развернулся и двинулся в сторону выхода. Теперь разберутся без меня.

Вернувшись домой, я застал в гостях Лену, которая не предупреждала, что приедет.

— Что случилось? — напрягся я, увидев её сидящей в гостиной у теплого камина. На ней лица не было.

— Телефон отца не отвечает уже второй день, — глухо ответила она и подняла на меня влажные глаза. — Он вместе со своими людьми пошёл наперерез османскому войску. Больше никакой информации нет. А вдруг он…

Она не договорила, но в её глазах появился страх.

— Не надо сразу думать о плохом. Скорее всего в лесах просто нет связи. Нужно ждать, — я опустился рядом с ней и обнял.

— Я не могу ждать. Я должна что-то делать.

— Нет, не должна! — я повысил голос. — Если с тобой что-то случится, твои родители этого не переживут. Да и я тоже.

Она поцеловала меня в шею и крепко обняла меня.

— Надо как-то узнать, что с отцом. У тебя есть связи среди военных? — она подняла голову и с надеждой посмотрела на меня.

Я задумался. Связей у меня достаточно, но кто из них сможет выяснить судьбу Орлова?

— Генерал Винокуров! — вспомнил я, взял телефон и тут же набрал его номер.

— Алло. Кто это? — послышался его зычный голос.

— Богдан Филиппович, это Александр Филатов. Помните меня?

— Как же я могу забыть своего спасителя! — радостно воскликнул он. — Как ты? Как Григорий Афанасьевич поживает?

— У деда всё хорошо. Весь в делах и заботах, — быстро ответил я. — Я звоню по делу. Можете выяснить, где сейчас граф Орлов, и что с ним? Два дня уже на связь не выходит. Родные потеряли его. Волнуются.

— А-а-а, Орлов. Знаю-знаю. В пограничной службе задействован. Пропал говоришь?

— Да. Говорят, что с отрядом пошёл наперерез османам. С тех пор от него нет вестей.

— Понял. Попробую выяснить, но это дело не быстрое. Жди моего звонка, — твёрдо ответил он и завершил разговор.

Лена, которая всё это время прислушивалась к разговору, печально вздохнула, взяла кочергу и принялась перемешивать догорающие угли в камине.

— Кто этот Богдан Филиппович? — прервала она молчание.

— Друг деда, военный генерал. А ещё возлюбленный баронессы Завьяловой.

— А почему он тебя назвал спасителем?

— Ерунда. Перебарщивает. Я просто подлечил его ранение, — отмахнулся я.

Затем попросил дворецкого подать нам чай с пирожными. Нужно хоть немного утешить Лену, пока ждём ответа от генерала. Сладкое поможет поднять настроение. Правда, есть кое-что получше для этого, но вряд ли она согласится. А жаль. Я бы постарался сделать так, чтобы она забыла обо всём на свете.

Когда дворецкий принёс поднос с фарфоровым чайником и чашками, а также блюдо с бисквитными пирожными, мой телефон призывно завибрировал.

Лена тут же встрепенулась, но это был не генерал.

— Аркадий Зосимович, слушаю вас.

Это был заведующий фармацевтическим отделом военного министерства.

— Александр, добрый вечер. Надеюсь, я не слишком поздно звоню? — любезно поинтересовался он.

— Нет, говорите.

— Вы уже начали производство лекарств?

— Да. Все получили задания. На днях проверю качество, и можно будет отправлять.

— Вот именно по этому поводу я и звоню. Чтобы не было вопросов с недостачей или недокомплектацией, мы решили отправить лекарства в полевой госпиталь с сопровождающим с вашей стороны. Мне нужно знать данные человека, который поедет от лица вашего рода?

Я посмотрел на Лену, которая безучастно смотрела перед собой, попивая горячий чай, и, понизив голос, ответил.

— Записывайте. В полевой госпиталь поедет… Александр Дмитриевич Филатов.

Отправить