— Это даже хуже, чем история с телефоном, ты хоть понимаешь?

Карен стояла на краю крыши, глядя вниз на школьный двор. Я рассказал ей всё: про дом, про рой и превращение Жирдяя.

— Знаю, — пробормотал я. — Поэтому я не могу никому рассказать. Они просто решат, что я худший лжец в мире, и не поверят ни единому слову.

Она повернулась ко мне.

— А с чего ты взял, что я тебе верю?

— Потому что ты... — я замялся. — Ты мне не веришь?

Карен пожала плечами.

— Я думаю, ты сам в это веришь.

— Что это значит?

Карен вздохнула.

— В Баллантайне никто никогда не пропадает, Ричард. Это второе исчезновение за несколько дней, и в обоих случаях ты был последним, с кем их видели. Что еще более странно, ведь все знают, что у тебя на самом деле нет друзей.

— У меня есть ты.

— Я сказала друзей. Во множественном числе.

— Но у меня есть доказательства, я же говорю! — Я понял, что повысил голос. — Старый телефонный справочник!

— Я слышала, ты говорил, что нашел имя Иму Йонассон, но это не значит...

— Не значит что? Что я говорю правду? Я не мог выдумать такое имя, если бы не слышал или не видел его! — Я потер висок, чувствуя приближение головной боли. — Я просто говорю, шериф подумает, что ты выдумал это имя, потому что оно известно, это... как он выразился?

— Городская легенда. Ладно, ты слышала об Иму Йонассоне?

— Нет.

— Ну вот! А ты прожила здесь всю жизнь. — Я застонал. — Я не знаю, что это, но история с Иму Йонассоном, Томом и Жирдяем — всё это связано, ты же тоже это видишь.

Она склонила голову набок и уперла руки в бока.

— Я тоже это вижу?

— Прости, я не хотел... я.… извини. — Я вскинул руки. — Я просто очень, очень на взводе сейчас.

Ее глаза снова стали обычными глазами Карен, мягкими и спокойными.

— Я знаю, Ричард. И еще кое-что... — Она замолчала и задумчиво прикоснулась указательным пальцем к нижней губе.

— Что? — нетерпеливо спросил я.

— Если то, что говорит шериф об истории города, правда, то мы должны найти информацию об Иму Йонассоне в краеведческих альманахах.

— Краеведческих альманахах?

— Да. Они выходят каждый год. История семей и всякие случайные события, произошедшие в Баллантайне.

— И где нам их найти?

 

— Они на полке с буквой «Б», — сказала миссис Циммер, указывая на стеллажи в глубине библиотеки. — Сорок восемь томов. А что именно вы ищете?

— Хоть что-нибудь об Иму Йонассоне, — выдохнула Карен, все еще не отдышавшись после бега от школы.

Миссис Циммер громко чихнула, дважды.

— Там нет ничего об Иму Йонассоне, — прогнусавила она, отрывая салфетку от рулона, стоящего перед ней на стойке.

— Да? — удивилась Карен. — Откуда вы знаете?

— Потому что я знаю Баллантайн, — отрезала миссис Циммер. — Так же хорошо, как свою библиотеку. Я знаю, например, что ты — Карен Тейлор, дочь Нильса и Астрид.

Карен кивнула, подтверждая, и миссис Циммер продолжила, вперив взгляд в меня:

— И я знаю, что у нас пропал один телефонный справочник.

Я почувствовал, как краснею.

— Я.… эм, я просто одолжил его. Я верну его сегодня после обеда.

— Так я и думала. Как ты его достал с такой верхотуры?

— Там была высокая лестница, вроде пожарной.

— Чушь!

— Чушь?

— Да, у нас тут нет высоких лестниц. И мы не даем на дом телефонные справочники. Как и книги по краеведению. Это справочная литература, ее читают в зале. Но, как я уже сказала, об Иму Йонассоне там ничего нет.

Я повернулся к Карен, которая печально покачала головой.

— В любом случае спасибо, — вздохнула она, и мы побрели к выходу.

Позади нас миссис Циммер прочистила горло.

— Там ничего нет, потому что издатели не любят печатать городские сплетни.

Мы остановились и обернулись.

— Вы знаете, кто такой Иму Йонассон? — спросил я.

— Разумеется.

— Почему «разумеется»?

— Потому что он приемный сын Роберта Уиллингстада, который подарил эту библиотеку Баллантайну в 1920 году. Они жили в Ночном Доме.

— В Ночном Доме? — переспросила Карен.

— Так его называли в народе. Большой особняк в Зеркальном лесу.

— Вы сказали «жили»? — уточнил я. — Значит, Иму там больше не живет?

— Насколько мне известно, Иму Йонассон не живет в Баллантайне с тех пор, как его упекли в лечебницу. А это было десятки лет назад.

— Он сделал что-то плохое?

— О да. Но только после того, как что-то плохое сделали с ним.

— Что именно? — спросила Карен. Она выглядела такой же напряженной, как и я.

— Ну, Иму был немного не таким, как все, и другие дети его травили. Потом, на один Хэллоуин, когда все ходили выпрашивать сладости, они набросились на Иму толпой, сорвали с него одежду и привязали к изгороди загона для скота на ферме Геберхардтов. А потом один из них прокрался в сарай и включил электричество. Когда Иму нашли, он... он был уже не таким, как прежде, если можно так выразиться.

— А каким он был до этого? — спросила Карен.

— Он был добрым, вдумчивым мальчиком. Немного замкнутым, проводил много времени здесь, в библиотеке. Говорил, что станет знаменитым писателем.

— А после?

— Он стал злобным.

— В смысле?

Миссис Циммер трижды судорожно вздохнула, но чих так и не последовал.

— Он издевался над другими детьми, — сказала она. — Мстил, я полагаю, но не только тем, кто привязал его к электроизгороди. Однажды он украл велосипед, который соседскому мальчишке подарили на день рождения, и сбросил его в реку. Но больше всего ему нравилось пугать. Один раз он нарядился мертвым отцом одной девочки и стоял в лунном свете под окном ее спальни. Когда шериф поймал его за кражу велосипеда и спросил, была ли это месть, Иму ответил, что не помнит, кто именно привязал его к забору, поэтому он мстит всем подряд.

— Не помнил? — удивилась Карен.

Миссис Циммер пожала плечами.

— Говорят, электрошок может повлиять на память. И, думаю, с его мозгом случилось кое-что еще.

— Что именно? — спросил я.

— Он стал странным. Носил лохмотья и прятался в Зеркальном лесу, где, по слухам, охотился на животных. Один мужчина утверждал, что видел, как мальчик сидел на корточках и жрал крысу — крысу, которая еще шевелилась, — и когда парень поднял голову, по уголкам его рта текла кровь.

— О нет, — прошептала Карен, прижав ладони к ушам, но не закрывая их до конца.

— О да, — подтвердила миссис Циммер. — Другой человек рассказывал, что видел, как парень ел насекомых: подбирал их с земли и жевал, словно попкорн. И у Иму появились странные интересы. Однажды он пришел ко мне, встал вот там, где сейчас стоите вы двое, и спросил, есть ли у меня книги по магии черного слова. — Она понизила голос. — Глаза у него были совершенно черные и дикие, одежда грязная, а запах от него шел ужасный. Бедный парень! Неудивительно, что его пришлось отправить в лечебницу.

— Так они у вас есть? — спросил я. — Книги по магии черного слова?

Миссис Циммер посмотрела на меня, но ничего не ответила. Мы стояли в тишине, и, возможно, это разыгралось мое воображение, но мне показалось, что я слышу что-то вдалеке. Будто ветер гудит в пустом стволе дерева. Или предупреждающий крик совы.

— Где? — спросила Карен.

— Как я уже сказала, — прошептала миссис Циммер, внезапно выглядя встревоженной, — у нас нет лестницы, чтобы достать так высоко.

— Но... — начал я.

— А теперь вам пора. — Она посмотрела туда, откуда, как мне почудилось, доносился звук. — Мы закрываемся.

— Сейчас? — удивилась Карен. — Но времени всего...

— Никогда не стоит полагаться на часы, Карен Тейлор. А ну, живо, на выход!

Я увидел красную машину, как только мы вышли из библиотеки. На этот раз она была припаркована не вдалеке, а прямо у входа. Очевидно, игра в прятки закончилась.

— Что такое? — спросила Карен, заметив, что я остановился.

— «Понтиак Ле-Ман», — сказал я. — Модель 1968 года.

— Я имею в виду, что случилось?

— Сейчас узнаем, — ответил я, потому что дверца открылась и из машины вышел высокий мужчина. Он был в черном костюме и тонком черном галстуке, а его черные волосы, разделенные на пробор, блестели и казались такими густыми, будто были сделаны из фарфора — немного похоже на прическу Супермена. Я не сомневался, что это тот самый человек, чей затылок я видел в комнате совещаний в полицейском участке.

— Ричард Элаувед, — произнес он, показывая кожаный бумажник с металлической звездой внутри. — Я агент Дейл из Федеральной полиции.

---

 

Отправить