Николай Герасимович Кузнецов родился 11 июля 1904 г. в деревне Медведки (ныне Котласский район Мурманской области России) в крестьянской семье. Рано осиротел, в тринадцатилетнем возрасте начал работать в Архангельском порту рассыльным. Военную службу Николай Кузнецов начал в 1919-м, специально приписав себе два года, чтобы быть зачисленным в Северо-Двинскую военную речную флотилию. В 1923–1926 гг. учился в Военно-морском училище имени М.В. Фрунзе, по окончании которого ему в качестве поощрения было предоставлено право выбора флота и корабля. Кузнецов выбрал Черноморский флот и крейсер «Червона Украина», на нем он служил командиром батареи и старшим вахтенным начальником. В 1929–1932 гг. учился в Военно-морской академии, которую, как и училище, окончил с отличием. После года службы на крейсере «Красный Кавказ» был в возрасте 29 лет назначен командиром «Червоной Украины» (ноябрь 1933 — август 1936 г.), и вскоре крейсер приобрел заслуженную славу лучшего корабля не только Черноморского флота, но и всех Морских сил СССР, а его командир — самый молодой капитан 1-го ранга на всех флотах мира — был удостоен ордена Красной Звезды.

В 1936–1937 гг. Николай Герасимович был в Испании, где занимал должность главного военно-морского советника. Он отвечал за подготовку и проведение боевых операций республиканского флота, обеспечивал прием транспортов из СССР. Наградами Кузнецову стали высшие ордена Советского Союза — Ленина и Красного Знамени.

В августе 1937 г. Н.Г. Кузнецов в звании капитана 1-го ранга был назначен заместителем командующего, а в январе 1938-го — командующим Тихоокеанским флотом. Командовавший в то время дивизионом подводных лодок Тихоокеанского флота В.А. Касатонов вспоминал о Н.Г. Кузнецове в 1938-м: «Он посещал надводные корабли и подводные лодки, авиационные и береговые части, штабы, доходил до каждого командира и матроса, вникал в отработку организации службы, быта, досуга личного состава кораблей, частей и соединений. Не раз на служебных совещаниях и в личных беседах Николай Герасимович указывал, как тщательно надо изучать и беречь оружие, технику, готовить личный состав к боевым действиям и приводить их в боевую готовность, изучать противника, знать театр боевых действий. Большую заботу проявлял он о плавающем составе, много внимания уделял подготовке командиров кораблей — единоначальников, их умению самостоятельно решать задачи в море, а также и во взаимодействии с другими. Способности нашего командующего — твердость, инициатива, решительность — ярко проявились в период вооруженного конфликта на озере Хасан, летом 1938 г. Он неуклонно проводил в жизнь четкую систему оповещения, связи, оперативных готовностей флота, которая им практически воплощалась в жизнь, чтобы нас не могли застигнуть врасплох, — об этом он напоминал, требовал, учил».

В марте 1939-го Кузнецов был переведен в Москву и назначен заместителем наркома ВМФ СССР, а 29 апреля того же года 34-летний флотоводец стал народным комиссаром ВМФ СССР. Он был самым молодым наркомом в стране и, что примечательно, первым моряком, возглавившим флотский наркомат (предшественники Кузнецова, армейский комиссар 1-го ранга П.А. Смирнов и командарм 1-го ранга М.П. Фриновский, были репрессированы, и принимать дела Кузнецову было не у кого). Место созданного в 1938 г. наркомата в структуре руководства вооруженными силами страны было не вполне определено, и получалось так, что деятельность наркомата курировал лично И.В. Сталин. «Это было и хорошо, и плохо, — вспоминал Кузнецов, — хорошо потому, что многие важнейшие вопросы решались быстро и в самой высокой инстанции, а плохо из-за того, что никто иной, кроме Сталина (даже Молотов), их решать не хотел».

Тем не менее молодой нарком энергично взялся за дело. «У меня, молодого тогда наркома ВМФ, были такие же молодые командующие, как и я сам, не имеющие боевого опыта, но все с полным напряжением сил готовили подчиненные им флоты к войне, — вспоминал Кузнецов. — “Борьба за первый залп” — так можно охарактеризовать предвоенные два года — 1939 и 1940-й. В чем суть этого лозунга? Опасность внезапного нападения — к чему было достаточно оснований — на флоте сознавали все и поэтому проводили сотни учений по быстрому повышению готовности на случай неожиданной войны. Оглядываясь назад, вижу немало ошибок и недоделок со своей стороны, но задним числом всегда видится больше и лучше». Сегодня вклад Кузнецова в развитие советского ВМФ перед войной справедливо расценивается как колоссальный. 24 июля 1939 г. по инициативе наркома в СССР был учрежден День Военно-морского флота. 4 июня 1940 г. Николаю Герасимовичу было присвоено звание «адмирал».

Именно адмирал Кузнецов еще 19 июня 1941 г. отдал приказ о приведении всех сил флота в боевую готовность № 2 (согласно ей экипажи кораблей боевого ядра должны были находиться на кораблях и в частях, запасы на корабли принимались полностью, оружие готовилось к применению, развертывались дополнительные корабельные дозоры, усиливалось ведение воздушной разведки на море, ускорялся ремонт кораблей резерва). А уже в 23.50 21 июня всем флотам была объявлена боевая готовность № 1 — она обозначала немедленное применение оружия и готовность кораблей к выходу в море. Эта мера позволила избежать потерь кораблей и морской авиации в первый же день войны. В 3.15. 22 июня 1941-го корабли советского ВМФ встретили врага огнем и начали постановку мин по плану прикрытия. А уже в августе — сентябре 1941 г. по инициативе Н.Г. Кузнецова морские летчики бомбили Берлин. Всего на столицу Третьего рейха тогда было сброшено 36 тонн фугасных бомб и 34 бомбы с листовками. Психологический эффект этой акции был огромным.

В годы Великой Отечественной адмирал Николай Герасимович Кузнецов деятельно и энергично руководил действиями советского флота в должности наркома ВМФ, а с 31 марта 1944 г. также и главнокомандующего ВМС. Во время войны флоты подчинялись фронтам, так что задачи перед Н.Г. Кузнецовым ставили командующие фронтами, а также Ставка. Черноморский, Балтийский и Северный флоты, военные флотилии внесли большой вклад в общее дело разгрома врага, Тихоокеанский флот выполнял сдерживающую роль на Дальнем Востоке. Крейсерники и катерники, подводники и морские летчики, сторожевики и миноносники, морские пехотинцы и «пахари моря» — тральщики, артиллеристы береговых батарей и экипажи вспомогательных судов — все они честно выполнили свой долг перед Родиной. За годы войны советские моряки потопили свыше 1200 боевых кораблей и вспомогательных судов, 1300 транспортов, высадили свыше 110 оперативных и тактических десантов, в которых участвовали в общей сложности более 250 тысяч человек. Северный флот обеспечил охрану 77 союзных конвоев в составе 1464 океанских транспортов.

31 мая 1944 г. Николаю Герасимовичу Кузнецову за образцовое выполнение воинского и служебного долга единственному в стране было присвоено звание «адмирал флота» (в то время равнялось генералу армии; 25 мая 1945 г. было приравнено к званию Маршала Советского Союза).

В ходе советско-японской войны 1945 г. Н.Г. Кузнецов руководил действиями Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии, находясь непосредственно в Ставке Вооруженных сил Дальнего Востока, координировал действия флота с сухопутными войсками при проведении десантирования на Сахалин, Курильские острова и порты Северной Кореи. 14 сентября 1945 г. за большие заслуги адмиралу флота Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Сослуживцы и подчиненные запомнили адмирала Кузнецова как человека выдающихся служебных и моральных качеств. Высокообразованный, умный, тактичный, благородный душой, Николай Герасимович всего себя отдавал делу и того же требовал от своих работников. Сам будучи кристально честным человеком, он не верил в нечестность других. Всегда помогал даже тем, кто заведомо был к нему недоброжелателен. Себя же защитить от несправедливых нападок Кузнецов не мог, не умел — он жил не для себя, а для дела и других людей.

25 февраля 1946 г. наркомат ВМФ СССР был упразднен, а Военно-морской флот был включен в состав наркомата (с марта 1946 г. — министерства) Вооруженных сил СССР. Кузнецов был назначен главнокомандующим ВМС — заместителем наркома (затем министра) Вооруженных сил СССР. Но на этой должности Кузнецов начал вызывать все большее и большее недовольство Сталина (который занимал пост министра Вооруженных сил СССР и был, таким образом, прямым начальником адмирала). Кузнецов разработал и представил в правительство десятилетнюю программу строительства ВМФ, включавшую производство авианосцев, новых подводных лодок и эсминцев, настойчиво напоминал о необходимости защиты флота и военно-морских баз от атомного оружия. Подобная активность не нравилась Сталину, и он начал отдалять Николая Герасимовича от себя. Крупный конфликт возник у адмирала и с Министерством судостроительной промышленности, и с влиятельным членом Политбюро Н.А. Булганиным. «Когда закончилась война, — вспоминал Николай Герасимович, — и встал вопрос о новом плане судостроения, разгорелись споры с представителями Наркомата судостроения, а после моего ухода они провели у Сталина все свои положения во вред делу. Так, они согласились на постройку тяжелых крейсеров, которые явно после войны были не нужны современному флоту. Так ввиду трудности постройки были “зарезаны” авианосцы, на которых я настаивал, так мы долго задержались на старых подлодках. Много, много подобных вопросов было решено после войны явно неправильно и во вред делу только потому, что Сталин, не понимая их, уже никого не слушал и не терпел возражений. Судостроители же (Малышев и Носенко) исходили из интересов своего ведомства, а моряки не были в состоянии доказать свою правоту. В это время особенно отрицательно сказалась неустойчивая позиция Жданова и Булганина, которые не хотели возражать Сталину».

В 1946 г. отношение И.В. Сталина к Кузнецову испортилось окончательно. «Со временем я стал уверен в себе, — вспоминал адмирал, — упорнее отстаивал интересы флота и осмеливался возражать даже самому Сталину, когда считал это нужным для дела. На этом, собственно, я и свернул себе шею. В один из дней весной 1946 г. у меня состоялся разговор со Сталиным по телефону. Он предложил разделить Балтийский флот на два. Сначала я, как всегда, попросил время подумать, а потом, дня через два, ответил ему, что считаю это неправильным. Театр небольшой и с оперативной точки зрения неделимый. Сталин, как выяснилось позднее, остался моей позицией недоволен, но тогда, ничего не сказав, повесил трубку. Вызванные на следующий день в кабинет к Сталину, мы докладывали ему свое мнение. Я остался на своих позициях, будучи глубоко убежденным в своей правоте. И.С. Исаков молчал, А.И. Микоян, сославшись на него, сказал, что Исаков за предложение Сталина. Сталин начал ругать меня, а я не выдержал и ответил, что, если я не подхожу, прошу меня убрать. Сказанное обошлось мне дорого. Сталин ответил: “Когда нужно, уберем”, и это явилось сигналом для подготовки последовавшей позднее расправы со мной. Правда, снят я был почти год спустя, но предрешен этот вопрос был именно на том злополучном совещании. Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что поступил так, как надлежит поступать честному человеку».

В январе 1947 г. адмирал был неожиданно снят с поста главкома и через месяц переведен в Ленинград начальником Управления военно-морских учебных заведений. Но это было только начало: 12 января 1948 г. Кузнецов вместе с группой адмиралов был предан суду чести Министерства Вооруженных сил СССР под председательством Маршала Советского Союза Л.А. Говорова. Обвинение состояло в том, что в 1942–1944 гг. подсудимые без разрешения правительства СССР передали Великобритании и США секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной гранаты, нескольких корабельных артиллерийских систем, схемы управления стрельбой, а также большое количество секретных морских карт. И хотя профессиональная экспертиза признала все обвинения нелепыми (парашютная торпеда у союзников и так имелась, а «секретные» карты представляли собой перепечатку русских карт начала ХХ в.), суд чести признал адмиралов виновными и постановил ходатайствовать перед Советом Министров СССР о предании виновных суду Военной коллегии Верховного Суда СССР. 2–3 февраля 1948 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР также признала Кузнецова виновным в предъявленных ему обвинениях, но, учитывая его большие заслуги в прошлом, постановила не применять к нему уголовного наказания. Одновременно Военная коллегия постановила ходатайствовать перед Советом Министров о снижении Кузнецова в воинском звании до контр-адмирала. Остальные обвиняемые были осуждены на различные сроки заключения, Л.М. Галлер так и умер в тюрьме, не дождавшись освобождения.

«Я некоторое время походил без дела на правах “неприкасаемого” и стал просить использовать меня на какой-нибудь работе, — вспоминал об этом сложном периоде жизни Н.Г. Кузнецов. — Решил этот вопрос лично Сталин. Он послал меня в Хабаровск заместителем Главкома по Дальнему Востоку к Р.Я. Малиновскому. Встретивший меня случайно в Кремле Молотов — ведь я оставался членом ЦК (всего более семнадцати лет) — иносказательно произнес, что “придется на некоторое время съездить туда”. После естественных переживаний я успокоился и взялся за работу в Хабаровске». В годы опалы контр-адмирал (с 27 января 1951 г. вице-адмирал) Кузнецов занимал должности заместителя главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам (1948–1950) и командующего 5-м военно-морским флотом на Тихом океане (1950–1951).

20 июля 1951 г. в СССР было восстановлено Военно-морское министерство, Кузнецов вновь возглавил флот как военно-морской министр. В сентябре 1951 г. он представил Сталину доклад о необходимости начала работ по проектированию атомных подводных лодок и переоснащению флота ракетным вооружением. Но конкретных решений по этим вопросам тогда принято не было. «Вместе со своим докладом я был отдан в руки “тройки”: Булганин, Берия, Маленков, — вспоминал Николай Герасимович. — Вот здесь и нужно искать причины моих дальнейших злоключений. Булганин окончательно возненавидел меня. Находясь тогда в тесной дружбе с Хрущевым, он передал ему всю свою ненависть ко мне».

15 марта 1953 г. в ходе реформы вооруженных сил Николай Герасимович стал первым заместителем министра обороны — главнокомандующим ВМФ, а 11 мая 1953-го ему было возвращено звание адмирала флота (3 марта 1955 г. это звание было переименовано в «Адмирал Флота Советского Союза»). Таким образом, Николай Герасимович уже во второй раз получил высшее флотское звание в СССР.

К сожалению, второй взлет знаменитого флотоводца тоже оказался недолгим. Еще во время войны Кузнецов не ладил с Г.К. Жуковым, а после того как Жуков в 1955-м стал министром обороны, их отношения окончательно испортились. Кроме того, не ценил Кузнецова и Н.С. Хрущев, вообще относившийся к флоту пренебрежительно, а Н.А. Булганин, в 1953–1955 гг. бывший министром обороны, а затем ставший Председателем Совета Министров СССР, и вовсе питал к адмиралу застарелую личную неприязнь. В декабре 1955 г. находившийся в отпуске после тяжелого инфаркта Кузнецов был снят с должности под предлогом виновности во взрыве на линкоре «Новороссийск» (как теперь установлено, он был взорван итальянскими диверсантами), а 17 февраля 1956 г. и вовсе понижен в звании до вице-адмирала и отправлен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте». В докладной записке Г.К. Жукова для ЦК КПСС утверждалось, что «руководство ВМФ находится в неудовлетворительном состоянии. Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н.Г. неудовлетворительно руководил флотом, неправильно оценивал роль флота в будущей войне, допустил ошибки во взглядах и разработке направлений строительства и развития флота и упустил подготовку руководящих кадров».

«Не отрицаю, — писал в воспоминаниях Николай Герасимович, — недостатки, видимо, были, но законности в снижении меня в звании в 1956 г. было еще меньше, чем при Сталине. Просто по указанию Хрущева было вынесено решение без объяснения вины и преступлений. А для того чтобы снизить Адмирала Флота Советского Союза в звании до вице-адмирала, нужно иметь достаточно оснований, если, конечно, придерживаться законов. Я не вижу за собой преступлений, которыми можно было бы объяснить лишение меня высокого воинского звания. Факты, приведенные Жуковым, легко опровержимы, и это я сделал в своем письме в Президиум ЦК КПСС в 1957 г. Решения, как по партийной, так и государственной линиям, нельзя признать законными, если они приняты заочно, без заслушивания моих объяснений и предъявления обвинений».

Для Кузнецова, не мыслившего жизни без флота, унизительная и несправедливая отставка 1956 г. стала страшным ударом. «Когда я впервые незаслуженно был наказан, потерял должность и звание, но оставлен в рядах флота, это меня не особенно огорчило, ибо я по-прежнему находился среди флотских товарищей, а здоровье еще позволяло рассчитывать на многие годы работы впереди, — вспоминал флотоводец. — Совсем по-иному сложилось в 1956 г., когда я лишился самой возможности работать, общаться с людьми и даже думать (без материалов, которые не получаешь, рассуждать трудно) на флотскую тему». Но Николай Герасимович выдержал удар судьбы с большим достоинством. Как и прежде, он был неизменно сдержан, доброжелателен и благороден по отношению к окружавшим его людям, в том числе и явным недругам. «От службы на флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту невозможно» — в этой фразе был весь Кузнецов.

Бывшему главнокомандующему флотом страны была назначена пенсия 300 рублей. Сам Кузнецов вспоминал: «Необычайное увольнение меня в отставку создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было. Два сына-школьника еще требовали помощи и внимания. Прирабатывать же было невозможно: все с подозрением смотрели на меня — как бы чего не вышло. Вот тогда единственным реальным способом немного заработать к пенсии стало знание иностранных языков. Начал учить английский (до этого знал испанский, французский и немецкий) и через год мог переводить отдельные статьи для журнала “Военный вестник”».

Из-за опалы и отставки имя Кузнецова на долгие годы оказалось фактически «неупоминаемым» в истории Великой Отечественной войны. После отставки Жукова (1957) и Хрущева (1964) группа ветеранов ВМФ неоднократно ходатайствовала перед правительством о том, чтобы Кузнецов был восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза. Настаивал на этом и Маршал Советского Союза А.М. Василевский: «В довоенное время и особенно в период Великой Отечественной войны, и в послевоенные годы я, по характеру возложенной на меня работы, имел возможность наблюдать всегда исключительно партийное, высококвалифицированное руководство со стороны Кузнецова Н.Г. всеми теми ответственными участками работы, которые поручались ему партией и правительством. Более чем уверен, что восстановление т. Кузнецова Н.Г. в звании, которого он необоснованно был лишен, и зачисление его в группу генеральных инспекторов при Министерстве обороны было бы, безусловно, справедливым и было бы с большим удовольствием воспринято всем знающим его личным составом Вооруженных Сил и особенно Военно-Морского Флота, большим и вполне заслуженным авторитетом у которого он пользовался и пользуется поныне».

Но восстановление Кузнецова в звании так и не состоялось — главнокомандующий ВМФ С.Г. Горшков неизменно препятствовал этому. Николай Герасимович так и ушел из жизни 6 декабря 1974 г. вице-адмиралом (сам он никогда не называл себя этим званием, свои статьи подписывал «Герой Советского Союза Н.Г. Кузнецов»). И только после смерти Горшкова, 26 июля 1988 г., Кузнецов был посмертно восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза. Таким образом, он является единственным советским флотоводцем, который дважды имел звания вице-адмирала (1951, 1956), адмирала флота (1944, 1953) и Адмирала Флота Советского Союза (1955, 1988).

Николай Герасимович Кузнецов остался в истории не только как всесторонне образованный и интеллигентный человек, образец настоящего офицера, талантливый и любимый подчиненными флотоводец. Он был автором интересных мемуаров «Накануне», «На флотах боевая тревога» и «Курсом к победе». В 1995-м увидели свет «неофициальные» записки Кузнецова «Крутые повороты». Воспоминания Николая Герасимовича, в отличие от многих других «генеральских» мемуаров, написаны самим Кузнецовым, без помощи «литобработчиков», и в них ярко отразился высокий и благородный строй души адмирала.

За заслуги перед Родиной Николай Герасимович Кузнецов был награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Ушакова 1-й степени, орденом Красной Звезды, орденом «Знак Почета», высшими боевыми наградами Польши и Югославии.

В настоящее время имя адмирала Кузнецова носят тяжелый авианесущий крейсер, улицы и площади во многих городах России, памятники ему установлены в Севастополе, Владивостоке, Архангельске, Санкт-Петербурге, Москве, Котласе. А имя одного из самых прославленных адмиралов отечественного флота, героя Великой Отечественной войны Н.Г. Кузнецова по праву стоит в одном ряду с именами легендарных флотоводцев прошлого — Ф.Ф. Ушакова, М.П. Лазарева, П.С. Нахимова, С.О. Макарова.