Михаил Ефимович Катуков родился 4 сентября 1900 г. в селе Большое Уварово Коломенского уезда Московской губернии (ныне Озерского района Московской области России) в бедной многодетной крестьянской семье. Большое влияние на мальчика в детстве оказал его дед Епифан Егорович, ветеран Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. С ранних лет Михаил начал работать, а после окончания начальной школы в 1912-м был отправлен родителями в Санкт-Петербург, где работал мальчиком-посыльным в молочном магазине, а затем устроился на завод.

Биографию юноши резко изменила революция. Семнадцатилетний Катуков участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде в 1917 г., но вскоре из-за смерти матери вернулся в родное село. В марте 1919-го был призван в ряды РККА. Гражданскую войну прошел рядовым красноармейцем, участвовал в подавлении Донского казачьего восстания в 1919 г., затем сражался на Западном фронте против Войска польского.

После войны Михаил решил остаться на службе. Окончил 23-и Могилевские пехотные курсы, на протяжении 1920-х был командиром взвода, роты, помощником командира батальона, начальником штаба 80-го Ленинградского Краснознаменного стрелкового полка. В 1932-м получил перевод в бронетанковые войска, с которыми в дальнейшем была связана вся его жизнь. Учился новой для него военной профессии с удовольствием и энтузиазмом и быстро достиг отличных результатов — уже в 1933-м Михаил Катуков занял первое место на окружных стрелковых соревнованиях по стрельбе из танка. Служил сначала в 5-й отдельной механизированной бригаде Белорусского военного округа (1932–1934), затем получил перевод в Киевский военный округ. Там служил на должностях начальника штаба 135-й стрелково-пулеметной бригады 45-го мехкорпуса, командира 5-й легкотанковой бригады 25-го танкового корпуса (во главе бригады участвовал в Освободительном походе РККА в Западную Украину в сентябре 1939 г.). В ноябре 1940 г. был назначен командиром 20-й танковой дивизии 9-го мехкорпуса Киевского Особого военного округа. Эта дивизия существовала только на бумаге: из 375 танков, которые должны были быть в ней по штату, не было ни одного. Задача по формированию дивизии легла на плечи нового командира.

Таким образом, Великую Отечественную войну в будущем легендарный танкист начал без танков. 20-я танковая дивизия летом 41-го сражалась в пешем порядке, а врага обманывали с помощью фанерных макетов. Боевым крещением Катукова в годы Великой Отечественной войны стало танковое сражение под Дубно. «Помните лаконичные сообщения Совинформбюро: “На Луцком направлении в течение дня развернулось танковое сражение, в котором участвует до 4000 танков с обеих сторон. Танковое сражение продолжается”, — вспоминал М.Е. Катуков. — Ну вот в этом сражении участвовала и моя 20-я дивизия с тридцатью учебными танчишками. Но дрались наши люди отчаянно: каждый наш танк, хоть и учебный, разбил от трех до девяти немецких. А потом. Потом сражались как пехотинцы: стреляли из винтовок, у кого они были, дрались лопатами, гаечными ключами, ломами». Понеся большие потери, полковник с трудом вывел остатки своей дивизии из окружения. В сентябре 1941-го Михаил Ефимович был назначен командиром 4-й танковой бригады, которая отличилась во время обороны Москвы сначала на Мценском направлении, затем на Волоколамском шоссе. Только в течение недели, с 4 по 11 ноября, бригада Катукова уничтожила 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами и полк пехоты. Советские танкисты при этом потеряли 23 танка и 555 человек убитыми и ранеными.

За выдающиеся успехи в боях и нанесенные значительные потери войсками немецкой 2-й танковой армии генерала Х. Гудериана приказом наркома обороны СССР от 11 ноября 1941 г. бригада первой в Красной армии получила гвардейское знамя и наименование 1-й гвардейской танковой. Днем раньше командиру бригады было присвоено звание «генерал-майор танковых войск». В ходе контрнаступления советских войск под Москвой в декабре 1941 — январе 1942 г. М.Е. Катуков командовал подвижной группой в 16-й и 20-й армиях Западного фронта в составе двух танковых, одной мотострелковой бригад и одного танкового батальона. Эта группа успешно действовала при освобождении Волоколамска и прорыва немецкой обороны по рубежам рек Лама и Руза.

В апреле 1942 г. Михаил Ефимович Катуков возглавил 1-й танковый корпус (24 тяжелых танка КВ, 88 танков Т–34 и 69 легких танков), который блестяще проявил себя в оборонительных сражениях летней кампании 1942 г. на Брянском фронте. В сентябре 1942-го получил под начало 3-й механизированный корпус Калининского фронта.

Тогда же состоялся обстоятельный разговор Катукова с И.В. Сталиным. Согласно воспоминаниям генерала, он протекал при следующих обстоятельствах:

«Сталин, вышагивая по кабинету, задает мне еще вопрос:

— Как считаете, хороши наши танки или нет? Говорите прямо, без обиняков.

Отвечаю, что танки Т–34 полностью оправдали себя в боях и что мы возлагаем на них большие надежды. А вот тяжелые танки KB и боевые машины Т–60 и Т–70 в войсках не любят.

Сталин на минуту остановился, вопросительно изогнув бровь:

— По какой причине?

— KB, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. К тому же KB ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот. А на вооружении у KB такая же семидесятишестимиллиметровая пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк? Вот если бы у KB пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками.

Раскритиковал я и легкий танк Т–60. У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь 20-мм пушка. Серьезной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может. К тому же у него мал клиренс, а совершать на нем марши, ходить в атаку по снегу и грязи — мертвое дело. В подмосковных боях нам пришлось эти танки таскать на буксире.

Легкий танк Т–70 имеет более солидную броневую защиту, вооружен 45-мм пушкой, на нем установлены два автомобильных двигателя. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил.

— Одна канитель с ними, товарищ Сталин, — заключил я.

Верховный слушал внимательно, не перебивал. Но когда я изложил свою точку зрения о всех танках, находившихся у нас на вооружении, он, выдержав длинную паузу, неожиданно начал мне доказывать, что я напрасно так резко обрушился на KB, Т–60 и Т–70, что они неплохие машины и, возможно, мы, танкисты, просто недооцениваем их.

Слушая Сталина, я, разумеется, волновался. Уже по тому, что Сталин с особым пристрастием пытал меня, чем хороши и чем плохи по своим тактико-техническим свойствам наши танки, я понял, что Верховный Главнокомандующий хочет досконально, до самой, что называется, глубины, разобраться в сильных и слабых сторонах нашей бронетанковой техники сорок второго года».

С 30 января 1943 г. до Победы Катуков (с 18 января 1943 г. — генерал-лейтенант, с 10 апреля 1944-го — генерал-полковник танковых войск) командовал 1-й танковой армией второго формирования (с 25 апреля 1944 г. — 1-й гвардейской), которая участвовала в Курской битве, Белгородско-Харьковской, Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской операциях и в сражениях за удержание Сандомирского плацдарма на Висле. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм генерал-полковнику танковых войск Катукову Михаилу Ефимовичу 23 сентября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Танкисты Катукова всегда дрались самоотверженно, всегда находились в самом пекле. О том, какое напряжение доводилось испытывать во время боя, свидетельствует эпизод из воспоминаний генерала, касающийся Курской битвы:

«Бурда переступил порог избы, еле держась на ногах. Небритое лицо его было черным от копоти и усталости. Гимнастерка в пятнах пота. Сапоги в пыли. Таким мы его еще не видели. Он было поднес руку к шлему. Но я шагнул ему навстречу, обнял и усадил на скамейку:

— Ну, рассказывай по порядку.

— Товарищ командующий, потери.

— Без потерь на войне…

— Нет, таких не было.

Странно было слышать все это от такого командира, как Бурда.

— Рассказывай, Александр Федорович.

И Бурда стал рассказывать. На их участке противник атаковал непрерывно. По пятьдесят — сто танков шли. Впереди “тигры”, “пантеры”.

— А с ними трудно, товарищ командующий. Бьешь по ним, а снаряды рикошетом отлетают.

— Ну и каковы результаты боя?

— Потери. Ужасные потери, товарищ командующий. Процентов шестьдесят бригады.

Можно было понять состояние Бурды. Незадолго до начала боев он принял бригаду. Это был его первый бой как комбрига. И вдруг такой непривычный исход: ведь обычно он умел воевать малой кровью, как говорили тогда. Брал противника хитростью.

Я попросил Шалина (начальника штаба) дать донесение, где значился боевой счет 49-й танковой бригады. Немецкие потери значительно превышали потери бригады Бурды.

Я поднялся и пожал руку комбригу.

— Считай, что ты выполнил задачу. Главное, вы выстояли, не отступили. А сейчас иди к ремонтникам, поторопи их. Пусть поскорей восстанавливают машины. Я уверен, что на них вы еще будете воевать по-гвардейски».

В дальнейшем части армии отличились в Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. Катуковцы первыми форсировали реку Шпрее и, взаимодействуя с войсками 8-й армии В.И. Чуйкова, овладели районом Цоо и частью парка Тиргартен близ Рейхстага. Здесь армия вошла в соприкосновение с войсками танковой армии генерала С.И. Богданова, наступавшими с севера и северо-востока. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм генерал-полковник танковых войск Катуков Михаил Ефимович 6 апреля 1945 г. был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Звания Героя Советского Союза также было присвоено еще 117 офицерам и солдатам 1-й гвардейской танковой армии.

В войсках Катукова любили и гордились своим командующим. Перед боями он всегда сам встречался с личным составом, разъяснял важность поставленной задачи, никогда не забывал похвалить за удачные действия, поощрял наиболее отличившихся. Многих своих офицеров и бойцов генерал помнил в лицо и по фамилии.

После войны Катуков еще три года командовал 1-й гвардейской танковой армией в составе Группы советских оккупационных войск в Германии, одновременно будучи начальником Советской военной администрации земли Саксония. С апреля 1948 по июнь 1950 г. — командующий бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских оккупационных войск в Германии.

В 1951 г. М.Е. Катуков окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова. С сентября 1951 г. — командующий 5-й гвардейской механизированной армией Белорусского военного округа. С июня 1955 г. — генерал-инспектор Инспекции танковых войск Главной инспекции Министерства обороны СССР. С апреля 1957 г. — заместитель начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. С 1963 г. — военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 5 октября 1959 г. военачальнику было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

Михаил Катуков по праву стал легендой, одним из наиболее известных танковых военачальников за всю историю отечественных вооруженных сил. За заслуги перед Родиной военачальник был отмечен, помимо двух званий Героя Советского Союза, четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени, орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, военными наградами Польши, ГДР, Чехословакии, Монголии и Великобритании.

Скончался маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков 8 июня 1976 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Бронзовый бюст героя установлен в городе Озеры. В Москве на доме, в котором жил М.Е. Катуков, установлена мемориальная доска, открыт музей-квартира. В городах Озеры Московской области и Мценск Орловской области установлены бюсты. Именем военачальника названы улицы в городах Москва, Липецк, Мценск Орловской области и Снежное Донецкой области, где также установлены мемориальные доски.