Глава 11

Острая боль разлилась по телу. Сеня, вонзив в мою грудь кинжал, просто развернулся и двинулся к двери. На его лице не дрогнул ни один мускул. Не было ни сожаления, ни сочувствия — ничего. Как такое возможно, ведь мы были друзьями? Или не были?

А может, он один из тех, кто ненавидел меня и род Филатовых и нарочно играл роль друга, чтобы поближе подобраться? Если так, то он настоящий артист. Я ни разу не усомнился в его искренности.

Я смотрел, как Семен уходит и по привычке втянул носом. Стоп! Это не он! Эфир принадлежал совершенно другому человеку, притом гораздо старше. Но… как? Снова иллюзия? Об этом я подумаю потом, а сейчас мне нужно сделать всё возможное, чтобы выжить.

Кинжал сидел в моей груди, причиняя неимоверную боль. Боль, от которой хотелось орать во всё горло и избавиться любым способом. Так, Валериан, соберись. Кинжал трогать нельзя, ведь тогда кровь потоком хлынет из раны, и я просто не успею ничего сделать и умру прямо здесь.

Я окунулся вглубь себя и начал выискивать все эфиры, что содержатся в моём теле. Ага! Нашел хорошее обезболивающее. Эфир черники. Черничное варенье я ел с блинами за завтраком.

Эфира было совсем мало, ведь с завтрака прошло уже достаточно времени, но всё же это лучше чем ничего. Отправив эфир к ране, я усилил его насколько мог. Уже через несколько секунд мне стало лучше. Боль больше не разливалась по всему телу, а концентрировалась в одном месте и приглушилась. Теперь нужно заняться раной.

Чтобы остановить кровь, мне потребовались ресурсы собственного тела. Я схватился за рукоятку и понемногу начал вытягивать кинжал из раны, одновременно блокируя повреждённые ткани и сосуды с помощью кровяных сгустков. Хорошо, что лезвие прошло чуть правее сердца, ведь тогда бы мне точно было гораздо сложнее справиться с ранением.

С нечеловеческим рыком я вырвал кинжал из тела и отбросил в сторону. Чтобы не потерять сознание, мобилизовал все ресурсы своего организма. На это потребовалась почти вся мана, что накопилась в источнике.

Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. Отдышавшись и восстановив бешено бьющееся сердце, я приподнялся на локте. С коридора раздавался топот множества ног, разговоры и веселый смех. Рубашка и пиджак были пропитаны моей кровью. Ослабшие ноги до сих пор дрожали.

Сначала я хотел просто выползти из кабинета и обратиться за помощью, но потом понял, что мне никто так хорошо не поможет, как я сам. Только нужны эфиры. Много эфиров.

Липкими от крови пальцами я вытащил из кармана телефон и набрал номер Щавеля.

— Алло, Саша, добрый день. Как ваши дела? — послышался его бодрый голос.

— Олег Николаевич, мне… нужна ваша… помощь, — я старался говорить спокойно, но всё равно получилось прерывисто.

Даже говорить мне удавалось с трудом, ведь я почти использовал все свои силы на то, чтобы остановить кровь. Однако она продолжала сочиться из открытой раны.

— Саша, что случилось? Где вы? — встревожился он.

— Я в академии… Ранен… Мне нужны манаросы из… оранжереи, — просто выдыхал слова, чтобы не тратить на них много энергии.

— Какие манаросы? Я вам сейчас же принесу. Опять что-то случилось в лаборатории?

— Нет… Я в кабинете… под номером три. Принесите зверобой, багульник… крапиву… тысячелистник, целокорень, живинку и багряник.

— Понял. Я уже в оранжерее, поэтому соберу и принесу, — торопливо ответил он и добавил. — Может, лекаря вызвать?

— Нет, не надо лекаря. Только травы. Они помогут лучше лекаря.

— Ясно-ясно. Я скоро буду. Держитесь! — он сбросил звонок, а я опустил руку с телефоном на пол. Она вдруг стала такой тяжелой, что я с трудом держал телефон возле уха.

Олег Николаевич прибежал через десять минут. Именно прибежал. Он весь раскраснелся, задыхался и покрылся испариной.

Забежав в кабинет и увидев меня окровавленного на полу, он заохал и рухнул возле меня на колени, совершенно не заботясь о том, что может испачкаться.

— Саша, что случилось? Ой-ё-ёй, что же это, а? Кто же вас так?

— Не знаю, — прохрипел я и потянулся к корзине, которую он держал в руках.

Вывалив все растения прямо на себя, а перебрал их, некоторые отправляя в рот, а остальные переминая в руках и прикладывая к ране. Процесс заживления пошёл. Некоторые эфиры принялись стягивать края раны, другие снимали воспаление, третьи убирали боль и нормализовали состояние.

Щавель пытался мне как-то помочь, но я оттолкнул его руку. Сам разберусь. Он мне только мешает.

Когда с растениями было покончено, я вытянулся на полу, контролируя процессы, происходящие внутри.

— Саша, вы лежите, а я сейчас охрану позову, — Щавель поднялся на ноги и торопливо двинулся к двери.

Я не стал его останавливать. Служба безопасности академии должна знать об инциденте, но я никому не скажу, что зашёл сюда с Сеней. Ведь это был не он. Не знаю, как получилось чужому человеку наложить на себя образ Сени, но я сразу почувствовал неладное и сначала принял это за волнение. Он вёл себя не так как обычно. И голос был другим. К тому же лицо было лишено любой мимики. Будто и не лицо вовсе, а маска какая-то.

Поразмыслив, я понял, что нужно доложить об этом Демидову. Когда Щавель с начальником службы безопасности и двумя охранниками вбежали в кабинет, я уже сидел за преподавательским столом и разговаривал с главой тайной канцелярии.

— Хорошо, Роман Дмитриевич. Жду вас.

— Филатов, кто напал на тебя⁈ — взволнованно уточнил у меня начальник службы безопасности.

Понимаю, зрелище не для слабонервных.

— Я не знаю. Незнакомый мужчина, — пожал я плечами и осмотрел рану.

Она уже зарубцевалась и почти не болела.

— Какой такой незнакомый мужчина? Как он проник на территорию академии⁈

— Мне-то откуда знать? — я откинулся на спинку кресла и обратился к профессору. — Олег Николаевич, если вам не сложно, принесите стакан компота из столовой. Не хочу разгуливать в таком виде и пугать студентов.

— Конечно, — он резво побежал к двери, но на пороге остановился и уточнил. — А может, лучше чего-нибудь поесть?

— Нет, спасибо. Просто в горле пересохло. Много крови потерял.

— Да-да, верно. Надо много пить. Я сейчас, — он захлопнул за собой дверь, а начальник службы безопасности набросился на меня с вопросами.

Он хотел узнать, как выглядит нападавший, но я не мог его описать, ведь не знал его истинную личину.

— Ну хоть во что он был одет? — всплеснул руками мужчина, после того как несколько десятков вопросов нисколько не продвинули его к понимаю того, кто напал на меня.

— Он был в костюме академии. Светлая рубашка, — описал я.

— А возраст? Хотя бы примерно.

Я воссоздал в памяти его эфир. Он явно принадлежал не молодому человеку. Скорее всего, мужчине лет сорока. Может, пятидесяти. Об этом я сказал начальнику. Тот передал мои слова по телефону охране у двери и предложил подвезти меня до дома, но я отказался. Сам доберусь. К тому же сейчас должен подъехать Демидов.

— Ладно, пойдём по камерам посмотрим. Может, увидим кого-то похожего, — сказал он и распахнул дверь, чуть не ударив профессора, который принес целый поднос различных напитков.

Вскоре приехал Демидов. Он отнёсся к моему виду с хладнокровностью, присущей людям, которые видали такое не раз, и вид крови их не пугал. Первым делом он спросил о моём самочувствии. Затем велел всё в подробностях рассказать. Вот от него я ничего не скрыл и рассказал, что заманили меня в пустой кабинет под видом лучшего друга.

— А ты можешь Семена сюда позвать? — спросил глава тайной канцелярии. — Нужно убедиться, что он на самом деле ни при чём.

Он вытащил из кармана ополовиненную пробирку с сывороткой «Правды» и продемонстрировал мне.

— После такого ранения ты мог ошибиться. А может просто до сих пор не можешь осознать, что твой друг тебе совсем не друг.

— Нет, это не он, — твёрдо повторил я. — Он очень впечатлительный, поэтому не хочу ему показываться в таком виде.

— Это не проблема, — Демидов протянул мне свой плащ.

Вот ведь настойчивый. Но я его понимаю, сам бы перепроверил, если бы случилось такое с кем-то другим. Я нехотя позвонил Сене, который обрадовался, услышав меня, и хотя уже ушел в свой академический дом, обещал явиться тотчас.

Я надел плащ Демидова, застегнул на все пуговицы, и мы все вместе вышли в коридор. Щавель ушёл искать уборщицу, чтобы та отмыла кровь с пола, а мы двинулись к заднему выходу, откуда должен был явиться Сеня.

— А вот и он, — шепнул я Демидову, когда раскрасневшийся от быстрого шага и легкого мороза парень забежал в академию.

— Здорова, Сашка! — радостно улыбнулся он и покосился на Демидова.

— Это Роман Дмитриевич. Глава тайной канцелярии, — пояснил я. — Он хочет задать тебе несколько вопросов.

— Что-то случилось? — вмиг напрягся парень.

— Случилось, — кивнул он и протянул ему пробирку. — Выпейте. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Что это? — отпрянул Сеня.

— Всё в порядке, — успокоил я его. — Это зелье я готовил. Выпив, у тебя не будет возможности соврать.

— Я и так не собираюсь врать, — ответил он и настороженно посмотрел на жидкость.

— Вы пьете это и отвечаете на мои вопросы, или я отвожу вас в Управление, где мои менталисты поговорят с вами совсем по-другому, — пригрозил Демидов.

Сеня угрюмо взглянул на Демидова, забрал пробирку и залпом выпил.

— Вы нападали вот с этим оружием на Александра? — он вытащил из кармана кинжал, который подобрал с полу, и откинув край носового платка, продемонстрировал Сене.

— Нет, конечно! — воскликнул он, увидев окровавленное оружие. — Саша, тебя ранили?

— Ерунда, — отмахнулся я. — Уже всё зажило.

— Как это «зажило»? А ну-ка покажи! — он рванул плащ и увидел мою пропитанную кровью одежду.

В следующее мгновение он закатил глаза и рухнул бы на пол, но я успел схватить его, чем потревожил рану, и она снова заныла.

Как и я думал, Сеня оказался очень впечатлительным.

Вдвоём с Демидовым мы привели его в чувство и отправили домой.

После этого мы пошли к посту охраны, но начальник Службы безопасности сказал, что никого подозрительного камеры не запечатлели. Все заходившие, кроме преподавателей и работников, были в форме академии, а лица были мутные с нечеткими чертами, поэтому даже Сеню они не увидели.

Вдвоём с Демидовым мы вышли на улицу, и он настоял на том, что сопроводит меня до особняка и уедет только после того как я окажусь под магическим куполом. Я не стал сопротивляться. Пусть делает так, как считает нужным.

Вернув ему плащ, сел в машину и выехал с парковки. Демидов со своими людьми проводили меня до дома, но не торопились уезжать. Роман Дмитриевич вызвал Кирилла Попова, рассказал о том, что случилось, и велел приставить ко мне телохранителей.

Я был резко против. Я не кисейная барышня, чтобы ходить с охраной. Даже стыдно как-то. Понимаю, когда Лену или Настю сопровождает охрана. Они хрупкие, нежные существа, но я! Не-е-ет. Какой-то мускулистый мужик, дышащий в спину, будет только напрягать меня.

Однако Демидов с Поповым даже не думали отступать и продолжали настаивать на охране, ведь если со мной что-то случится, то в первую очередь спросят с них. В конце концов я поддался уговорам и разрешил сопровождать меня на отдельной машине в поездках и ждать на улице у академии, но никак не дышать в затылок. На это я никогда не пойду.

Попрощавшись с главой тайной канцелярии, я подошёл к дому, но зашёл не сразу. О покушении родным наверняка доложат, но я не хотел, чтобы меня видели в окровавленной одежде. Однако выбора не было. Я зашёл в дом и практически бегом рванул к лестнице на второй этаж. Поднявшись, я уже было подумал, что смогу пройти незамеченным, но тут распахнулась дверь комнаты родителей и показалась Лида.

В итоге сначала мы с Димой приводили её в чувство. Затем всё семейство собралось в гостиной, и мне пришлось рассказать о том, что случилось.

Дед сказал, что он, как глава рода, запрещает мне выходить из дома. Дима вызвался сопровождать меня повсюду. А Лида продолжала тихонько плакать и благодарить богов за то что они оставили меня в живых. Боги, конечно же, были ни при чём, но пусть молится кому хочет, если ей так легче.

Со временем все успокоились, по очереди взглянули на рану, от которой остался лишь розовый след, и взяли с меня обещание больше не выходить из дома хотя бы без пистолета и моих зелий. В принципе я сам так и хотел. Похоже, я кому-то наступил на мозоль, и этот кто-то явно намерен довести дело до конца, если подослал профессионального убийцу. И единственное, что спасло мне жизнь — я дернулся и чуть отвёл в сторону лезвие кинжала, которое было нацелено прямо в сердце.

Когда поднялся к себе в комнату, вытащил телефон и увидел десяток пропущенных звонков от Сени и столько же сообщений. Он снова переживал и не мог успокоиться. Пришлось позвонить.

— Саша, хорошо, что позвонил! Я же места себе найти не могу! — выкрикнул он. — С тобой всё хорошо? Ты не умираешь?

— Успокойся, рана уже зажила. Я дома живой и здоровый.

— Кто же это тебя? Какой гад посмел? Ты только скажи, я ему…

— Я не знаю, кто это был. Не видел. Но Демидов обязательно разберётся.

— А-а-а, точно, он же начальник какой-то там секретной службы, — вспомнил он. — А зачем он меня проверял? Я-то здесь причем?

— Работа у него такая — всех проверять.

— Ясно… Можно я Аурике расскажу о том, что с тобой случилось? — несмело спросил он.

— Ни в коем случае! Она же Лене расскажет. Не хочу, чтобы ещё и она переживала.

— Ну ладно. Но если понадобится помощь, ты всегда можешь рассчитывать на меня. Понял? — с нажимом произнёс Сеня.

— Понял, — улыбнулся я. — Спасибо, дружище.

Сбросив звонок я взглянул на себя в зеркало и недовольно сморщился. Рубашка точно на выброс, а пиджак… У меня есть средство, которое выведет любое пятно. Займусь этим, как раз приведу мысли в порядок.

* * *

Сергей Кораблёв был человеком, кому поручали самые ответственные и в то же время самые грязные дела. Именно он выслеживал и велел пытать профессора Щавелева. Он готовил покушение на Демидова и нашёл человека, который убил его водителя и подложил взрывное устройство под автомобиль. Он нашёл ведьмака, который заразил Ведьминой чумой государя. И именно он заплатил наёмнику, чтобы тот проник в академию и убил Александра Филатова.

Кораблёв получал от графа Лаврова большие деньги. Просто огромные деньги. Часть средств он переводил на счета. Часть прятал в укромном месте. У него было всё готово на тот случай, если придётся бежать и прятаться. Он очень надеялся, что такого случая не предвидится, но всё же лучше перестраховаться.

Кораблёв сидел в небольшом ресторане, в котором подавали грузинские блюда, и ждал человека. Того самого человека, который должен был выполнить дело и доложить о результате.

Человек пришёл, когда Кораблев съел основное блюдо и приступил к десерту.

— Дело сделано, — сказал он, опустился на стул напротив Кораблёва, и подтянул блюдо с пирожным к себе и принялся есть.

— Ты точно не ошибся? — на всякий случай уточнил Сергей, хотя и так знал, что этот человек не ошибается.

— Нет, — мотнул он головой.

— Ты видел его труп?

— Нет. Мне не нужно видеть труп, чтобы знать, что я убил человека, — глухо ответил он и настороженно огляделся.

— Хорошо если так. Деньги я оставил в условленном месте. Я свяжусь с тобой, если понадобишься.

Кораблёв встал и направился к двери. Нужно лично доложить графу. В последнее время он сам не свой, и эта новость его порадует. При следующей попытке убить государя никакой Филатов больше не помешает.

Граф Лавров встретил его в саду в крытой беседке. Он сидел в кресле-качалке, накрывшись пледом, и потягивал горячий облепиховый чай.

— Если ты опять пришёл с плохими новостями, то можешь идти сразу, — даже не взглянув на него, сказал граф.

— Нет, Ваше Сиятельство, новости хорошие. Александр Филатов мёртв, — Кораблёв опустился на скамью и взял яблоко из корзины.

— Мёртв? — старик посмотрел на него. — Ты уверен?

— Да.

— Хорошо, — с облегчением выдохнул он. — Жаль, тебе не удалось Демидова убрать. Он вечно путается под ногами. Но ничего, у нас ещё есть козыри в рукаве. Приступайте к следующему этапу. И чтобы на этот раз всё прошло без ошибок, — граф сурово посмотрел на Кораблёва. — Его Высочество нам больше не простит провала. Можем поплатиться головами.

— Не беспокойтесь. Скоро всё закончится, — Кораблёв с хрустом откусил яблоко и, насвистывая, двинулся к воротам.

Ему предстояло организовать самое масштабное и серьёзное мероприятие в своей жизни.

Отправить