Глава 8

Было так холодно, что даже зубы стучали. Накинув на плечи одеяло, в полутьме двинулся к окну. Мне показалось, что я его забыл закрыть, а ночи уже холодные. Однако окно было закрыт. Неужели снова вернулась неизвестная болезнь?

Я включил светильник, чтобы найти нужное зелье, но тут же выключил. Глаза воспалились, и было больно смотреть на свет. Пришлось ориентироваться на свой «нюх».

Обшарив выдвижной ящик тумбочки, я полез за патронташем, но зелья «Исцеления» не оказалось. Надо изготовить. Благо, в лаборатории есть все нужные ингредиенты.

Натянув поверх пижамы шерстяной свитер, надел три пары носков, мягкие домашние тапочки и, накинув на плечи махровый халат, вышел из комнаты. Время было около часа ночи, и все уже спали. Кроме охранников, которые круглосуточно дежурили у нашего дома.

Я вышел из дома и, хлюпая носом, двинулся по дорожке в сторону лаборатории. По пути встретился один из охранников, который сначала удивленно осмотрел меня с ног до головы, затем осторожно поинтересовался:

— Александр Дмитриевич, что-то случилось?

— Нет, ничего, — мотнул я головой, которая казалась такой тяжелой, будто была сделана из чугуна. — Просто замёрз.

— Сегодня на удивление тепло. Сейчас около восемнадцати градусов.

— Восемнадцать градусов? — задумчиво переспросил я. Даже думалось с трудом, никак не мог собраться с мыслями. Неужели все себя так чувствуют, когда болеют? — Действительно тепло. Просто я немного приболел.

— Бывает. Могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Я сам, — кивнул я и шаркая тапочками, которые едва налезли на три пары носков, продолжил путь.

Только когда из колбы с зельем начал подниматься пар, я с облегчением выдохнул. Мне почему-то стало казаться, что болезнь может повлиять на мои способности. Однако зря боялся, «Исцеление» получилось таким, каким и должно быть. Мне сразу стало лучше. Даже сон вспомнился.

Гробница, саркофаг и статуэтка лошади. Ещё был голос. Незнакомый властный голос. Видимо, я слишком впечатлился во время рассказа за ужином, поэтому и приснилось такое.

Сбросив халат, я вышел на улицу и полной грудью вдохнул по-летнему теплый воздух, хотя деревья уже начали желтеть. Резкие перепады температуры были обычным делом в такое время года, и я знал, что многие болели в межсезонье, но сам я никогда не болел. Вообще не знал, что такое простуда или температура. Может всё дело в том, что вместе с телом паренька мне достался неокрепший иммунитет?

Или… Не-е-ет, не может быть. Не мог я заразиться от мумии. Ерунда полная. К тому же я бы «унюхал» вредоносного микроба, но из саркофага не поднимался ни один эфир. Это понятно, ведь человек давно умер, а больше там нечему было источать его.

Вернувшись домой, я скинул с себя носки, свитер и лёг спать. Даже одеялом не накрылся, теперь было тепло и без него.

На этот раз мне ничего не снилосьа. Зато проснувшись, я обнаружил, что нос не дышит, а горло болело так, будто кто-то наждачкой натёр. Горгоново безумие! Даже зелье не справилось с этой напастью.

— Сашка, вставай, а то проспишь, — в дверях появилась Настя.

— Встаю я, встаю, — прогундосил я.

— Ну вот, ты все же заболел, — всплеснула она руками. — Теперь близко ко мне не подходи, а то заразишь. А у нас в гимназии, между прочим, намечается Осенний бал. Болеть нельзя, а то всё пропущу.

— Ты же говорила, что надо готовиться к Новогоднему балу, — я нехотя поднялся с кровати и схватился за стену, чтобы не упасть — голова закружилась.

— Тогда я ещё не знала, что балы проводят три раза в год. Здорово, правда? Я так рада, что мы вернулись в Москву. Здесь так здорово! — она забрала сонного Шустрика с кровати и подбросила в воздух.

Зверек недовольно чирикнул и пропал.

— Давай, спускайся. Все уже за столом, — она вышла из комнаты, напевая какую-то мелодию.

Мне же было не до песен. В колбе еще осталось зелье, поэтому нужно подлечиться. Первым делом сходил в лабораторию и допил остатки «Исцеления», поэтому за завтраком чувствовал себя хорошо: заложенность носа прошла, голова перестала болеть, появились силы и аппетит. Но мне всё это не нравилось. Получается, когда действие зелья проходит, болезнь снова возвращается. Может, есть смысл обратиться к отцу за лекарством?

— У нас есть какое-нибудь средство от простуды? — спросил я, хотя мне было не по себе.

Великий алхимик Валериан не может справиться с какой-то пустяковой болезнью! Стыдоба, как сказала бы моя бабка.

— Есть, конечно. Сейчас принесу, — торопливо ответила Лида, прикоснулась губами до моего виска и торопливо вышла из столовой.

— Принеси с элеутерококком! — крикнул ей вслед Дима, наскоро проглотив яичницу. — Там, на верхней полке.

— Хорошо, поняла!

Вскоре мать отпаивала меня довольно неплохим средством — спиртовой настойкой из разных трав. Пожалуй, это средство поможет справиться с болезнью.

Я заметил, как Настя строчит что-то в телефоне и с усмешкой проговорил:

— Передавай привет Ване.

Она недовольно зыркнула и продолжила печатать.

— Кстати, как он себя чувствует? — поинтересовался я.

— Позвони и сам спроси, я вообще-то с подругой переписываюсь. Мы решаем в каком цвете купим платья, чтобы дополнять друг друга. Скоро бал! — восторженно заявила она и убрала телефон в сумку.

Поправив белоснежный фартук, она поцеловала Лиду в щёку и поспешила к двери. До гимназии её возил телохранитель, который также сопровождал всюду, куда бы она не пошла. Настя не была против. Даже наоборот радовалась — это серьезно повышало ее статус в глазах окружающих.

Поблагодарив за вкусный завтрак, состоящий из яичницы, жаренной куриной грудки и кексов с изюмом, я вышел из дома и первым делом набрал номер Вани. Если у него такие же симптомы, как и у меня, то дело в гробнице, и нужно срочно выяснять, что за болезнь нас поразила.

— Алло, Сашка. Здорова! — после двух продолжительных гудков послышался бодрый голос друга.

— Привет, Ваня. Как дела?

— О-о-о, потрясно! Я теперь местная звезда! — с воодушевлением заявил он.

— Почему? Из-за гробницы?

— Ну конечно! Как оказалось, саркофаг полностью сделан из золота, а вот фигурки не из серебра, как ты думал, а из белого золота. Короче, мы правильно сделали, что взяли себе по зверю. Империя не обеднеет, а вот нам очень даже может пригодиться. По оценке местного ювелира, каждая фигурка стоит не меньше пятисот тысяч, а на аукционе можно еще больше выручить.

— Ты что, продавать ее собрался?

— Нет. Даже не думал.

— Слушай, Вань, а как ты себя чувствуешь?

— Нормально. А что? — насторожился он.

— Просто спросил. Я сам немного простыл, вот и…

— Ты подумал, что это из-за мумии? А-ха-ха! — расхохотался он. — Ты ещё скажи, что мы прокляты из-за того что посмели нарушить покой хана.

— Ничего я не подумал, — я вышел за ворота и сел в машину. — А ты знаешь, как зовут того хана?

— Знаю. На гробнице было написано. Археологи прочли.

— И как же?

— Хм-м-м… А-а-а, вспомнил! Алтан-Хасар его имя. Про него уже всё выяснили. В какой-то летописи упоминалось, что этот Алтан-Хасар был могущественным магом. Только какой именно магией он владел, неизвестно. Может, поэтому его и запечатали ведьмаки. Боялись, что он может вернуться.

— А как он умер?

— Был убит. Но опять же нигде не указано, как именно его убили.

— Понятно. Если станет ещё что-нибудь известно о нём, позвони мне.

— Хорошо. Пока, Сашка.

Припарковавшись на стоянке академии, увидел Лену. Она махала мне, стоя на крыльце в окружении подружек. Когда я поднялся и подошёл к ним, то поймал заинтересованные взгляды девушек. Они оценивающе оглядели меня с ног до головы, и им явно понравилось то, что они увидели.

— Девочки, познакомьтесь. Это и есть мой Сашка. Красавчик, правда? — Лена прильнула ко мне и обхватила за талию.

— Правда, — с благоговением выдохнул одна из подружек — худощавая лопоухая девица в очках.

Остальные оказались более сдержаны и по очереди представились. В это время послышался звонок, и все торопливо двинулись к двери.

— Ты что-нибудь знаешь о Щавелеве? — понизив голос спросил я у Лены, когда придержал ей дверь.

— Нет, ничего. Отец говорит, что его подставили и убили.

— Но… зачем? Кому он помешал?

— Никто не знает, — пожала она плечами, затем чмокнула меня в щёку и побежала к аудитории, прижимая к груди толстенную книгу.

Первым занятием была история вместе с другими группами, поэтому мы с Сеней сели на верхний ряд амфитеатра, где могли, не обращая внимания преподавателя, свободно общаться.

— Что говорят о профессоре? — спросил я.

— Всё по-прежнему. Кто-то уверен, что он виноват. Кто-то говорит, что он не мог такое сотворить.

— А что известно о тех, кого поймали? Они-то наверняка могут сказать, кто их надоумил на такое.

— Все, как один, утверждают, что с ними связывался профессор Щавелев, и наши менталисты подтвердили, что студенты., вернее, бывшие студенты, не врут.

— Ничего не понимаю, — я потер переносицу.

Снова начало закладывать нос.

— Но они сказали, что Кислый связывался с ними только по телефону. Вернее писал сообщения.

— Ага, но ведь от имени профессора мог писать кто-то другой, — оживился я.

— Нет, не мог, — возразил Сеня. — Сообщения приходили с номера, который зарегистрирован на него. Это единственный номер Щавеля.

Хм… Как же всё запутано.

После пары я поднялся на второй этаж в деканат. На этот раз декан был на месте, поэтому нам удалось поговорить.

— Эх, Александр, я сам очень переживаю из-за всей этой ситуации, — Клавдий Тихомирович расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и открыл форточку, подставив лицо прохладному ветерку. — Всё это так некстати. Ещё аккредитация на носу. И хотя у нас всё хорошо в этом плане, бесконечные проверки так утомляют.

— Понимаю, — кивнул я и приблизился к нему. — Но как же Щавелев? Его кто-нибудь ищет?

— Конечно. Наша Служба безопасности передала все материалы полиции, но пока никаких сведений нет. Боюсь, как бы не случилось страшное, — он покачал головой и посмотрел на меня долгим уставшим взглядом.

— Вы думаете, он мёртв, — догадался я.

— А что мне ещё думать? Мы с Олегом лучшие друзья, и он обязательно связался бы со мной, имей такую возможность.

— Но зачем кому-то убивать профессора? Кому он мог так навредить? — озадаченно спросил я.

— Вот и я не знаю, — всплеснул он руками. — Олег очень добрый и совестливый человек. Вы бы видели, как он ухаживает за растениями. Каждый листик протирает от пыли. Даже разговаривает с ними. Он бы никому не сделал ничего плохого, — последнюю фразу он произнёс твердо и уверенно.

— Кто-нибудь осматривал его дом?

— Конечно. Сначала служба безопасности, а потом и полиция. Как я знаю, всё на своих местах. Даже деньги, которые он копил на заграничную поездку на симпозиум. Уж если бы он сам сбежал, то не стал бы этого делать без документов и без денег. Его похитили. А потом… убили.

— Почему вы думаете, что убили?

— А для чего его похищать? — Клавдий Тихомирович удивленно приподнял брови. — Какой с него прок? Если бы похитителям нужен был выкуп, то они обратились бы к нам — к его друзьям, ведь семьи у Олега нет. Он всю свою жизнь посвятил науке.

— Похоже, вы правы. Спасибо, что уделили время, — хрипло ответил я — горло снова разболелось.

— Мы надеемся, что он жив, но готовимся к худшему, — погрустнел он.

Декан проводил меня до двери и велел секретарше принести ему завтрак. Я же пошёл на следующее занятие.

Фармакологии сегодня не было, что не могло не радовать. К третьей паре я совсем «расклеился». Надо было с собой прихватить зелье «Исцеления».

С трудом досидев до конца занятий, я поехал домой. На этот раз сделал в два раза больше зелья и разлил в четыре пробирки. После употребления «Исцеления» состояние сразу улучшилось, но я решил допить ту настойку, что давала мне с утра Лида. А вдруг и вправду местное средство больше подходит для лечения этого тела.

— Сегодня на ужин Попова пригласил, — сказал Дима, но встретившись с вопросительным взглядом Лиды, пояснил. — Нашего нового начальника службы безопасности.

— Что хочешь с ним обсудить? — спросил дед.

Он ел вареных раков, аппетитно причмокивая.

— Нужно организовать охрану поместья. Сегодня утром позвонил сторож и сказал, что кто-то пытался перелезть через ограду, но охотники его спугнули. Как раз приехали на зачистку.

— Зачем кому-то это понадобилось? — удивилась Лида.

— Не знаю и знать не хочу. Теперь это наша земля и никто не будет без спросу там шастать, — ответил Дима.

Хм, странно. Поместье находится далеко от города, поэтому случайных людей или просто хулиганов там нет. Тогда, что же может привлечь человека к огороженной территории с аномальной областью? Во всяком случае и правда лучше позаботиться об охране.

Я снова мысленно вернулся к предателю в лечебнице Когана. Лекарь Мальков, который сопровождал меня в тот день, уже должен был вернуться. С ним и ещё одним лекарем я не смог поговорить.

Я поднялся в свою комнату и позвонил Аврааму Давидовичу.

— Слушаю вас, господин Саша. Я таки рад, что вы вспомнили обо мне, — радостно ответил Коган.

— Здравствуйте, Авраам Давидович…

— Я знаю, зачем вы мне звоните, — прервал он меня. — Артефакты почти готовы. Мастера нас заверили, что ещё пару дней, и можно испытать.

— Хорошо, но вы не угадали. Я звоню вам по поводу того лекаря, Малькова. Вы говорили, что он уехал к матери.

— Да-да, уехал. И вчера должен был вернуться и заступить на дежурство, но… его до сих пор нет, — он понизил голос. — Уж не знаю, что с ним случилось, но нас он не предупреждал, что задержится. Надеюсь, у него веские основания не выходить на работу, иначе мы его просто уволим. Нам же пришлось менять все графики!

Лекарь явно был возмущён.

— А вы знаете, где живёт его мать?

— Нет, зачем мне это знать? Я не собираюсь в гости к его матушке.

— А вы можете выяснить, где она живёт?

— Конечно могу, но не понимаю, зачем? Мы ни за кем бегать не собираемся! Мальков взрослый человек, и таки сам должен отвечать за свои поступки. Если не объявится в самое ближайшее время, то мы его просто уволим!

— Выясните адрес его матери и перезвоните мне, — с нажимом сказал я и сбросил звонок.

Хоть с одним делом пора бы разобраться, а то с каждым днём всё больше вопросов и никаких ответов.

Авраам Давидович перезвонил мне через пятнадцать минут. Он назвал адрес и, если я найду лекаря, велел передать, что Коганы им недовольны, и ему лучше объявиться в самое ближайшее время. Я пообещал передать и направился в кабинет, чтобы найти деревеньку Семёново, в которой жила мать Малькова. Оказалось, что она совсем близко, в пригороде. От нашего дома до Семёново было километров шестьдесят. К ужину как раз вернусь.

Добрался до деревни, когда начало темнеть. Спросил у старика, ведущего наверевке козу, где живёт Евдокия Малькова. Он указал на небольшой зелёный дом с аккуратными грядками.

Я не знал, причастен ли к нападению лекарь Мальков, поэтому не хотел никому навредить. Но если мне будет угрожать опасность, то в кармане лежит пробирка с «Оковами».

На стук в дверь вышла сухонькая старушка с цветастым платком на голове и в переднике. Она подслеповато прищурилась, рассматривая меня.

— Вам кого? — проскрипела она.

— Я приехал из лечебницы Коганов. Ваш сын должен был выйти на работу, но его до сих пор нет. Мы волнуемся, — я решил притвориться работником лечебницы, чтобы не пугать старушку раньше времени.

— Из лечебницы? — удивилась она. — Но ведь вы сами его отправили.

— Куда?

— В командировку, куда же ещё. Дениска побыл у меня пару часов и уехал. Три дня уж как уехал.

— А куда он поехал? — уточнил я.

— В командировку, говорю же.

Я продолжительно выдохнул, чтобы успокоиться и не взорваться.

— Ладно. Давайте сначала. Куда именно он уехал? В другой город?

— Так если вы из лечебницы, то должны знать, куда его отправили, — ответила старушка и подозрительно прищурилась.

— Да, я из лечебницы, но мы его никуда не отправляли. Он в понедельник должен был выйти на смену. У него дежурство было, между прочим. Нам пришлось срочно выдёргивать другого лекаря, — изображая негодование, проговорил я.

— Разбирайтесь сами в своей лечебнице, — махнула она рукой и хотел захлопнуть дверь, но я успел просунуть ногу и открыл пробирку с летучей сывороткой «Правды».

— Погодите, меня волнует только один вопрос. И я не уйду, пока не получу на него ответ. Где ваш сын? — с нажимом проговорил я.

Старушка испуганно отпрянула и быстро заговорила.

Отправить