Глава 11

Я с полуулыбкой наблюдал за происходящим. Лекари будто с цепи сорвались: кричали, обвиняли, грозили кулаками, буравя меня ненавистными взглядами. Единственное, что я понял из всего этого гвалта: аптекари много о себе думают, и кто я такой, чтобы осматривать больного, а Филатовы — ущербный род.

Моё спокойствие и насмешливая улыбка действовала на них, как красная тряпка на быка. Однако никто не осмелился даже приблизиться ко мне. На словах лекари были способны на что угодно, но даже то, что я один и без оружия не сподвигло их напасть на меня, хотя они явно очень этого хотели. Похоже, они просто чувствовали мою силу.

— Тишина! — выкрикнул главный врач и ударил ладонью по столу. — Александр, идите за мной.

Он поднялся и двинулся к выходу под недовольные возгласы.

— Вы что удумали? Вам совсем не стыдно привлекать Филатова?

— Не смейте подпускать его к больным! Аптекарь должен сидеть в лаборатории, а не осматривать больных!

— Да что может сделать этот сосунок⁈ Лично я не собираюсь нести ответственность за то, что здесь происходит.

Я с главным врачом вышел из ординаторской, и мы двинулись по длинному коридору.

— Мы не успели с вами познакомиться. Кривошеин Фёдор Михайлович, — лекарь протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. — Я слышал о вас, Александр, поэтому очень надеюсь на вашу помощь. Если бы это был другой студент, я бы не стал этого делать. Но мы тесно сотрудничаем и хорошо общаемся с Коганами, а они очень высокого мнения о вас. Что вы думаете о нашем случае?

— Пока ничего не могу сказать, — развёл я руками. — Необходимо осмотреть больного.

— Мы почти пришли.

Свернув за угол, очутились у двери, над которой висела вывеска «Инфекционное отделение».

На входе мы надели комбинезоны, маски и перчатки. В принципе, всё правильно. Пока неизвестно, из-за чего возникла эпидемия, лучше принять все меры безопасности. Когда зашли в отделение, я оттянул маску с носа и втянул воздух.

Горгоново безумие! Просто ад для моих чувствительных рецепторов! Даже голова закружилась от обилия различных дезинфицирующих средств. Здесь не выживет ни одна инфекция.

— Слева мужские палаты. Справа женские, — пояснил Кривошеин.

— А дети?

— Дети лежат в другом крыле. К счастью, они гораздо быстрее восстанавливаются. Максимум, что было — однократная рвота и небольшое повышение температуры.

— Ясно, — я подошёл к ближайшей мужской палате и открыл дверь.

Все четыре койки были заняты. Мужчины были бледны, через капельницу каждому поступала жидкость. У каждого на груди лежал артефакт.

— Их организм не принимает воду. Только так мы можем поддерживать им жизнь.

— Мне нужна иголка от шприца.

— Минутку, — лекарь вышел из палаты и вскоре явился со шприцом.

Я подошёл к ближайшему мужчине, взял его свободную руку и поднёс иголку. Он даже не спросил, что я делаю, а безучастно наблюдал за моими действиями. Одного вдоха его эфира мне хватило, чтобы понять, что именно с ними происходит.

— Это манарос, — сказал я, повернувшись к Кривошеину. — Я явственно чувствую его эфир.

— Манарос? — удивился он. — Но… откуда?

— Этого я не знаю. Надо выяснять, каким образом он попадает в тела заразившихся. Но я могу помочь больным выздороветь.

— Я буду вам очень благодарен, если всё получится, — Федор Михайлович молитвенно сложил руки. — Признаться, я уже две ночи не сплю из-за всего этого.

— Понимаю, — кивнул я. — Мне нужно вернуться в Москву, чтобы изготовить средство. Боюсь, здесь я не найду нужных ингредиентов.

— А что вам нужно? В нашей клинической лаборатории есть много различных средств. К тому же мы работаем с Иванишвили и Зощенко. Они ежемесячно поставляют нам лекарства.

— Покажите, что у вас есть.

Лаборатория размещалась на подземном этаже. По приказу главного врача мне принесли все средства, что были в этой лечебнице.

— Ну что? — пока я исследовал эфиры средств, Кривошеин в нетерпении слонялся вокруг меня. — Если чего-то не хватает, то в нашем городе есть две аптеки. Мы можем там поискать…

— Больше ничего не нужно, — прервал я его.

Я составил в голове комбинацию из имеющихся эфиров и прикинул зелье, отлично справляющееся с этим манаросом.

Разложив перед собой всё необходимое, попросил главного лекаря разогнать лаборантов и медсестер, сославшись на то, что в случае неудачи они могут пострадать. Соврал, конечно. Просто не хотел, чтобы они следили за моей работой.

Кривошеин выставил всех из лаборатории и сам остался стоять у дверей, чтобы больше никто не посмел засунуть свой любопытный нос.

Мне потребовалось больше часа, чтобы из готовых лекарственных средств сделать зелье от манароса. За это время я заглушил сотни ненужных свойств и активировал те, что требовались. Иногда приходилось возвращаться и кое-что добавлять, а что-то уменьшать. Короче, умаялся. К тому же снова начало болеть горло и появилась тяжесть в голове.

— Готово, — сказал я Кривошеину, открыв дверь лаборатории, и указал на стеклянный сосуд, над которым до сих пор лопались пузырьки.

Вдвоем мы перелили зелье в три бутылька из темно-коричневого стекла.

— По чайной ложке каждому. Однократно, — пояснил я, когда мы поднялись в Инфекционное отделение. Однако Кривошеин не торопился. Он явно сомневался в моём зелье.

— Предлагаю испытать сначала на мне, а потом на одном из пациентов, — предложил я. — Если ему станет лучше, тогда напоить остальных.

— Так и сделаем, — кивнул он.

Медсестра принесла пластиковую ложку для сиропов. Я налил себе тягучего терпкого зелья и выпил. Что ж, профилактика не помешает.

Кстати, манарос, что попал в организм людей, не является паразитом. Просто его эфир как-то попал в их тела и путешествует по ним, вызывая отравление. Похоже, внутренние органы просто не могут вывести его из организма.

Всё-таки манаросы — совсем не естественные природные растения, а скорее как пришельцы, неведомо как развившиеся в областях с аномальной энергией. Да и сами аномалии не имеют отношения к глубинной энергии земли, которая копится в магических источниках магов и называется маной.

Я бы назвал аномальную область разломом между мирами. Именно поэтому у Димы разрушился источник — он просто не мог совладать с чужеродной энергией.

— Ну что, как вы себя чувствуете? — осторожно уточнил Кривошеин.

— Хорошо. Даже аппетит появился, — я провёл рукой по урчащему животу.

— Тогда опробуем ваше средство на Ярославе, которому вы палец укололи. Он попал к нам в первый день эпидемии, поэтому на нём будет нагляднее эффект.

Мы зашли в палату. Двое мужчин уже спали, а Ярослав и его сосед склонились над тазами, безуспешно пытаясь освободить уже пустой желудок.

— Что это за гадость? — прохрипел мужчина, когда медсестра поднесла к нему ложку с зельем.

— Это лекарство.

— Не помогают ваши лекарства, — отмахнулся он. — Только хуже от них становится. Оставьте меня в покое. Если помру — значит, судьба такая.

— Вам не ради кого жить? — уточнил я.

— Как это «не ради кого»? — возмутился он. — У меня семеро по лавкам. Мал мала меньше. Самому младшего года нет. Коленькой зовут.

— Если вы не хотите, чтобы ваш Коленька и остальные дети остались без отца, то лучше выпить зелье, — с нажимом произнёс я. — К тому же вы всё равно собрались помирать. Значит, и боятся вам нечего.

Ярослав глубоко вздохнул, еле заметно кивнул и открыл рот. Медсестра осторожно влила средство.

— Ну и гадость. Сахарку бы хоть добавили, а то горчит, — недовольно сморщился он.

Мы с Кривошеиным выжидательно уставились на него.

— Ой, что-то живот закрутило, — пожаловался он, громко отрыгнул и смутился. — Простите, пожалуйста.

— Ну! Что вы чувствуете? — воззрился на него лекарь.

— Хорошо… вроде. Не тошнит… Кушать хочется.

Фёдор Михайлович повернулся к медсестре.

— Принесите чай и кашу. Быстро!

Девушка кивнула и исчезла за дверью. Пока она ходила, Кривошеин задал ещё несколько вопросов Ярославу, и тот каждый раз уверенно отвечал, что ему стало лучше, нигде не болит, голова не кружится, и рвотных позывов нет.

Вскоре медсестра явилась с подносом, на котором стояла большая тарелка горячей каши и кружка со сладким чаем. Мужчина быстро всё съел и попросил добавку.

— И мяса, мяса положите. Или яиц. Одной кашей сыт не будешь, — сказал Ярослав, когда медсестра забрала у него поднос.

— Вам пока хватит. Переедать не нужно, — строго сказал лекарь.

Под его чутким руководством девушка дала средство остальным, и эффект был такой же: почти мгновенно становилось лучше, появлялся аппетит.

Через полчаса все отравившиеся с нетерпением ждали ужина.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, — сказал Федор Михайлович и протянул мне руку. — Теперь и я убедился в том, что вы очень талантливый молодой человек.

— В благодарность я приму чек. Не люблю ходить с наличностью, — улыбнулся я и пожал протянутую руку.

— Обязательно. Только посоветуюсь с главой рода о размере вознаграждения. А вы пока можете поесть в нашей столовой. Готовят вкусно. Правда, у нас всё-таки лечебница, поэтому ничего жирного, жареного и острого вы не найдёте. Да и омаров с креветками у нас нет. Зато мясной рулет…

— Не стоит беспокоиться, я найду где поесть. Меня волнует другое…

Тут к нам подбежал молодой лекарь. Он был встревожен.

— Федор Михайлович, ещё пятерых привезли.

— Чёрт знает что такое! — возмутился он. — Бегом размести их по палатам и дай средство Александра.

Когда лекарь убежал, подгоняемый выкриками руководства, я продолжил свою мысль:

— Вот об этом я и хотел сказать. Пока не выявим источник заражения, эпидемию не остановить.

— Да мы уже всё проверили, — он всплеснул руками и горестно покачал головой. — Все они живут в разных частях города. Занимаются разными делами. Едят в разных местах. Вода и то разная. Люди из частного сектора берут воду из скважины, остальные пьют ту, что течёт из-под крана.

Я тоже не встречал этот манарос раньше, поэтому даже не знал, как он выглядит. Ясно было одно — он не рос ни в нашей аномалии, ни в савельевской, иначе я бы сразу его определил.

— Вы позволите мне самому ещё раз поговорить с больными? Возможно, вы что-то упустили, — сказал я.

— Конечно Делайте всё, что нужно. Галина вас будет сопровождать, — он кивнул на медстесру, которая стояла поодаль. — А я пока пообщаюсь с вновь прибывшими и проверю их состояние.

Вдвоем с девушкой мы пошли по палатам. После опроса более тридцати человек я выявил только одну закономерность — отравление происходило после еды. Но ели они разное и в разных местах. Кто-то бутерброды на работе, кто-то домашние пельмени, кто-то спагетти с грибным соусом в ресторане. Взаимосвязи никакой.

Кислота раствори этот манарос! Побороть-то я его могу, но не в моих силах остановить эпидемию.

Единственное, на что можно опереться — это сам манарос. Если я побольше о нём узнаю, то возможно смогу понять, как он попадает в тела людей. Но мне известны лишь его свойства и всё. Сейчас бы очень пригодились энциклопедии Савельевых. Там очень подробно описаны не только маназвери, но и манаросы.

Я подошёл к главному лекарю, который вышел из палаты и устало брёл мне навстречу.

— Фёдор Михайлович, в вашей лечебнице есть энциклопедия с манаросами?

— Нет, зачем она мне нужна? — удивился тот — Мы здесь манаросы не используем.

— Может вы знаете, где в вашем городе можно их достать?

— Я сейчас же выясню. Пойдемте в ординаторскую.

Мы вернулись к лекарям, которые до сих пор сидели в кабинете. Я сразу понял, что они боятся подхватить неизвестную болезнь, поэтому за всё это время и близко не подходили к Инфекционному отделению. Кривошеин рассказал им о моём зелье, которое вылечило больных.

Лекари принялись наперебой утверждать, что не следует давать людям непроверенное средство, ведь могу вылезти побочные действия. Один усач заявил, что я и устроил эту эпидемию, поэтому знаю, как помочь. На вопрос Кривошеина, зачем мне это надо, он ответил, что такими черными методами Филатовы хотят вновь получить признание.

Я всё это время стоял у двери и даже слова не сказал. Ещё не хватало доказывать что-то или оправдываться перед ними.

Главный лекарь сел за стол и принялся обзванивать местные библиотеки, учебные заведения и научные институты. В течение часа в лечебницу привезли все доступные справочники и учебные работы по манаросам. За это время я успел поесть в небольшом ресторане на соседней улице.

Узнав, что я намерен делать, вызвался помочь Боярышников. Неожиданно. Я-то думал, что он привёз меня сюда только для того, чтобы я узнал, что обо мне и моём роде думают лекари, и сильно испугался. Ха, с этим он, конечно, просчитался. Но то, что он вызвался помочь, давало понять, что он хоть и вредный, но всё же совестливый человек.

Я перечислил самые яркие свойства, по которым можно попробовать найти нужный манарос, и мы приступили к поискам.

— А ваша способность не может подсказать хотя бы цвет манароса? — уточнил препод.

— Зелёный, — пожал я плечами.

— Угу, довольно необычно для растения, — он недовольно скривился.

Мы перешли в свободную палату, чтобы нам никто не мешал. Стопка книг и журналов высилась на кровати, а мы сидели за столом и внимательно вчитывались в описания манаросов.

— Вот этот подходит? — Боярышников протянул мне раскрытый журнал и ткнул пальцем в фотографию манароса. Зеленый, толстолистый, высотой в человеческий рост. В описании было написан, что им любят лакомиться олени и травоядные маназвери. А также его сок можно использовать как краску.

Внизу приписка, что манарос занимает обширную территорию в Тверской аномальной области. То есть в Савельевской анобласти.

— Это не он, — решительно заявил я и вернул ему журнал.

— Почему это? — нахмурил он брови.

— Наш манарос точно не растет в Тверской анобласти.

Когда мы прошерстили почти все книги и журналы, в кармане зазвонил телефон. Это была Лена. Я взглянул на часы — полвосьмого вечера. Горгоново безумие, я же забыл её предупредить! Ждёт, наверное.

— Сашка, ну ты где? — послышался её возмущенный голос, едва я нажал на кнопку.

— Милая, прости, но сегодня не получится, — ответил я, переворачивая страницу за страницей.

— Почему? Что-то случилось? — встревожилась она.

— Я в Реутове. Пытаюсь спасти местное население от манароса. Только не могу понять, что это за растение такое. Мы с Даниилом Ефремовичем просматриваем всю доступную литературу.

— В библиотеке академии? Если хочешь, я могу подъехать и помочь вам.

— Нет, мы не в академии, а… — тут Боярышников с недовольным видом швырнул на кровать последний журнал, который листал. — Слушай, а ведь это хорошая идея! Встретимся у академии через полчаса.

Я сбросил звонок и обратился к преподу.

— У вас есть доступ в библиотеку академии?

— Конечно, что за вопрос. Я могу зайти куда захочу, — с важным видом ответил он.

— И в закрытые секции? — уточнил я.

— Я же сказал — куда захочу. Преподаватели имеют право зайти в любую секцию библиотеки. Правда, для этого требует личное распоряжение ректора, но он нам не откажет. Всё-таки речь идет о жизни людей.

— Ну тогда собирайтесь. Поехали! — решительно заявил я, поднялся со стула и направился к выходу.

Боярышников похоже слегка растерялся от подобного, но, покачав головой, все же отправился за мной.

Подходя к машине академии, вытащил из кармана и залпом выпил зелье «Исцеления». С каждым часом мне становилось всё хуже, хорошо хоть зелье с собой прихватил. Я решил, что раз уж попаду в самую богатую библиотеку империи, то заодно поищу информацию о монгольском хане Алтан Хасаре. Не даёт он мне покоя…

Отправить