Глава 18

Староста представил старуху, как свою дальнюю родственницу и назвал Фёклой. Втроем: я, Дюжев и Фёкла, прошли через всю деревню и углубились в лес.

— Куда мы идём? — спросил я, отмахиваясь от мелкой мошкары, которая вылезла, когда дождь закончился.

— Да так, недалеко, — неопределенно махнул рукой Дюжев.

Я обернулся и увидел, что мужчины, которые шли за нами, остановились на краю деревни и напряженно смотрели нам вслед.

— У вас здесь нет хищников? — спросил я, когда лес стал настолько густой, что постоянно приходилось нагибаться, уворачиваться или перешагивать. Похоже, по этой стороне острова жители деревни почти не ходили.

— Есть, а как же? Но ты не бойся, они нас не тронут, — усмехнувшись, проговорил староста.

— Я и не боюсь, — ответил я, но на всякий случай вытащил пробирку с «Оковами».

Мы прошли довольно долго. Старуха тяжело дышала, постоянно останавливалась на отдых и с кряхтеньем поднимала ногу, чтобы перешагнуть через очередную преграду. Я даже подумал, что было бы быстрее, если бы я посадил её себе за спину, но потом вспомнил, что она как ни крути — ведьма. А ведьма может и до смерти загонять.

— Ну вот и пришли, — с облегчением выдохнул Дюжев и показал на виднеющееся между деревьями небольшое безлесное место, заросшее высокой травой.

— По молодости я сюда на одном дыхании прибегала, даже расстояние не чувствовала, а теперь тяжко, — пожаловалась Фёкла.

Когда мы вышли на открытое место, я увидел в траве валуны. Приблизившись, понял, что они совсем не обычные. На макушке каждого камня была выемка, от которой в разные стороны расходились борозды. Сами камни были неестественно темно-коричневого цвета, а выемка и борозды черного. Сначала подумал, что их специально раскрасили, но присмотревшись понял, что это запёкшаяся кровь. Вдохнул эфир. Ничем особенным не пахло, только травами, что росли вокруг. Значит, камнями давно не пользовались. Это не могло не радовать, ведь я до сих пор не знал, зачем меня сюда привели.

— Нет, так не годится, — с недовольным видом старуха покачала головой. — Духи не одобрят то, что мы так запустили «Жертвенный круг Забытых». Потом не отвяжутся. Надо бы всё прибрать.

— Косу с собой не захватили. Не руками же траву рвать, — задумчиво проговорил Дюжев, ухватился на пучок осоки, но не смог выдернуть траву из земли. Только руки себе порезал. — Молодцов, что ли, позвать?

— Нечего им здесь делать, — ворчливо проговорила старуха. — Раз запретили сюда приходить, то так и останется. Сами справимся. Вот сейчас сходим за косой, я серп с собой прихвачу…

— Я могу огнём всё выжечь, — предложил я.

Старики переглянулись. Дюжев пожал плечами, а Фёкла, пошамкав беззубым ртом, произнесла:

— Но ведь так и лес можно поджечь. Нам с острова бежать некуда.

— Мой огонь никуда без моего ведома не перекинется, — я вытащил из патронташа пробирку с «Пирсидой» и показал им жидкость янтарного цвета. — Я всё проконтролирую.

— Ну не знаю. Сомневаюсь я что-то, — покачала головой старуха и тоже попробовала вырвать пучок жёсткой острой травы, но быстро сдалась. — Ладно, попробуй, но, если что-то пойдёт не так и огонь на лес перекинется, а потом и до деревни доберётся — мы письмо напишем, и пусть твой род возмещает ущерб, — пригрозила она.

— Не волнуйтесь. Я буду на страже. Но вам лучше уйти отсюда, — предупредил я.

Старики побрели к лесу, из которого мы вышли, то и дело оборачиваясь и следя за мной. Я же откупорил пробирку и принялся прохаживаться по поляне, понемногу поливая всё зельем. Когда в стеклянном сосуде не осталось ни капли, я опустился к земле и «активировал» заглушенные эфиры. Капли зелья начали вспыхивать друг за другом, взмывая вверх жарким пламенем. Вскоре вся поляна полыхала.

Старики ошарашенно глядели на буйство стихии.

— Что ж ты натворил, ирод? Как же мы это тушить будем? — слезливо причитала Фёкла.

— Саша, ты это… Ты придумай что-нибудь! — встревоженно прокричал мне староста.

— Ещё рано! Подождём! — ответил я, сквозь гул пожара.

— Ой, боюся я. Боюся я! — старуха обхватила своё лицо и с ужасом смотрела одним глазом на черный дым, поднимающийся ввысь.

Огонь набрал такую силу, что ещё долго бы полыхал, но задача была выполнена — трава сгорела, поэтому я откупорил пробирку «Ледяной пелены» и плеснул. Ледяная корка за считанные минуты покрыла поляну, погасив огонь и охладив камни.

— Ну вот и всё, — с улыбкой сказал я, повернувшись к старикам.

Те с облегчением выдохнули.

— Ну и напугал ты нас. Никогда жизни так не пугалась… А не — вру, кое-что было пострашнее.

— И что же? — спросил Дюжев.

— Не твоего ума дело, — отмахнулась она и двинулась к поляне.

Лед уже начал таять, но Фёкла всё равно два раза поскользнулась и чуть не упала, но я вовремя ловил её. С её-то костями даже падение с высоты собственного роста чревато переломами.

Теперь, когда вся трава сожжена, я заметил, что валуны испещрены ведьминскими знаками и символами, значение которых я не понимал.

— Что здесь написано? — я провёл рукой по неровной поверхности камня.

— Не важно, — ушла от ответа Фёкла и осмотрелась. — Ну вот, теперь всё хорошо. В полночь мы сюда вернёмся.

— В полночь? Вообще-то я хотел за день обернуться. Мне завтра на учёбу. Может, прямо сейчас проведём ритуал? — предложил я.

— Не-е-е, при свете дня они не покажутся. Да и раньше полуночи их не дозваться.

— Кого «их»? — напрягся я.

— Увидишь, миленький. Увидишь.

Он улыбки старухи мне стало не по себе.

Ну ладно, задержусь на денёк. Уж лучше пропустить день учебы, чем помирать молодым. Я уже чувствовал наступление болезни по слабости в ногах и боли в затылке, но пока не стал пить зелье.

— Возвращаемся, — махнул рукой старик. — Здесь нам пока нечего делать.

Мы двинулись в сторону леса, когда я услышал сзади пение. Нежный еле слышный голосок. Обернулся — никого.

— Ты чего? — спросил Дюжев, заметив, как я вглядываюсь вдаль, пытаясь разглядеть ту, кто поёт ту заунывную песню.

— Поёт кто-то, — шёпотом ответил я.

— Никого здесь нет. Ветер только. Я своим строго-настрого запретил сюда приходить.

— Почему?

— Чтобы силы у них не пробудить, чтобы ведьминскими делами не занимались. Мы хотим жить спокойно, чтобы нас больше не преследовали и не травили. Хватит! Стольких убили, — он горестно вздохнул и покачал головой. — Пора бы уже понять, что нас никогда не примут такими, какие мы есть.

— Ну чего вы там⁈ — крикнула издали старуха. — Идёте, али до ночи здесь куковать собрались?

Мы с Дюжевым двинулись за старухой, но я продолжал слышать песню неизвестной девушки. Она так и стояла у меня в ушах и будто манила назад. Будто не хотела, чтобы я уходил.

Странное место.

Валунов я насчитал шесть. Они располагались на одинаковом расстоянии друг от друга по краю открытого места. Старуха назвала это место «Жертвенный круг Забытых». Что бы это значило?

— Фёкла, а расскажите поподробнее про это место. Для чего оно использовалось?

— Для ведьминских ритуалов. Но тебе лучше об этом ничего не знать и никому не говорить. Понял? То, что случится, сразу забудь и никому ни пол слова, — она остановилась и взглянула на меня ярким голубым глазом.

— Да, понял я, понял. Просто я слышал чей-то голос…

— Много там всякого происходит, — она продолжила идти, опираясь на палку, которую прихватила с земли. — Потому и запретили молодняку туда ходить, а старики сами не лезут. Знают, что их там могут так закрутить, что не выкрутишься.

— В смысле? — не понял я.

— В коромысле! Нечего нос совать. Уж больно любопытный. Сделаем дело, и езжай обратно. Но если кому-то про нас доложишь, — она снова остановилась и пригрозила мне пальцем.

— Не переживайте. Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Если бы не сильная нужда, я бы к вам не приехал. Кстати, может, не надо никакого ритуала, и вы мне сами поможете? — предложил я. — Я хорошо заплачу.

— А что за дело у тебя? — заинтересовалась она.

— Надо проклятье снять…

— О-о-о, нет-нет, — замотала она головой. — Туда даже я лезть не собираюсь. Хоть мне уже за восемьдесят, я ещё жить хочу.

— Чего вы боитесь?

— Так если я вмешаюсь, тот, кто проклял, на меня же и выйдет. Найдёт меня и ножичком по горлу чик! Или может такую болезнь наслать — век не оправлюсь. Помру в страшных муках. А оно мне надо? Не-ет, не надо. Я хочу спокойно свою старость дожить.

— Ясно, — разочарованно выдохнул я. — Похоже, мне самому придётся совсем разбираться.

Мы вернулись в деревню. Фёкла поспешила к себе домой. Сказала, что корова уже должна вернуться с пастбища, и её надо подоить. Мы со старостой зашли к нему.

Меня очень хорошо приняли — в прошлый раз вылечил ребенка. Дочь Дюжева тут же собрала на стол съестное и всё пыталась мне угодить. Муж её предлагал остаться на несколько дней и сходить с ним на рыбалку. А ещё шепотом, чтобы жена не слышала, сказал, что у него припрятана бутылочку самогона. От выпивки я отказался и с благодарностью принялся за еду. С собой я не догадался ничего взять, а последний раз ел пончики в дирижабле.

До позднего вечера мы разговаривали. Я узнал, как живёт деревня, и что люди с большой земли хоть и настороженно относятся к ним, но не прочь за рыбу или пушнину оказать помощь. Один из парней даже выехал на большую землю, и теперь учится в школе и подрабатывает в каком-то магазине. Для местных это целое событие, ведь много поколений они не покидали остров и привыкли полагаться только на себя.

Под вечер пришла Фёкла и принесла глиняный кувшин с молоком, банку соленых груздей и ведьминскую книгу, завёрнутую в плотную ткань. Книга была настолько старая, что при любом неаккуратном движении хрупкие страницы крошились. Я попытался разобраться, но не понимал ни одного знака. Это явно была письменность, но я ею не владел. Да и никто из простых, насколько понимаю, не мог прочесть ведьминскую книгу. Знания ведьмаки передавали между собой почти таким же образом, как мы алхимики передаем — через инициацию. Именно это со мной хотят проделать Дюжев с Фёклой. Не знаю, получится ли, но попробовать стоит.

— За сколько вы мне продадите вашу книгу?

— А сколько тебе не жалко? — уточнила старуха.

— Двух тысяч хватит? — я вытащил кошелек и отсчитал ей ровно две тысячи.

— Да ты что! Таких больших денег я сроду в руках не держала! — всплеснула она руками, разглядывая купюры, лежащие на столе.

Затем скрутила сторублевку и засунула в карман, а остальное сгребла и протянула дочери старосты со словами:

— У тебя дитё. Тебе нужнее.

Та жарко поблагодарила тётку и побежала прятать деньги.

Когда все успокоились и перестали засыпать меня благодарностями и комплиментами, я вытащил из сумки статуэтку лошади.

— Что вы можете о ней сказать? Говорят, тоже ведьмаку принадлежала, — я решил пока не рассказывать откуда она мне.

Дюжев осторожно взял фигурку, повертел, понюхал и поставил обратно на стол. Фёкла внимательно осмотрела её, поводила над ней рукой и задумчиво потёрла кончик крючковатого носа.

— Будто наше, но и не наше, — проговорила она.

— Я тоже так думаю, — поддержал её братец.

— Что это значит? — уточнил я.

— Ведьминская магия здесь есть, и довольно сильная. Но не она одна. Ещё кое-чем веет… шаманское дело.

— Согласен. Шаман тоже приложил руку, — кивнул староста. — Сибирские шаманы такой след оставляют. А чья эта вещь?

— Забрал из гробницы монгольского хана после того как открыл её, — признался я.

— Да ты что! — Фёкла прижала руку ко рту и ошарашенно уставилась на меня. — Зачем же ты это сделал? Так вот почему тебе книга понадобилась!

Я снова кивнул. Чего уж отпираться?

— Это ты зря, ой как зря, — она сокрушенно покачала головой и с жалостью посмотрела на меня.

— Может, мне её на место вернуть и всё закончится? — с надеждой спросил я.

— Не в лошади дело, — помотала она головой. — Похоже, в гробнице знающие люди запечатали того хана, а ты его выпустил. Теперь уж обратно не загонишь. Придётся сделать то, что он просит. А ведь он просит, верно?

— Верно. Только не он, а одна из его жён приходит ко мне во сне. Как вы догадались?

— Неупокоенным душам вечно что-то надо. Меня в детстве моя прабабка преследовала. Всё заставляла её могилку найти и кулон свой туда закопать. Пришлось кулон у тётки выкрасть и закопать, а то житья от неё не было. Каждую ночь во сне за мной бегала и пыталась топором порубить. До сих пор от страха сердце замирает, когда вспоминаю, — она успокаивающе погладила себя по плечу. — Так, а от тебя-то чего они хотят?

— Чтобы отменил заклинание. Может, вы мне поможете это сделать? — ещё раз попытался уломать старуху.

— Нет-нет-нет, даже не уговаривай, — замахала она руками. — Не хватало ещё, чтобы они на меня перекинулись. У меня-то и сил никаких уже нету, и стара я, вижу плохо, слышу плохо. А если что-то неверно скажу или сделаю… не-е-е, сам разбирайся со своими духами.

М-да, похоже, они действительно уже не ведьмаки. Ведьмаки бы не испугались духов.

— Вы сказали, что чувствуется шаманский след, — напомнил я. — Что это значит?

— Точно не знаю, но шаманы точно руку приложили. Они там по-своему заклинания накладывают. Мы используем силу земли, а они духов призывают и их энергию забирают.

Мне сразу вспомнилась Нарантуя. На поясе у неё висели амулеты, даже в косы мелкие фигурки животных вплетены. Уж не она ли шаманка? Вполне возможно.

— Может шаман ведьмака убить с помощью заклинаний?

Староста отставил кружку, из которой пил парное молоко и кивнул.

— Может. Отчего же не мочь? Ведьмак другого ведьмака проклясть не сможет. Порчу даже не наложит. Только саблей голову отсечь или яду подсыпать. А вот шаман очень даже может. Разные мы.

Это многое объясняет. Алтан Хасар был могущественным ведьмаком, поэтому никто к нему не мог подступиться, кроме жены-шаманки.

За разговорами время пролетело незаметно. Ближе к полуночи мы с Захаром и Фёклой снова двинулись к месту под названием «Жертвенный круг Забытых».

— Что вы собираетесь делать? — спросил я, освещая путь фонарём.

— Будем просить наш род открыть тебе знания к письменам. Если согласятся — сможешь прочесть книгу и сотворить заклинание. Если нет, то нет, — пожала она плечами.

— Вы говорили про какие-то испытание, — напомнил я. — Можете подробнее рассказать об этом?

— Нет, не могу. Я такого ещё не делала. Самой интересно. Знаю только, что пройдешь испытание, если не выйдешь за пределы круга жертвенных камней.

Мы добрались до выжженной поляны. Старуха раскрыла книгу, которую попросила меня взять с собой, и при свете фонаря начала переворачивать страницы, что-то бормоча себе под нос.

— А-а, вот оно! — радостно воскликнула она. — Вот и хорошо. Сейчас начнём.

Фёкла в предвкушении потёрла руки и, схватив меня за рукав, потащила к камням.

— Встань посредь круга, — велела она и подтолкнула меня вперёд.

— Какого круга? — не понял я.

— Да камни по кругу стоят, вот и встань посреди. Что ж тут непонятного? А лучше сядь. Так тебе самому сподручнее будет.

Я сделал как она велел. Дюжев остался стоять на окраине поляны и озадаченно наблюдал за происходящим.

Старуха вытащила из-под многочисленных юбок кинжал, подняла его над головой и принялась чертить какие-то знаки, выкрикивая слова:

— Мираэль сунтарис! Лунави сэлдора! Фиренда моралис! Тенебрис кора!

В это время вдали послышался какой-то шум. Он всё нарастал и нарастал пока на поляну не ворвался рой мелких чёрных насекомых. А может и не насекомых. В темноте было трудно различить.

Старуха удовлетворенно крякнула, затем подошла к ближайшему валуну и, разрезав ладонь, накапала в выемку свою кровь. В тот же миг на камне загорелись символы и знаки.

— Какая же я молодец, — услышал я шёпот Фёклы, когда она по очереди «зажгла» все шесть валунов.

Свет от них рассеял темноту, и я увидел, что надо мной кружат не насекомые, а что-то черное и постоянно меняющее формы. Будто сгустки энергии. Стало не по себе. Может отказаться, пока не поздно?

— Помни, не выходи из круга! — прокричала Фёкла, и вдруг наступила гнетущая тишина. Следом меня окружил непонятно откуда появившийся молочный туман.

Уф-ф-ф, началось…

Отправить