— Ладно, — сказал Жирдяй. — Я пойду.

Я удивился и не удивился одновременно. С одной стороны, Жирдяй был забитым ботаником, питавшим слабость к девчачьим радостям: стоило подвернуться школьной пьесе или карнавалу, как он тут же наряжался в женское платье. Да и водился он в основном с девчонками. Я ожидал, что он сдрейфит, как только узнает, что дело потребует хоть немного мужской отваги. Но с другой стороны, Жирдяй принадлежал к «касте пираний» — низшему звену, не избалованному предложениями потусоваться с пацанами. Я видел, как он тщетно вертелся вокруг Оскара Росси, так и не удостоившись ни капли внимания. Не то чтобы он был единственным, кто считал, что круто водить дружбу с вожаком стаи, но для Жирдяя это значило нечто большее. В том, как он смотрел на Оскара, сквозило что-то отчаянное, почти животное — так воспитанный пес глядит на вас в немой безнадежности, надеясь вымолить кусочек-другой. Кстати, о еде: я подсластил свое предложение, пригласив Жирдяя после дела к себе на ужин. Не знаю, наверное, я решил, что для такого Жирдяя это будет лучшей приманкой. И тут же пожалел об этом, поняв, что самого факта приглашения — простого предложения провести время с другим парнем, пусть даже таким, как я, — ему было более чем достаточно.

Поэтому, когда закончился последний урок, мы с Жирдяем двинулись по дороге к Зеркальному лесу. День выдался теплым — предвестник того, что нас ждало впереди. Карен предупреждала меня, что лето здесь такое же испепеляюще жаркое, как зима ледяная. Но сейчас ландшафт внезапно накрыл густой белый туман, размывая очертания предметов.

— Почему они оставили тебя в покое? — спросил Жирдяй, когда мы шли через центр Баллантайна.

— Ты о чем?

— Шериф и все остальные. Почему тебя не допрашивают круглосуточно? В смысле, все же думают, что ты был с Томом и знаешь, что случилось.

— Может, и знаю.

— Правда? И ты рассказал шерифу?

— Да, но с меня взяли подписку о неразглашении, — соврал я.

Жирдяй долго смотрел на меня. Похоже, он мне не поверил, по крайней мере, не до конца, но промолчал.

Разумеется, я и сам задавался тем же вопросом: почему шериф Макклелланд отпустил меня? И мне казалось, я догадался почему.

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать: красная машина все еще там. Она стояла на другой стороне дороги, когда мы вышли из школы. Теперь я знал марку — «Понтиак Ле-Ман», нашел его в одном из автомобильных журналов Фрэнка. Увидев фото, я вспомнил, где встречал такую раньше — в «Ночи живых мертвецов».

— Зайдем сюда, — скомандовал я.

— В библиотеку? — удивился Жирдяй. — Нам нужны книги?

— Нет, нам нужно срезать путь.

Я толкнул дверь, и мы вошли внутрь. Прислонившись к закрывающейся створке, я выглянул в боковое окно.

«Понтиак» припарковался у края тротуара чуть выше по улице.

— За мной, — бросил я, пробираясь между стеллажами. Библиотека казалась такой же вымершей, как и в прошлый раз: только ряды книг, выстроившиеся в ожидании, что их кто-нибудь заметит. Словно сироты в приюте, мечтающие, чтобы их усыновили.

Миссис Циммер сидела за стойкой, сортируя, по всей видимости, читательские формуляры.

— Уже вернулся? — спросила она и тут же чихнула. — Что ж, войти во вкус к чтению очень легко.

— Это так, миссис Циммер, — ответил я. — Но я хотел спросить о другом.

— О чем же?

— Можно нам выйти через черный ход?

— Зачем?

Я кивнул в сторону главной улицы.

— Там банда из школы преследует нас на великах «Апач». Знаете, они любят избивать таких книжных червей, как мы.

Миссис Циммер подняла бровь и посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на Жирдяя, внимательно его изучая. Затем снова на меня.

— Знаешь что? — сказала она, снова чихнув и потянувшись за бумажным платком. — Я все об этом знаю. Идите за мной.

Миссис Циммер провела нас за стойку, через маленькую кухню и кладовую с канцелярскими принадлежностями к двери, выходящей на металлическую лестницу позади библиотеки.

— Апчхи! — воскликнула она. — И удачи. Займитесь боксом и читайте стихи.

Мы с Жирдяем прошли по нескольким переулкам, прежде чем снова выйти на главную дорогу, неподалеку от Зеркального леса. Сворачивая на тропинку, ведущую в чащу, я глянул через плечо, проверяя, идет ли Жирдяй за мной или попытался сбежать. Он все так же брел следом и улыбнулся мне в ответ. Казалось, его странным образом не волновало, что он идет в тот самый лес с тем самым парнем, которого все считали причастным к исчезновению Тома. И он ни слова не сказал о том, что боится встретить этого Иму Йонассона. Впрочем, Жирдяй не видел, как ели Тома.

Чем дальше мы углублялись в лес, тем гуще становился туман и темнее казался день.

Жирдяй семенил короткими шажками, вытянув руки вдоль своего круглого туловища и растопырив ладони, словно балансируя. Точь-в-точь как тогда, когда он играл фею Динь-Динь в школьной постановке «Питера Пэна». Взрослые в зале изо всех сил сдерживали смех, глядя, как пухлый мальчуган скачет по сцене в юбке и с крылышками ангела. Но сам Жирдяй этого, похоже, не замечал; он полностью растворился в роли и явно наслаждался процессом.

Мы вышли на поляну, откуда открывался вид на реку и мост, но продолжили путь вверх по грязному склону.

— Ты уверен, что это здесь? — спросил Жирдяй.

— Ага, — уверенно ответил я. А почему нет? Я выучил карту Баллантайна на задней обложке телефонного справочника, ошибиться было невозможно. Поднявшись на этот склон, нам оставалось лишь пройти по тупиковой дороге, которая вела мимо дома номер 1 по Миррор-Форест-роуд, всего в паре сотен метров отсюда. Я несколько раз поскальзывался на грязи, но Жирдяй без труда сохранял равновесие.

На вершине склона я нашел тропинку, которая, казалось, вела в нужном направлении.

Из туманной чащи донесся глубокий, глухой звук, заставивший меня вздрогнуть. Кажется, я даже схватил Жирдяя за руку, но если и так, то тут же отпустил.

— Это просто сова, — сказал Жирдяй.

Мы продолжили путь, только теперь Жирдяй шел впереди.

— Ты видел «Лебединое озеро»? — спросил он.

— Здесь где-то есть озеро с таким названием? — спросил я, врезавшись прямо в ветку, под которой он легко поднырнул.

— Нет, — рассмеялся Жирдяй. — Но Лебединое озеро находится в таком же лесу. Озеро, наполненное слезами. Это балет.

— Танцы? Прости, но мне нужен сюжет. Знаешь, как в фильмах и...

— О, там есть сюжет.

— Серьезно?

— Молодой охотник находит озеро, где видит лебедя, и как раз когда он собирается выстрелить, птица превращается в прекрасную девушку, Одетту.

— Девушку?

Я увидел, как Жирдяй пожал плечами.

— Понимаешь, днем Одетта вынуждена быть лебедем и плавать по озеру слез. Человеком она может быть только ночью.

— Отстой, — я чуть не споткнулся о корень. Я предпочитаю тротуары и лестницы. — А там счастливый конец?

— И да, и нет. Есть две версии. В той, которую знаю я, охотник влюбляется в Одетту, и они сражаются со всеми, кто хочет их погубить. В конце они женятся, и Одетта может оставаться человеком все время.

— А в другой версии?

— Я ее не видел. Но мама говорит, что она грустная.

Я услышал собственный крик. Что-то приземлилось мне на лицо. Это была не ветка, а что-то живое, ползающее. Я ударил себя сначала по щеке, потом по носу, затем по лбу, но явно промахнулся, потому что оно продолжало ползти.

— Стой спокойно, — услышал я голос Жирдяя.

Я послушался, и он смахнул что-то с моего лица, пока я крепко зажмурился. Когда я снова открыл глаза, он держал руку перед моим носом. На тыльной стороне его ладони сидело насекомое с красными глазами и прозрачными крыльями.

— Фу! — меня передернуло. — Что это?

— Не знаю, — ответил Жирдяй. — Но я видел такое в маминой книге по энтомологии.

— Энто-чего?

— Книге о насекомых. Она собирает насекомых. Мертвых, конечно.

— Фу, — повторил я.

— Нет-нет, многие из них очень красивые, знаешь ли. Вот как этот, разве не прелесть?

— Нет.

Жирдяй рассмеялся. Очевидно, он почувствовал свое превосходство, увидев, что я не так крут, как ему казалось, но если он будет смеяться слишком много, то схлопочет пощечину. Я подумывал предупредить его об этом. Шестиногий мини-монстр чувствовал себя на руке Жирдяя вполне уютно, и пока тот рассматривал его со всех сторон, я почувствовал, как что-то упало мне на волосы. Я дико затряс головой, и еще два красноглазых чудища свалились вниз.

— Их тут полно! — простонал я. — Валим отсюда!

Я не стал ждать, просто побежал. Я слышал, как Жирдяй смеется, догоняя меня.

И вдруг мы оказались на месте: гравийная дорога просто обрывалась посреди леса. Я быстро пошел вперед, чувствуя, что сегодня стемнеет рано. Изгиб дороги постепенно выпрямился, деревья поредели, и из тумана вынырнуло что-то высокое и черное.

Черная кованая ограда высотой не меньше трех метров.

Я подошел к воротам. Завитки в центре складывались в инициалы Б.А., а под ними висела табличка: «Миррор-Форест-роуд, 1», и ниже: «Осторожно. Забор под напряжением».

Я посмотрел сквозь прутья. Казалось, ограда, окружающая владения, не пускала туман внутрь — лишь легкая дымка окутывала четкие контуры здания. Центральная часть была выше, с более низкими крыльями по бокам. Высокая часть напоминала голову с рогами, что наводило на мысли о быке или драконе. На левом крыле виднелся какой-то нарост, похожий на гигантский гриб на крыше.

— Это... — прошептал Жирдяй у меня за спиной. — Это странный дом. Стой!

Он схватил меня за руку как раз в тот момент, когда я собирался взяться за ручку калитки.

— Там написано, что он под напряжением!

— Идиот. Эти таблички вешают, чтобы отпугивать людей.

Я поднял ногу и пнул калитку подошвой кроссовка. Дверца распахнулась с жалобным, протяжным скрипом.

— Что я говорил? — торжествующе произнес я.

— Резиновая подошва не проводит электричество, — заметил Жирдяй.

Я выразил свое мнение метким фырканьем и шагнул внутрь.

— Идешь? — окликнул я.

— Нет, — ответил Жирдяй.

Я обернулся. Он все еще стоял за воротами.

— Ты что, струсил?

— Да, — просто ответил он.

— Хочешь сказать, что у тебя кишка тонка подойти к двери самого обычного дома?

— Это не обычный дом, Ричард.

— У него есть адрес, стены и крыша. Обычнее некуда. И знаешь что, Жирдяй? Если ты сейчас же не пойдешь со мной, я расскажу всей школе, какое ты ссыкло.

— Валяй, думаю, они и так знают. И меня зовут Джек, а не Жирдяй.

Я посмотрел на него. И тут до меня дошло, что я сам загнал себя в угол. Если я не подойду к дому в одиночку, он расскажет об этом всей школе, а у меня, в отличие от него, была репутация, которую можно потерять.

— Ладно, стой здесь и сторожи пустоту, Жирный Джек. Смотри не поцарапайся об забор.

Я развернулся и зашагал по гравийной дорожке. По мере приближения я уловил нарастающее и затихающее гудение, исходящее от дома. Теперь я видел, что он не деревянный, как остальные дома в Баллантайне, а сложен из красного кирпича, местами выкрошившегося и густо поросшего мхом. Конек крыши образовывал два дьявольских рога. Но самым странным было то, что издалека показалось мне гигантским грибом: теперь я видел, что это крона огромного дуба. Дерево явно росло прямо из левого крыла, пробив крышу насквозь. Как такое возможно? Подобные дубы не вырастают из пола сквозь перекрытия за одну ночь, им нужны сотни лет, чтобы достичь таких размеров.

Что-то ударило меня по щеке. Я отмахнулся и увидел красноглазое насекомое, ползущее по гравию. Другое пробежало по виску, пытаясь забраться в ухо, но я тряхнул головой, избавляясь от твари.

И тут меня осенило. Гудение... Я поднял глаза на то, что принял за туман над зданием. Вот откуда шел звук. Вернее, жужжание. Жужжание живого, летучего роя.

Я замер, уставившись вверх.

Рой был таким огромным, что заслонил небо, словно преждевременно сгустились сумерки. Я остановился и оглянулся. Смотрит ли Жирдяй? Или можно повернуть назад и сказать, что я стучал, но никого не было дома? Потому что там и не могло никого быть: в темных окнах ни огонька, да и кто станет жить в доме, сквозь который растет дерево? Даже парень по имени Иму на такое вряд ли способен, верно?

Что-то поползло вверх по ноге под штаниной, и я опустил взгляд. Еще больше насекомых; казалось, они лезли прямо из земли, как живые мертвецы из могил, перебирая тонкими лапками и сверкая красными глазками. Пока я стоял на одной ноге, отряхивая другую, в большом окне посередине здания, на верхнем, третьем этаже, зажегся свет. Луч упал на землю перед домом. Мощные корни дерева вылезали из фундамента и уходили в почву, словно само здание было деревом. В свете лампы показалось, что корни шевелятся, будто огромные мышцы или удавы. Я споткнулся о собственную ногу, ударился икрой и рухнул на землю. Прямо на ковер из насекомых. В одно мгновение они оказались повсюду: на лице, за шиворотом, во рту. Я закричал. Вскочил на ноги, отплевываясь и шлепая себя по шее и лбу. В окне наверху мелькнуло движение. Я вскинул голову. Лицо. Бледное. Безжизненное лицо мужчины, неподвижное, как на картине. Лицо, которого я никогда раньше не видел, но которое вызвало странное чувство, будто я смотрю в зеркало.

Что-то мерзко хрустнуло под моей ладонью — наконец-то мне удалось прикончить одну из тварей! В этот момент, словно по команде, жужжание смолкло.

Я поднял глаза.

И тут меня поразила мысль. Насекомое, которое я только что раздавил и чьи внутренности теперь стекали по моей шее, было первым, кого я действительно убил.

Звездное небо из красных глаз смотрело на меня сверху вниз. Стая пираний с крыльями. Затем жужжание возобновилось. Теперь громче. Рой собирался, уплотнялся, превращаясь в черную тучу. Затем она начала расти. Нет, не расти — она приближалась, падая прямо на меня.

Я развернулся и бросился к воротам. За спиной, перекрывая нарастающий гул, поднялся пронзительный, вибрирующий звук.

Я видел открытые ворота и Жирдяя, который стоял там, уставившись поверх моей головы так, словно небеса обрушились на землю.

— Беги! — заорал я. — Беги!

Но Жирдяй не шелохнулся. Я пронесся мимо него. Я мчался по дороге к реке и мосту. Через какое-то время, осознав, что жужжание стихло, я остановился и обернулся. Жирдяй все еще стоял у ворот.

Он раскинул руки в стороны, задрав улыбающееся лицо к небу, как фермер, наконец дождавшийся дождя.

Вокруг него, словно торнадо, кружился рой.

Я ждал, когда начнется, когда они сожрут его, как телефон сожрал Тома.

Но этого не произошло.

Вихрь насекомых постепенно поднялся в небо, а Жирдяй тянул к ним руки, словно умоляя вернуться. Затем его руки упали, и он побрел по дороге ко мне, сияя широкой улыбкой.

— Что это было? — спросил я.

— Это, — ответил Жирдяй, — были магицикады.

---

 

Отправить