Глава 19

Я проснулся в прескверном настроении, а всё потому, что снизу вновь доносился спор, хлопанье дверями, топот тяжелых ботинок. Кто на этот раз нарушил мой покой⁈ Они доведут меня до того, что я снова пойду искать тишинуй на самом краю империи в заброшенном замке. Конечно, если таковые здесь имеются. Если нет, придётся самому сначала построить.

Спускаясь вниз, я придумал длинную гневную тираду, но, когда увидел, по какому поводу шум-гам, невольно напрягся.

В холле стояли трое полицейских и два мага, одетых в снаряжение охотников. За спинами виднелись стволы карабинов, на поясе в ножнах висели больше кинжалы.

Дед, уткнувшись, читал какой-то документ, а Лида с Димой стояли неподалеку и бросали на незваных гостей встревоженные взгляды.

— Что происходит? — спросил я.

— Пришли за маназверем, — пояснил Дима.

— Опять? Разве в прошлый раз до вас не дошло, что…

— У них с собой ордер на изъятие маназверя, — прервал меня дед и показал документ. — Написано, что они могут произвести обыск, если мы откажемся добровольно его сдать.

Я подошёл к нему, забрал документ и быстро пробежал по нему взглядом. Единственное, на что я обратил внимание — решение об обыске было принято, опираясь на «уверенные заявления свидетелей». То есть кроме слов тех, кто видел Шустрика в гимназии, у них не было никаких доказательств: ни фото, ни видео — ничего.

— Ну что ж, не будем мешать господам проводить обыск, — сказал я, взглянув на Диму с Лидой и деда.

Затем повернулся к имперцам и с вызовом проговорил:

— Но, если вы его здесь не найдёте, мы обратимся с заявлением на тех, кто придумал всё это, и на вас в том числе.

— Мы — люди подневольные. Нам что сказали, мы то и делаем, — ответил зычным голосом один из охотников, с неухоженными патлами по плечи и кривым шрамом на лице.

В это время по лестнице спустилась в голубой пижаме сонная зевающая Настя и испуганно ойкнула, увидев посторонних.

— Всё хорошо, милая, — успокоила её Лида. — Господа хотят найти в нашем доме какого-то маназверя.

— Шустрика? — ужаснулась Настя и бросила встревоженный взгляд на второй этаж.

Мужчины тут же оживились, а дед тихонько застонал, будто его поймали с поличным. Настя быстро сообразила, что ляпнула не то, что надо и тут же исправилась.

— Я имела в виду своего плюшевого медведя. Он — единственный зверь в нашем доме.

— Мы всё равно должны провести обыск, — сурово сказал высокий коротко стриженный полицейский и двинулся вверх по лестнице.

«Шустрик, сделай так, чтобы тебя никто не нашёл», — мысленно велел я зверьку и отправил ему мыслеобраз полицейских и охотников.

Он наверняка меня услышал.

— Предлагаю сесть за стол и позавтракать, пока всё не остыло, — рассеянно проговорила Лида и двинулась к столовой.

— Сашка, а если они найдут Шустрика? Он спит в моей комнате, — зашептала Настя, схватив меня за руку.

— Не найдут. А ты лучше думай, прежде чем отрывать рот, — я строго посмотрел на неё. — Ты чуть не выдала нас с потрохами. Да и вообще…

— Прости, я не нарочно, — буркнула она и поспешила вслед за матерью.

Мы сели завтракать, но разговор не клеился. Мы невольно прислушивались к обыску, который проходил довольно шумно.

— Сегодня к нам на ужин придут генерал Винокуров с Завьяловой, — сказал дед, чтобы хоть как-то отвлечь нас от того, что происходило над нашими головами. — Лида, надо встретить их достойно.

— Безусловно. Я даже думаю нанять ресторанного повара. Боюсь, наша повариха с изысканными блюдами не справится.

— Верно. Жаль, что у нас больше нет нашего фамильного серебра, — вздохнул дед.

— А где оно? — нахмурив брови, спросил Дима.

— Пришлось распродать, — ответила Лида.

— А нельзя выкупить обратно? — уточнила Настя.

Она обмакивала кусок сырника в персиковое варенье.

— Можно постараться, но вряд ли мы сможем собрать весь сервиз. Лично я продала три чайные ложечки в комиссионку Торжка. Их наверняка оттуда кто-то уже выкупил, — Лида виновато посмотрела на мужа.

— А я продал все ножи мастеру по серебряным изделиям. Думаю, он их расплавил и превратил в какие-нибудь безделушки, — вставил дед.

Лида задумалась на мгновение и продолжила:

— Пять столовых ложек мы пустили на оплату электричества, а ещё…

В это время Дима резко встал со стула, сказал, что наелся, и двинулся к двери. Лида хотела броситься за ним, но дед остановил его.

— Сиди. Я сам. Не надо было нам затевать этот разговор. Он всё ещё во всём винит себя, — старик Филатов с кряхтеньем встал из-за стола и, прежде чем пойти за сыном, положил руку мне на плечо. — Ты все правильно тогда сказал. Надо занять его делом. Мужчина без дела все равно как воин без меча. Высоко взлетел, и потому так больно упал.

Он поцокал языком и скрылся за дверью.

— Как-то они притихли? — прошептала Настя и указала пальцем вверх. — Неужели нашли Шустрика?

— Нет, не думаю. Шустрик — умный зверек, и сможет от них скрыться.

В это самое время послышался грохот, будто упал платяной шкаф, а следом раздались крики.

— Вот он! Я его видел!

— Я тоже! Черный такой, с желтыми глазами!

— Где? У меня электрошокер. Не подходите к нему. Я его сейчас сам!

Снова грохот.

— Что там у них происходит? — озадаченно посмотрела на меня Лида. — Сходи, проверь. Если они разобьют мой сервант, я даже не знаю, что с ними сделаю.

Я встал из-за стола и поспешил вверх по лестнице. Грохот и крики слышались из спальни деда.

— Вот он! Серега, стреляй!

— Никаких «стреляй»! Я запрещаю стрелять в доме! Вам нужно поймать маназверя! — взревел полицейский.

Он стоял в дверях с пистолетом в руках и напряженно следил за тем, что происходит в спальне. Я подошёл к нему и заглянул через плечо. В центре комнаты лежала опрокинутая тумбочка, с окна сдернута занавеска.

— Вот он! — закричал охотник, указал под кровать и запустил туда кинжалом.

Я успел увидеть только мохнатую игрушку, которая тут же пропала. Я её видел раньше на одной из полок в комнате Насти. Шаловливый Шустрик решил подшутить над охотниками и перемещал игрушку в разные места.

«Прекратить баловство! — мысленно велел я. — Верни игрушку на место и дуй в лабораторию!»

Я услышал еле различимый щебет из комнаты Насти. Возмущается ещё! Скажу сестре, чтобы неделю не давала ему сладкого. Хотя это бесполезно. Он сам возьмёт всё что ему нужно.

— Господа, потрудитесь объясниться, — подал я голос, прошёл мимо полицейского и зашёл в спальню. — Что вы здесь устроили?

— Ловим маназверя. Ты шёл бы отсюда, — грозно взглянул на меня охотник с патлами.

— Нет у нас никакого маназверя. А за порчу мебели и паркетного пола придётся отвечать, — я выдержал его взгляд и даже подошёл вплотную. — Шли бы вы отсюда.

Охотник поджал губы и напрягся, не спуская с меня злобного взгляда, но меня не проймёшь, ещё не таких авторитетом подавлял. Правда, не в этом теле.

— Он прячется где-то здесь, — сказал второй охотник, опустился на колени и заглянул под кровать. — Мы все его видели. Черный такой, с желтыми глазами.

— И где же он? — с насмешкой спросил я.

— Не знаю. Только что был здесь.

Я наконец отвёл недобрый взгляд от патлатого.

— Черный с желтыми глазами, — я притворился, будто задумался. — Что-то знакомое. Где я такое мог видеть? А! Вспомнил!

Я сходил в комнату Насти и принёс большую мохнатую черную собаку с желтыми глазами. Шустрик положил игрушку на место, как я и велел.

— Вот этого маназверя вы видели? — усмехнувшись, спросил я.

Патлатый схватил собаку, повертел её в руках и недоуменно посмотрел на своего напарника.

— Действительно очень похоже, — нехотя признался он. — Но… как? Мы же видели его сначала за тумбой, затем на шкафу, под кроватью.

Он почесал затылок.

— Эта игрушка всегда жила своей жизнью, — пожал я плечами. — Будете ещё искать, или вы наконец убедились, что в нашем доме нет маназверя?

— Но ведь есть свидетели, — проговорил полицейский, который до этого стоял в дверях. — Они все одинаково описывали зверя, которого приносила ваша сестра в гимназию.

— А вы уверены, что это тоже была не игрушка?

Полицейские переглянулись.

— Нет, вы можете продолжать переворачивать тумбочки и заглядывать под кровати, но, если я правильно понимаю, маназверь не кошка, а дикое животное, поэтому под кроватью прятаться не будет.

Полицейские принялись вполголоса переговариваться, а охотник ещё раз посмотрел на игрушку со стеклянными глазами и еле слышно произнёс.

— Я своими глазами видел эти глаза под кроватью. Как это возможно?

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Со мной такого не бывает… А как вы себя чувствуете? Голова не кружится? В глазах не двоится? — участливо поинтересовался я.

— Нет. А что? — напрягся он.

— А у вас когда-нибудь были галлюцинации? — продолжал я допытываться, а вернее, как сказал бы дед, «Ваньку валять».

— Не знаю, — ответил он с сомнением. — До сегодняшнего дня не замечал.

— Тогда мой вам совет — сходите в лечебницу и проверьтесь.

— Но ведь и я тоже что-то черное видел, — подал голос второй. — Правда толком не удалось разглядеть, но точно что-то видел.

— Тогда оба сходите в лечебницу, — с видом знатока ответил я.

В это время полицейские прекратили переговариваться, и один из них повернулся ко мне.

— Мы все комнаты обошли. Но должны проверить ещё и первый этаж.

— Делайте что хотите, — махнул я рукой. — Если у вас нет более важных дел.

Я спустился в столовую вместе с игрушкой. Дима и дед уже сидели за столом и попивали свежезаваренный ароматный чай.

— Что там происходит? — шёпотом спросил Лида и покосилась в сторону двери, возле которой как раз проходили полицейские и охотники.

— Потом расскажу, — махнул я рукой и продолжил есть уже остывший завтрак.

— А зачем ты взял мою Жужу? — Настя указала на игрушку, которую я бросил на кресло.

— Это очень смешная история, но расскажу, когда посторонних не будет.

Чуть позже, когда полицейские с охотниками облазили кухню, кладовую, туалеты и гостиную со столовой, и, попрощавшись, быстро удалились, я рассказал родным о проказе Шустрика.

Зверька я позвал сразу, как только полицейская машина отъехала от ворот, и теперь он довольный полулежал на руках Насти и лакомился вафельной трубочкой с варенной сгущенкой.

— Вот ведь умный зверёк, — восхитилась Лена.

— Чуть не спалился, — буркнул дед. — Если бы они его увидели, то мы не смогли бы отвертеться и делать вид, что понятия не имеем о каком маназвере идёт речь.

После завтрака я пошёл в лабораторию, где ко мне присоединились дед с Димой. Мы пробыли там до самого вечера, обсуждая открытие лаборатории и препараты, которые будем производить.

Лида с Настей занимались подготовкой к званному ужину, куда были приглашены не только генерал с баронессой, но и Орловы с Савельевыми, и даже патриарх Коганов Давид Елизарович. Судя по тому, что в наш дом нескончаемым потом что-то приносили, от корзин с едой до огромных букетов и белоснежных скатертей, мероприятие будет грандиозным.

— Идите к себе и переоденьтесь, — велела Лида, едва мы вернулись в дом. — Не следует сидеть за столом в футболках и поношенных рубашках, когда к нам приглашены такие высокие гости.

Настя надела то платье, которое заказывала на бал, и теперь кружилась к нём по дому и напевала мелодию.

Через полчаса гости начали прибывать. Сначала приехали супруги Орловы с Леной. Следом за ними князь Савельев с братом. Они приехали в столицу по делам и с удовольствием приняли приглашение Димы.

Патриарх Коганов взял с собой вместо жены своего сына Авраама Давидовича. Оба ещё ни разу не были у нас в гостях и искренне поблагодарили за приглашение.

Генерал Винокуров с Завьяловой немного припозднились и, по их напряжённым лицам, я понял, что между ними что-то произошло. К тому же они держались в отдалении друг от друга, а не как при нашей прошлой встрече.

Сначала гости сидели в гостиной и беседовали на светские темы, но как только все были в сборе, Лида пригласила всех за стол.

— Эх, давно я не был столице. Совсем забыл про все в своей анобласти, — сказал дядя Коля, брат князя. Он с аппетитом уплетал запеченную рульку с овощами. — Мы делаем второй вход. Тяжело идёт. Звери там непуганые. То и дело кто-то нападет. Но строители держатся, еще не разбежались.

Он весело рассмеялся.

— Как кстати вы оказались в Москве, — оживился дед. — Мы со дня на день планируем открыть одну из лабораторий. Уже список составили. Даже два. В одном то, что нам пригодится для лекарств, а второй с саженцами и семенами

— Вижу, дела у вас налаживаются, — подал голос князь Савельев.

— Тьфу-тьфу-тьфу, — дед сплюнул через левое плечо.

Забавные у них суеверия.

— Я слышал, что Главное управление имперского здравоохранения решает, кому поручить лечение больных, связанных с анобластью, — проговорил Давид Елизарович, намазывая на белый поджаристый хлеб толстым слоем паштет из гусиной печени. — Мы с Авраамчиком хотим претендовать на эту позицию. Готовим документы. И нам очень повезло, что, благодаря Александру, в наших лечебницах успешно выздоровели несколько пациентов, пострадавших от аномалии.

Он с улыбкой посмотрел на меня.

— Нам очень повезло познакомиться с таким талантливым аптекарем. Даже не верится, что в таком юном возрасте вы обладаете такими обширными знаниями.

— Это всё дар, который передался ему от моего прадеда, — с гордостью произнёс старик Филатов. — К сожалению, он просыпается очень редко, но нам повезло. Именно дар Саши помог нам выйти из болота, в которое ввергли нас лекари.

Перехватив встревоженный взгляд старшего Когана, дед тут же исправился.

— Я не имею в виду ваш род. Мы все знаем, что вы не причастны к тому, что происходило, и менталисты это подтвердили.

— Так и есть. Мне и самому было очень горько узнать о том, что ваш род попал в опалу. Именно поэтому я отправил в Торжок своего сына.

— Вы хотите сказать, что Авраам Давидович присматривал за нами? — удивленно вскинула брови Лида.

— Так и есть. Мы наблюдали, но не имели права вмешиваться, — ответил он, но уже через несколько секунд извиняющимся тоном произнес. — Вообще-то я должен был обо всём докладывать графу Мичурину, но не делал этого. Я знал, что рано или поздно вы сможет добиться справедливости, и не хотел, чтобы вам кто-нибудь помешал.

Это было правдой, пусть и наполовину. Коганы как всегда преследовали свои цели.

После вкусного ужина мы все переместились в гостиную. Лида пригласила музыкантов. Мы наслаждались напитками, играли в карточные игры и много разговаривали.

Под конец вечера подвыпивший и раскрасневшийся генерал пригласил меня выйти на улицу подышать воздухом. Перед выходом я встретился с обеспокоенным взглядом баронессы и понял, что разговор пойдёт о ней. Ну что ж, я ничего скрывать не намерен. Всё-таки мужчина имеет права знать, с кем встречается.

— Саша, я хочу задать вопрос, и надеюсь на твою честность, — сказал Винокуров, когда мы вышли на улицу и двинулись по садовой дорожке.

— Слушаю. О чём вы хотели поговорить?

— О моей любимой Марго, — он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, будто пытался смахнуть хмель. — Я захотел узнать о ней побольше, и начал выяснять… Оказалось, что у баронессы Завьяловой не было дочери, — развёл он руками. — У неё вообще не было детей. И ей в этом году исполнился сто один год, — он остановился и посмотрел мне в глаза. — Я пришёл к Марго и велел во всём признаться. Я подумал, что она аферистка, которая каким-то образом заполучила имущество и деньги Завьяловых, но Марго рассказала мне совершенно невероятную историю. Еще и тебя к этому приплела.

Он опустил голову и снова тяжело вздохнул.

— Я хочу пойти в полицию и рассказать о ней. Пусть этим займутся соответствующие органы.

— Тогда зачем вы пришли вместе?

— Не хотел портить ваш вечер… Но хуже всего, что я в неё влюбился. Как последний дурак влюбился в мошенницу.

— Она не мошенница, — мотнул я головой. — Я вам сейчас всё расскажу…

Отправить