Александр Васильевич Горбатов родился 21 марта 1891 г. в деревне Пахотино (ныне Палехский район Ивановской области России) в большой и крепко верующей крестьянской семье. Окончил трехклассную сельскую школу и рано начал работать — сначала в хозяйстве отца, затем торговал варежками, трудился на Шуйской обувной фабрике. Еще в детстве под воздействием знакомого студента мальчик дал себе клятву: «Клянусь, никогда, никогда не буду пить, ругаться и курить!» Верность этому мальчишескому обещанию Горбатов хранил всю жизнь. «Сколько встречалось людей, насмехавшихся над моим воздержанием от водки и табака, но насмешки не действовали, — вспоминал он. — Даже встречалось начальство, которое “приказывало” пить, но я продолжал быть твердым». Нарушил свое обещание Горбатов единственный раз в жизни. Но об этом позже.

В октябре 1912 г. юноша был призван на службу в Русскую Императорскую армию, в знаменитый 17-й гусарский Черниговский полк. В составе этой прославленной части Александр мужественно защищал Родину во время Первой мировой войны, принимая участие во всех крупных сражениях Юго-Западного фронта. Грудь храбреца украсили Георгиевские медали 4-й и 3-й степеней и Георгиевские кресты 4-й и 3-й степеней, из рядовых гусар он дослужился до звания старшего унтер-офицера. В марте 1918-го демобилизовался и вернулся на родину, где занялся крестьянским трудом.

В августе 1919 г. Горбатов добровольцем вступил в Красную армию. Гражданскую войну прошел рядовым красноармейцем, затем командовал кавалерийским взводом, эскадроном, в мае 1920-го получил под команду 2-й Доно-Кубанский кавалерийский полк, а в августе — Отдельную Башкирскую кавалерийскую бригаду. Сражался против Вооруженных сил Юга России, Войска польского, армии Украинской Народной Республики.

После завершения Гражданской Красная армия была сильно сокращена, и Горбатова понизили в должности: в 1921-м он снова получил полк и в краткие сроки стал едва ли не лучшим полковым командиром в армии — в 1928-м, во время маневров, Б.М. Шапошников неоднократно ставил 7-й Черниговский Червонного казачества кавполк в пример остальным. Снова командиром бригады Горбатов стал только спустя семь лет, а 11 января 1933 г. получил 4-ю Туркестанскую горно-кавалерийскую дивизию, расквартированную в Туркмении. После введения в РККА персональных воинских званий Горбатов получил звание комбрига, а с мая 1936 г. командовал 2-й кавалерийской дивизией. Тогда же был награжден орденом Красной Звезды за отличную боевую и политическую подготовку.

Успешную военную карьеру кавалерийского военачальника поломал 1937 г. В разгар массовых репрессий в РККА Александр Васильевич был снят с должности «за связь с врагами народа», направлен в распоряжение Управления по командному и начальствующему составу РККА и исключен из ВКП(б). Случилось это вскоре после того, как на митинге, посвященном аресту комкора П.П. Григорьева, Горбатов заявил, что Григорьев — один из лучших командиров РККА и его невиновность будет доказана следствием. Впрочем, в дальнейшем его судьба сложилась отнюдь не по трагическому шаблону «Арест — пытки — расстрел»: в марте 1938 г. он был неожиданно восстановлен в партии и назначен заместителем командира 6-го кавалерийского корпуса, расквартированного в Осиповичах, а в октябре 1938 г. уволен в запас и арестован. «Допросов с пристрастием было пять с промежутком двое-трое суток; иногда я возвращался в камеру на носилках. Затем дней двадцать мне давали отдышаться. Когда началась третья серия допросов, как хотелось мне поскорее умереть!» — вспоминал генерал впоследствии. Тем не менее он сразу решил для себя: «Лучше я умру, чем оклевещу себя, а тем более других». Так и вышло: Горбатов не признал себя виновным и не подписал ни одного протокола допроса. 8 мая 1939 г. бывший комбриг был осужден по печально известной статье 58 УК РСФСР («Контрреволюционные преступления») на 15 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. Наказание отбывал на колымском золотом прииске Мальдяк, где заболел цингой. Спас его фельдшер, который составил акт об инвалидности.

К счастью, и на свободе у Горбатова были друзья и союзники. В первую очередь жена Нина Александровна, у которой были репрессированы также отец и брат. Вступился за Горбатова и новый нарком обороны СССР С.К. Тимошенко. Благодаря его заступничеству 4 апреля 1940-го приговор в отношении Горбатова был отменен и дело направлено на доследование. 3 марта 1941-го он был восстановлен в воинском звании, а день спустя освобожден и направлен на лечение в санаторий «Архангельское» в Кисловодск. На момент выхода из тюрьмы Горбатов при росте 177 сантиметров весил 64 килограмма.

После лечения он получил назначение на должность заместителя командира 25-го стрелкового корпуса. Впервые в своей биографии Горбатов командовал не кавалерийским, а пехотным соединением. При этом Александр Васильевич так и оставался в отмененном летом 1940-го звании комбрига и продолжал носить «ромбы» в петлицах (к тому времени в РККА уже были введены генеральские звания и новые знаки различия).

Великую Отечественную войну 25-й стрелковый корпус встретил в составе 19-й армии на Западном фронте, а его боевое крещение пришлось на июль 1941 г., когда начались тяжелые оборонительные бои под Витебском. В сложной обстановке комбриг Горбатов проявил себя блестяще — он организовал оборону города Ярцево (одного из первых городов России, освобожденных от оккупантов в 1941-м) и удерживал его четыре дня. 22 июля комбриг получил ранение в ногу, был отправлен в Москву на лечение, а после выхода из госпиталя зачислен слушателем Курсов для высшего комсостава. Но по просьбе Горбатова его снова направили на фронт.

1 октября 1941 г. в Харькове комбриг принял 226-ю стрелковую дивизию, которая отлично проявила себя в оборонительных боях на Украине. 25 декабря 1941 г. Горбатову было присвоено звание генерал-майора, он удостоился ордена Красного Знамени. В июне 1942 г. военачальник был назначен инспектором кавалерии Юго-Западного фронта, в августе получил такую же должность на Сталинградском фронте. Октябрь 1942-го Горбатов встретил уже как заместитель командующего 24-й армией четвертого формирования на Сталинградском и Донском фронтах, а в апреле недолгое время командовал этой армией. В апреле — июне 1943-го Александр Васильевич командовал 20-м гвардейским стрелковым корпусом, входившим в резерв Ставки Верховного Главнокомандования, тогда же получил звание генерал-лейтенанта.

В июне 1943 г. Горбатов получил под командование 3-ю армию, с которой была связана вся его дальнейшая фронтовая судьба. История 3-й армии была трудной и славной: она была почти полностью уничтожена в самом начале войны, в конце июня 1941-го, затем обороняла Москву, прорывалась из окружения у Трубчевска, освобождала Елец. Знакомя Горбатова с армией, командующий фронтом М.М. Попов сказал: «Врылась в землю, засиделась в обороне, в прошлом провела ряд неудачных наступательных операций. Не буду характеризовать командиров, чтобы не привязывать вашего мнения к своему. Скажу одно: безнадежных нет. Нужна работа и работа, — как с генералами, так и с солдатами». И Горбатов взялся за эту работу. В первом же сражении он предложил доверить 3-й армии не вспомогательный, а самостоятельный участок для наступления. Этот план сначала был воспринят скептически:

«Сначала Г.К. Жуков отнесся с недоверием и к моим опасениям и к моим предложениям, а относительно ввода в полосе 3-й армии танкового корпуса и армии даже заметил с усмешкой:

— Вы, товарищ Горбатов, все хотите по-кавалерийски, налетом, шапками закидать противника.

Подумав немного, сказал:

— Пожалуй, это было бы неплохо, но планирование уже закончено, а до наступления осталось мало времени, и третья армия не успеет изготовиться.

Я заверил, что успеем».

И успели — 3-я армия достойно проявила себя во время освобождения Орла. Под его командованием бойцам «тройки» довелось участвовать в таких выдающихся военных операциях, как Орловская, Брянская, Черниговско-Припятская, Белорусская, Восточно-Прусская и Берлинская. И во всех этих сражениях армию вел вперед выдающийся военачальник Великой Отечественной — Александр Горбатов. 29 июня 1944 г. он получил звание генерал-полковника, а за умелое руководство 3-й армией при прорыве обороны противника в Восточной Пруссии 10 апреля 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза. К «Золотой Звезде» генерала представил лично Сталин, зачеркнув готовившееся представление к ордену Суворова 1-й степени (к тому времени у Горбатова уже были ордена Суворова 1-й и 2-й степеней и Кутузова 1-й и 2-й степеней). Остается добавить, что формулировка «умелое руководство» подразумевала и личное мужество. Как следует из приказа командующего фронтом К.К. Рокоссовского, «на второй день операции противник силами вновь введенной танковой дивизии “Великая Германия” в содействии с другими частями нанес удар по выдвинувшейся вперед группировке войск армии. В этот критический момент гвардии генерал-полковник Горбатов, лично находясь в боевых порядках частей 35 и 41 стрелковых корпусов, проявляя смелость и решительность, отразил все контратаки противника и этим обеспечил развитие успеха главной группировки войск фронта».

По воспоминаниям современников, генерал производил на них впечатление резкого, прямого в суждениях, горячего человека, для которого в борьбе за правду не было авторитетов. Характерен такой эпизод: в ходе конфликта с командующим армией К.С. Москаленко Горбатов в присутствии посторонних назвал его бесплатным приложением к армии и бесструнной балалайкой. А когда С.К. Тимошенко упрекнул его в излишней резкости, Горбатов заявил: «Я сказал то, что думаю. За пять дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и все потому, что действовали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Все руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: “Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!” Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговаривать только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но это трафарет и применяется к каждому из подчиненных». Интересно, что Москаленко в ответ на эту тираду попросту смолчал, а Тимошенко занял сторону Горбатова.

В тех ситуациях, где требовалось нестандартное, остроумное решение, Горбатов всегда был в первых рядах. Результаты действий его армии почти всегда оказывались блестящими. Так, во время освобождения Гомеля К.К. Рокоссовский даже не сразу поверил докладу Горбатова об успехах «тройки»:

«Константин Константинович только сказал:

— Да неужели это правда?

— Да, правда, — ответил я.

Тогда он воскликнул:

— Так развивайте, жмите сколько хватит сил! Это отлично — и неожиданно».

Не боялся Горбатов и перечить начальству в тех ситуациях, где считал это необходимым. Так, он категорически отказался развивать наступление на Бобруйск после того, как немцы подтянули резервы и потери 3-й армии за один день выросли на треть. На КП армии прибыл командующий фронтом, но даже личный приказ К.К. Рокоссовского не убедил Горбатова. «Я понимал, что значит не выполнить боевой приказ, и, оставшись в одиночестве, думал о том, что делать. Решил: вместо убийства армии подставить под удар свою голову, — вспоминал генерал. — Это был первый случай, когда мы разошлись во мнениях с таким авторитетным и бесконечно любимым и уважаемым войсками и лично мною военачальником, каким был Константин Константинович Рокоссовский».

Вспоминая этот случай, сам К.К. Рокоссовский писал: «Поступок Александра Васильевича только возвысил его в моих глазах. Я убедился, что это действительно солидный, вдумчивый военачальник, душой болеющий за порученное дело». И продолжал о Горбатове: «Смелый, вдумчивый военачальник, страстный последователь Суворова, он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вел себя по-суворовски — отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла. Суворовские принципы помогали ему воевать. Но подчас А.В. Горбатов понимал их чересчур прямолинейно, без учета изменившихся условий».

Г.К. Жуков так вспоминал о генерале: «Наиболее энергично наступала 3-я армия под командованием генерала А.В. Горбатова, который на протяжении всей войны превосходно справлялся с ролью командующего армией. И можно сказать: он вполне мог бы успешно справиться и с командованием фронтом. Но за его прямоту, за резкость суждений он не нравился высшему руководству. Особенно против него был настроен Берия, который абсолютно незаслуженно продержал его в тюрьме несколько лет». Интересно, что во время подготовки Белорусской наступательной операции Жуков не раз критиковал Горбатова во время совещаний, а однажды, обращаясь к комкорам, в сердцах воскликнул: «Как вижу, вы все смотрите в рот Горбатову, а своего мнения не имеете!» Но К.К. Рокоссовский тогда утвердил решение Горбатова, и уже в ходе сражения Жуков признал его правоту. Нина Александровна Горбатова так вспоминала манеру общения своего мужа с Жуковым: «Приедут с рекогносцировки или с какого-то совещания с командирами, там у них вроде прошло все как положено, спокойно. И вот пьют они чай, обсуждают предстоящую или прошлую операцию, и вдруг разойдутся их мнения, и уж тут сцепятся так, что искры летят. А потом помолчат, пофыркают — и опять ничего, будто и не гневались».

Сам генерал писал: «Сейчас, много лет спустя, невольно задумываешься, в чем же заключалась основная причина успешности войск 3-й армии. Ведь армия ни разу не находилась в резерве Ставки, не была и во втором эшелоне фронта, имела малочисленные дивизии и вместе с тем добивалась больших успехов при сравнительно малых потерях в людях, технике и в вооружении. Что способствовало этому? Прежде всего возросшее мастерство, знание своего дела и понимание воинского долга, а самое главное — доблесть и героизм рядовых, сержантов, офицеров и генералов».

8 мая 1945-го соединения 3-й армии вышли на Эльбу в районе Магдебурга. В День Победы генерал единственный раз в жизни нарушил данное в 1907-м обещание никогда не пить. «В День Победы, в день горьких слез и радостного торжества, я выпил три рюмки красного вина под аплодисменты и радостные возгласы моих боевых товарищей и их жен», — вспоминал он.

В июне 1945 г. после гибели генерал-полковника Н.Э. Берзарина Горбатов был назначен на обе его должности — командующего 5-й ударной армией и коменданта Берлина, в дальнейшем был также начальником провинций Мекленбург и Западная Померания. С ноября 1946 г. командовал другими общевойсковыми армиями. В 1950–1954 гг. был командующим Воздушно-десантными войсками, в 1954–1958 гг. возглавлял войска Прибалтийского военного округа. 8 августа 1955 г. стал генералом армии. С 1958 г. состоял в Группе генеральных инспекторов МО СССР.

В советской военной истории генерал Горбатов остался и как автор интереснейшей мемуарной книги «Годы и войны», где честно рассказал о тех испытаниях, через которые ему довелось пройти в конце 1930-х. Рукопись книги генерал лично принес в редакцию журнала «Новый мир». Как вспоминал критик В.Я. Лакшин: ««Он появился в редакции несколько необычным для военного его ранга образом. Бывало, появлению самого предшествовала вереница адъютантов, порученцев, вестовых, передававших красиво оформленную рукопись. А случалось, именитый чинами и заслугами автор так и не переступал порога редакции: подтянутые лейтенанты или аккуратные майоры, отдавая честь, заезжали за версткой, спустя день-два привозили ее назад, а по выходе номера появлялись за авторскими экземплярами. Вот и все общение с авторами. С генералом Горбатовым все было иначе. Созвонившись с Твардовским, он появился в редакции в разгар рабочего дня. Мне запомнилось, как в нашу сумеречную залу вошел высокий краснолицый с мороза генерал в долгополой светлой шинели и с крупными звездами на погонах. Пока он разговаривал с Твардовским, сидя боком у стола, свет падал на его лицо, и я с любопытством взглядывал на нечастого у нас посетителя: пожилой человек, но стариком не назовешь — крепкий, спина прямая, кавалерийская посадка, обветренное лицо. Мне показалось, что в профиль он похож на маршала Жукова: та же скульптурная лепка волевого лица, пристальные глаза. Только то, что в лице Жукова выражено с некоторым нажимом — сильные надбровные дуги, выдающийся тупым углом подбородок, в лице Горбатова, пожалуй, смягчено: было в нем что-то и от русской деревенской округлости». В 1964-м вышел журнальный вариант мемуаров, год спустя — книжный. Успех был огромным, но десять лет спустя книгу уже начали изымать из армейских библиотек. В 1973-м вдове генерала предложили переиздание, но — без главы о репрессиях. Нина Александровна отказалась. В результате «Годы и войны» снова вышли к читателю только в годы перестройки.

За заслуги перед Родиной прославленный военачальник, помимо звания Героя Советского Союза, был удостоен трех орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, двух орденов Кутузова 1-й степени, ордена Суворова 2-й степени, ордена Кутузова 2-й степени, двух орденов Красной Звезды, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, высшей боевой награды США — ордена «Легион Почета». Бюсты героя установлены в городах Орел и Новосиль Орловской области, которые он освобождал; памятник — в колхозе его имени в Ивановской области, мемориальная доска — в городе Мценск Орловской области. Именем А.В. Горбатова названы улицы в городах Гомель, Иваново, Уфа, Брянск, Волковыск, Рогачев. Нелегкая судьба полководца легла в основу художественного фильма «Генерал» (1992).

Александр Васильевич Горбатов скончался 7 декабря 1973 г. Могила военачальника находится на Новодевичьем кладбище в Москве.