Глава 20

Всего у нас было построено три оранжереи, но все саженцы и семена, что мы закупили, уместились только в одной, поэтому остальные два сооружения пока не использовались. Не знаю, что могло там понадобиться Семену, но лучше проверить всё что находится на территории поместья, прежде чем вызывать полицию.

Кстати, надо уточнить, не заходили ли охотники в ближайшие два дня в аномалию. Не исключено, что любопытный Сеня просто проскользнул внутрь анобласти. Если это так, то мне страшно представить, что там могло с ним приключиться. Хищников там хоть и немного, но всё же водятся. Отец рассказывал про шакалов, а я сам встречал ядовитых змей и крупных ящеров.

Я зашёл во вторую оранжерею, быстро оббежал её, но не никаких следов Сени. Его здесь точно не было, как и его эфира.

Направляясь к третьей оранжерее, я полагал, что только время зря трачу, поэтому уже хотел повернуть назад, но, подумав, решил для очистки совести проверить и её тоже.

Как только открыл дверь, сразу почувствовал то, отчего сердце забилось быстрее. Во-первых, эфир Семена. А, во-вторых…

Я рванул сквозь молочный туман, стелящийся по полу оранжереи. Дело плохо. Я даже подумать не мог, что Сеня учудит такое.

Нашёл его в самом конце огромного помещения. Друг лежал на земле в неестественной позе и еле слышно хрипел. Его пальцы скручены судорогой. Кожа бледная с серым оттенком, вся шея покрыта надувшимися зеленоватыми прожилками сосудов.

— Что же ты наделал? — я рухнул перед ним на колени и приподнял голову.

Он был жив, но уже при смерти. Вокруг его носа и рта блестели еле заметные капли ядовито-оранжевого цвета.

Семен приоткрыл глаза, и я увидел, что его зрачки помутнели. Он задвигал пересохшими губами, будто пытался мне что-то сказать, но слова застряли в горле, слышался лишь хрип.

В его эфире чувствовался сладковато-гнилостный запах, будто перепревшие, разложившиеся листья.

— Держись, дружище. Я тебе помогу… Только не умирай, — мой голос дрогнул, но я заставил себя улыбнуться.

С того момента, как прикоснулся к нему, тут же отправил в его тело свою ману. Яд смертельно опасного растения распространился по всему телу Сени, поэтому требовалось время, чтобы заблокировать его и вывести из организма.

Прикрыв глаза, я окунулся в свой внутренний мир, орудуя в теле Сени, как в своём собственном. Теперь главное успеть, ведь даже я могу не остановить необратимые процессы.

Сеня продолжал безуспешные попытки что-то мне сказать, указывая взглядом на безобидный на первый взгляд цветок.

— Не трать силы. Потом, всё потом, — прервал я его.

Судя по тому, что творилось в его организме, отравился он в тот же день, как прибыл сюда, и всё это время медленно умирал не в силах помочь себе. Такая страшная участь ждёт каждого, кто прикоснётся к «Венцу смерти».

Семена этого манароса отправил нам князь Савельев, но я строго-настрого запретил их сажать здесь. Я хотел посадить «Венец смерти» в оранжерею, которую сейчас строят возле особняка, и сам за ним ухаживать, но Семен меня ослушался. Зачем он это сделал, я не знаю. Надеюсь, он мне сам потом об этом расскажет.

Через несколько минут борьбы с эфиром ядовитого растения Семен наконец-то смог глубоко вздохнуть. В это время в кармане зазвонил телефон. Не отрываясь от дела, я ответил на звонок.

— Кто?

— Александр Дмитриевич, всё нормально? — пробасил охранник. — Мы вас ждём на улице.

— Я нашёл Семена. Он здесь, в плохом состоянии. Отравился, — ответил я. — Вскоре мне понадобится мой патронташ. Он лежит в бардачке.

— Хорошо, принесём, но зайти не сможем, — предупредил он.

— Я выйду, но позже, как только избавлю его от яда.

— Понял. Ждём.

Через полчаса в организме Семена не осталось ни мельчайшей крупицы яда. Но «Венец смерти» успел сильно навредить ему. Я снял с себя шерстяное пальто, скрутил и положил его под голову Сене, а потом побежал к двери.

— Помощь нужна? — спросил охранник, протягивая мне мой патронташ.

— Да. Нужно будет отнести его в дом. Но я сначала окажу ему первую помощь.

— Понял. Ждём, — вновь с готовностью кивнул он.

У меня с собой было только зелье «Исцеления». Его было недостаточно, но всё же лучше, чем ничего.

Влив в рот Семена две пробирки зелья, поднял его с земли, перекинул себе на плечи и двинулся к выходу. Я потратил много маны, избавляя его от яда, чувствовал слабость. Еле добрался до двери, два раза споткнувшись и чуть не свалившись в подготовленные вазоны с землёй.

За пределами оранжереи охранники забрали у меня Сеню и понесли к дому. Я двинулся следом, вытирая испарину со лба, хотя на улице было довольно холодно.

— Вам плохо? — участливо спросил один из охранников.

— Нет. Просто сил совсем нет. Почти всю ману потратил.

— Вам надо было нас впустить, чтобы самому его не нести.

— Нет, вам туда нельзя. Никому нельзя. Опасно дышать воздухом рядом с манаросом. Он очень ядовит.

— А вам не опасно? — с сомнением спросил он.

— Нет. Мне достаточно плюнуть, чтобы избавиться от яда.

— Понятно, — кивнул он, хотя по взгляду было ясно, что ему ничего не понятно.

Мы добрались до дома. Охранники уложили Сеню на кровать, сняли с него верхнюю одежду и обувь. Я напоил его водой и, опустившись в кресло, чтобы передохнуть, принялся придумывать противоядие, способное исправить изменения в теле друга. Маны осталось мало, но должно хватить на создание одного зелья.

Не было времени куда-то ехать за ингредиентами, поэтому я мог опираться только на те растения и манаросы, что росли в оранжерее и в анобласти. Благо, их здесь достаточно.

Вскоре я уже определил, что нужно, поэтому убедившись, что состояние Сени стабильное, и хуже не станет, я направился в анобласть. С поиском всего необходимого мне поможет Зоркий, которому я прихватил с кухни целую авоську сочных кисло-сладких яблок.

Едва я зашёл в аномалию, как из-за густых зарослей показались любопытные жёлтые глаза. Я приветливо помахал ему и протянул авоську с яблоками. Существо смело вышло мне навстречу и, выхватив два яблока, с аппетитом захрустело.

Затем я отправил ему мыслеобразы растений, необходимых для зелья, и тоже пошёл на поиски. Вдвоём мы справились быстро. Прошло не больше пятнадцати минут, как я уже набирал цифровой код на воротах.

Когда вернулся в дом, Сеня был в сознании и пытался мне что-то объяснить, с трудом ворочая языком, но я прервал его и сказал, что для объяснений ещё будет время. Сейчас же все его силы должны уходить лишь на восстановление.

Приготовив на кухне противоядие, я дал его выпить Сене и устало плюхнулся в кресло. У меня была ещё одна запасная пробирка с «Исцелением», но её я тоже оставил для друга. Ему нужнее, а усталость пройдет. Нужно лишь отдохнуть.

Когда я почти заснул, зазвонил телефон. Это был дед. Он тоже волновался за Сеню. Я успокоил его, сказав, что парень нашёлся, только пострадал от манароса.

— Да ты что⁈ Сейчас же вези его к Коганам! — выпалил он. — Пусть обследуют. Мы же несём за него ответственность! Что я скажу его отцу?

— Он жив, и это самое главное. Мои зелья ему помогут, — ответил я, отметив про себя, что Сеня выглядел уже гораздо лучше и теперь прислушивался к нашему разговору.

— Я всё равно должен обо всём сообщить его родителям, — упрямо заявил дед.

— Хорошо, но только не сегодня. Лучше утром. Зачем ночью людей беспокоить.

В это время Сеня поднял руку, привлекая моё внимание.

— Не надо говорить родителям, — слабым голосом произнес он. — Не надо их волновать.

— Разберёмся, — ответил я ему и вновь обратился к деду. — Ты его родителям не звони. Утром Сеня сам позвонит и всё объяснит.

— Эх, не надо было такого юнца в оранжереи брать. Так и знал, что он не справится.

— Он отлично справляется, — возразил я. — Оранжерея цветёт и благоухает. А насчёт того, что произошло, я с ним поговорю… Когда выясню, что же именно случилось.

— Ну ладно. Оставайтесь в поместье, но чтоб завтра оба ко мне явились! Ясно? — загрохотал он.

— Ясно.

Я отключил телефон и строго посмотрел на Сеню. Тот смущённо перевел взгляд на потолок.

— Давай, рассказывай, — велел я, вложив силу в голос. Я был зол на него. Хотя и сочувствовал.

— Я решил сделать тебе сюрприз, — ответил он и покраснел. — Ты же говорил, что мечтаешь вырастить «Венец смерти». Ну вот я и…

— Ты помнишь, почему я сказал, что не следует его сажать в общей оранжерее? — сухо поинтересовался я.

— Ты говорил, что он ядовит, но ведь у нас много ядовитых растений растёт, и поэтому…

— Больше никакой самодеятельности. Понял? — я привстал и в упор уставился на него.

Я хотел, чтобы он понял, что я не шучу и лучше со мной не спорить.

— Понял, но ведь…

— «Венец смерти» не то же самое, что гриб-мухоед или ядоплющ, — прервал я его. — С ним недостаточно надеть маску или перчатки. В месте, где он растёт, в радиусе пяти метров нет ничего живого. Ты должен об этом знать.

— Знаю, но…

— Больше никаких Но! Ты посмел ослушаться меня и чуть не погиб. По-хорошему, тебя нужно сейчас же уволить и больше не подпускать к манаросам.

— Нет, только не это, — взмолился он и даже чуть приподнялся. — Я так рассчитываю на эти деньги. Мне они очень нужны. Обещаю, что буду делать то что ты говоришь, и больше никогда не посажу ничего без спросу.

Я выдохнул. Похоже, до него дошло, какую роковую ошибку он совершил.

— Хорошо, дам тебе ещё один шанс, — благосклонно ответил я. — Кстати, ты успел выполнить свою работу?

— Да-да, конечно. Я удобрил все растения и сорняки убрал. Только подвязать не успел.

— Это ерунда, оставим на следующие выходные. Больше в третью оранжерею не заходи. Я сам присмотрю за «Венцом смерти».

— Хорошо, понял… А может его вообще уничтожить? — предложил он.

— Зачем? Он выглядит прекрасно и растёт хорошо. Просто ему нужен особенный подход.

Поужинав яичницей с галетами и свежезаваренным чаем, мы легли спать. Сеня ещё слаб. Ему нужен отдых, ну и время, чтобы зелья сработали, поэтому мы решили завтра утром вернуться в город.

* * *

Будильник прозвенел в пять утра, и я, вскочив с постели, поспешил в комнату, где спал Сеня. Он сопел, завернувшись в одеяло.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, когда добудился.

Пришлось приложить усилия, спал он поистине богатырским сном.

— Хорошо, — прищурившись, он оглядел комнату, не сразу вспомнив, где находится.

Зато в следующее мгновение резко сел, осмотрел свои руки, поднялся с кровати и подошёл к зеркалу.

— Голова немного кружится, но чувствую себя хорошо, — ответил он.

— Тебе бы отлежаться ещё денёк, а мне прогуливать больше нельзя. Поехали в Москву.

Как оказалось, экономка, зная, что мы остались ночевать в поместье, вышла на работу, поэтому на столе нас ждала молочная рисовая каша, сырники и кофе.

Позавтракав, мы поехали в столицу.

* * *

Граф Лавров сам торопил своих людей побыстрее осуществить задуманное. Однако, когда время пришло, он засомневался. После череды неудач он не чувствовал уверенности в своих силах, но его торопили. Его Высочество больше не хотел ждать. Он уверял, что сейчас самое подходящее время.

Максим Маркович вновь ждал звонка от Кораблёва. И хотя этот человек в последнее время совершил много ошибок, больше некому было доверить столь ответственное дело. К тому же только он знал всё, что происходит.

— Его Сиятельство, обед на столе, — доложил помощник Андрей, появившись в дверях кабинета. — Если хотите, велю, чтобы принесли сюда.

— Нет, не хочу. Мне сейчас кусок в горло не залезет, — помотал он головой. — Сергей сейчас в Казани. Проводит последние приготовления.

— Ясно. Как и обсуждали, сначала волнения начнём в Москве? Люди уже собрались. Плакаты, биты, цепи — всё готово.

— Да, в Москве начнём сегодня. Столицу труднее всего раскачать. Маленькие города быстрее встают. А насчёт того, когда начнём, — он задумался и, воодушевившись, ответил. — А давай прямо сегодня! Сейчас звони пахану. Пусть пока своих подымает. Потом к нему остальные примкнут. Главное, чтобы не затихло. Пусть орут погромче, и журналюг туда отправь.

— Сделаю, — кивнул помощник и хотел выйти из кабинета, но граф его остановил. — Напомни, чтобы даже на ночь по домам не расходились. Обеспечь всем необходимым: палатками, едой, теплыми вещами. Пусть одновременно начнут с западной и восточной окраины и продвигаются к императорскому дворцу. По плану они через три дня должны набрать достаточно народу, чтобы попробовать прорваться во дворец.

— Во дворец? — удивился Андрей. Оказывается, он не так хорошо знает задумку своего хозяина. — Не уверен, что у них получится. Всё-таки дворец охраняют боевые маги, а…

— Вот именно внимание дворцовых магов они и должны отвлечь на себя, — нравоучительно сказал он, подняв палец. — Император должен остаться без своих основных сил. А гвардия, охраняющая город, не вмешается. По крайней мере у нас есть договоренность, что нам дадут время. Главное, что спешить они не будут…

— Вы смогли договориться с главой гвардии? — удивился Андрей.

— Да, но мне это стоило больших, просто огромных денег, — граф недовольно поморщился. — и не только их. Так что у нас всего один шанс! Не вздумай облажаться! Сам знаешь кто положит голову на плаху если что…

— Ясно. Могу идти?

— Иди.

* * *

Сеню я отвёз домой, вручил пробирку с «Исцелением» и велел лечь в постель. Судя по его эфиру, он почти здоров, но жизненных сил явно маловато. Его организм боролся, чтобы сохранить ему жизнь. Если честно, я удивлен, что ему удалось так долго продержаться. Эфир ядовитого манароса мог убить его за пару часов.

По всей видимости его спасло то, что растение ещё не набрало силу, ведь это был росток в шесть листочков.

Моя группа встретила меня настороженно, будто и не ждали вовсе.

— Ты где был? — спросил Федя Размыслов.

— Уезжал по делам.

— Знаем мы твои дела. Все газеты только о тебе и писали. Меня даже гордость взяла, что знаком с таким великим человеком, — с сарказмом сказал он.

— Да, так и есть. Я — великий, — я с довольным видом улыбнулся.

Федя скорее всего думал, что я буду отнекиваться или оправдываться, поэтому замолчал, не зная, что ответить. Я же вновь вернулся к заданиям прошлых лет и принялся разбирать их вместе с группой.

После учебы накупил в столовой еды для Сени и пошел в академгородок проведать его. Однако не успел постучать в его дверь, как услышал сзади встревоженный голос Аурики.

— Сашка, ты слышал, что творится?

— Нет, а что такое? — напрягся я, видя, как напугана девушка.

— Мятеж! В разных частях Москвы одновременно начался. Требуют императора отречься от престола, — она вытаращила на меня и без того большие глаза.

— Не стоит по этому поводу переживать, — я махнул рукой и улыбнулся. — Мятежников быстро утихомирят.

Я так сказал не потому, что хотел её успокоить, а потому что свято в это верил. Все государи боятся потерять власть, поэтому не будут сомневаться по поводу мятежников: схватить, усмирить, наказать зачинщиков.

— Но с чего это они вдруг? Вроде неплохо живём.

— Люди всегда чем-то недовольны. Кому-то всегда кажется, что могло быть лучше, не понимая, что избежали худшего. Я бы на твоем месте даже не обращала на это никакого внимания.

— Ну ладно, если ты в этом так уверен, — несмело произнесла она и пожала плечами.

— Уверен. Пошли лучше Сеню кормить.

Вскоре к нам присоединилась Лена, и мы просидели у Сени в гостях до позднего вечера. Он чувствовал себя хорошо и с аппетитом умял всё что я ему принёс. О том, как он почти не умер в нашей оранжерее, мы решили умолчать. Сказали, что простудился.

Лена, как и Аурика, тоже была обеспокоена волнениями, внезапно вспыхнувшими в столице, но поддержала меня, когда я сказал, что всё равно эти восстания ни к чему не приведут. Полиция и военные их просто разгонят.

Я отвёз Лену домой и поехал к себе. Приняв душ, я уже хотел лечь спать, как в комнате внезапно стало холодно.

«Алхимик, я нашла его», — послышался знакомых зловещий голос.

Я резко обернулся и увидел её — ведьму Гризельду. Она была в облике страшной старухи, но радостно улыбалась, обнажив лошадиные зубы.

«Говори!»

Отправить