Шериф Макклелланд стоял у окна комнаты для совещаний, глядя на улицу. Доска в конце зала была закрыта картой ближайших окрестностей с обведенными кружками местами; некоторые из них были перечеркнуты. Я догадался, что это районы, где они уже искали Тома.

Солнце заливало парковку снаружи. На дальнем конце, рядом с пожарной станцией, возвышалась смотровая вышка, которая, очевидно, была самой высокой точкой на километры вокруг. Фрэнк водил меня туда через несколько дней после моего приезда, возможно, в надежде, что я буду впечатлен. Мол, башня начальника пожарной охраны. У меня духу не хватило сказать ему, что дом, в котором я жил в городе, был в два раза выше. Он рассказал, что летом на вышке дежурят круглосуточно, высматривая лесные пожары. Говорил, они здесь обычное дело и обходятся очень дорого маленькой общине, живущей за счет леса. И этого у Баллантайна было не отнять — лесов здесь действительно хватало. А вот всего остального — кот наплакал. Людей, например. Прямо сейчас около половины из них, вероятно, искали Жирдяя и Тома, пока я торчал здесь на стуле между Фрэнком и Дженни.

— Итак, Джек Рууд покинул ваш дом в восемь часов? — спросил Макклелланд. — Чтобы пойти домой?

— Да, — ответил Фрэнк.

Макклелланд провел большим и указательным пальцами по усам, затем кивнул офицеру, который сидел за столом и вел записи.

Я пока мало что сказал. Это Фрэнк посоветовал мне позволить ему вести большую часть разговора, а самому отвечать коротко на любые вопросы, адресованные лично мне. И уж точно не упоминать ни о какой водосточной трубе.

Когда я спустился в гостиную после того, как Жирдяй — или то, что когда-то было Жирдяем — вылетел в окно, я солгал и сказал им, что он ушел домой, спустившись по водосточной трубе из моей комнаты. Они немного удивились, потому что Жирдяй не производил впечатления особого акробата. Но они поверили мне, так как сами несколько раз ловили меня на спуске по трубе, хотя мне строго-настрого запретили это делать — не только потому, что опасно, но и потому, что трубы были не особо прочными и стоили кучу денег. И когда родители Жирдяя позвонили позже вечером, чтобы узнать, где он, Дженни ответила, что он ушел в восемь часов, умолчав о водосточных трубах. Теперь, когда я наконец привел друга домой, она не хотела, чтобы мы выглядели безответственной семейкой. Поэтому они с Фрэнком придерживались этой версии, когда полиция позвонила сразу после полуночи. Но, конечно, Фрэнк и Дженни наверняка думали о том, что это уже второй случай за очень короткое время, когда один из моих приятелей бесследно исчезает, так что, возможно, лучше не оставлять места для сомнений — поэтому они подтвердили, что да, видели собственными глазами, как Джек Рууд вышел за дверь.

— Очень вежливый мальчик, — сказала Дженни. — Исключительно приятный молодой человек.

Я был всего на двух похоронах, но знал, что именно так говорят о малознакомых людях, когда те умирают. Но Макклелланд, казалось, не отреагировал. У Дженни ведь не было причин считать, что Жирдяй мертв, верно? Насколько всем было известно, он просто немного... потерялся.

— Хорошо, — сказал Макклелланд, поворачиваясь к нам и упершись в меня взглядом. Несмотря на маленькие поросячьи глазки и жидкие усики, он выглядел довольно добрым. Возможно, так и было, а может, он просто старался выполнять свою работу как можно лучше. И прямо сейчас это означало наблюдать за мной, проверяя, есть ли у него рентгеновское зрение, чтобы понять, что творится у меня в голове.

А творилось там в тот момент немало.

— Спасибо, можете идти, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Мы скоро снова поговорим.

---

 

Отправить