Когда я шел домой из школы, едва свернув на короткий путь через лес, я услышал хруст гравия позади себя. Я обернулся и увидел троих парней на велосипедах. Двоих я видел раньше в тот же день. Они учились в старших классах и на одной из перемен подходили к нам, словно прицениваясь ко мне. Теперь с ними был парень покрупнее, которого я раньше не встречал; он выглядел как чей-то старший брат и казался человеком, который должен ездить на мопеде, а не крутить педали на детском велосипеде «Апач». Они притормозили немного впереди меня, перегородив узкую гравийную дорожку. Тот, которого я не знал, слез с велосипеда, и один из остальных придержал его байк, пока главарь шел ко мне. На нем была одна из тех клетчатых курток лесоруба, которые так любили носить здешние взрослые. Я прекрасно понимал, к чему всё идет.

— Где Том? — спросил он в лоб.

— Исчез, — ответил я.

— Выкладывай. Что ты с ним сделал?

Он остановился, слегка расставив ноги и согнув колени, затем немного наклонился вперед, всем видом показывая, что готов к атаке.

— Я его съел, — сказал я. — С солью и перцем. В основном с перцем.

Парень на мгновение опешил. Двое помладше уставились на меня, вытаращив глаза. Он, должно быть, почувствовал их взгляды спиной, потому что сделал широкий шаг мне навстречу. Впрочем, настороженно. И его глаза проследили за моей рукой, когда я сунул её в карман.

— Трое на одного, — сказал я. — В чем проблема? Зассали?

— Говори, гребаный городской ублюдок, — процедил он, и голос его теперь звучал напряженнее.

Я сплюнул на землю перед ним.

— Вот, — сказал я. — А теперь слижи.

Не знаю, понял ли он, что в кармане у меня ничего нет, или догадался, что единственное, что во мне было большого, — это мой рот, но он сделал еще один быстрый шаг и нанес удар. Сначала один раз, потом — увидев, что я не отвечаю, — второй, затем третий. Потом он схватил меня за талию, повалил на землю и уселся мне на грудь.

— Ты плачешь, — сказал он.

— Нет, — ответил я, чувствуя, как теплые слезы стекают от уголков глаз к вискам.

— Где Том?

— Спроси у телефона.

— Ты сядешь в тюрьму, если будешь врать полиции, — заявил он, и я понял, что весь Баллантайн знает мою историю. Не то, что я видел, а именно «мою историю». Несомненно, существовали разные теории о том, что произошло на самом деле, но одно было точно: во всех версиях виноват был я.

Двое других теперь осмелились подойти ближе.

— Поторопитесь, — прошептал я. — Никто не смотрит.

— Чего? — переспросил парень, сидевший на мне.

— Оттащите меня в лес и выпытайте из меня правду, — прошептал я. — Потом можете задушить меня или проломить голову камнем. Но не забудьте убедиться, что я перестал дышать, потому что, если я выживу, я расскажу, что случилось. Я ведь тот еще болтун, знаете ли.

Парень в куртке лесоруба посмотрел на меня так, словно я был собачьим дерьмом на его ботинке. Затем повернулся к остальным.

— Вы не говорили мне, что он псих.

— Да мы... — неуверенно начал один из них.

— Да, но не наглухо же отбитый, — раздраженно бросил «лесоруб», поднимаясь на ноги.

Через несколько секунд они и их велосипеды исчезли.

Я спустился к реке, туда, где она делала изгиб под мостом, образуя небольшую заводь. Смыл с себя кровь и въевшуюся грязь, попытался рассмотреть в воде состояние своего носа. Вода была слишком мутной, чтобы оценить масштаб повреждений, но то, как пульсировал один глаз, подсказывало, что по крайней мере одна огромная шишка мне обеспечена.

Добравшись до дома, я проскользнул мимо гостиной, где Фрэнк читал газету. Он отдежурил ночь на пожарной станции и теперь отдыхал. Я уже стоял в ванной, убеждаясь, что над левым глазом действительно налилась огромная гематома, когда услышал его голос.

— Как сегодня в школе?

— Нормально, — крикнул я через открытую дверь.

— Нормально?

— Ага, — ответил я. — Меня не спрашивали.

Я знал, что он не напрашивался на плохие шутки, но он чертовски мало мог сделать с тем, о чем на самом деле спрашивал. Не то чтобы я хотел от него помощи — кому охота выглядеть парнем, которого избивают? Настоящая пиранья сама бьет других.

Хлопнула входная дверь. Это была Дженни; внезапно она оказалась у дверей ванной с сумками покупок в руках.

— Привет, — сказала она. — Как ты?

— Отлично, — буркнул я, уткнувшись лицом почти в самое зеркало, чтобы она ничего не увидела, и делая вид, что давлю прыщ.

— На ужин лазанья, — произнесла она с предвкушением в голосе, потому что когда-то — вероятно, чтобы ей угодить — я сказал, что её лазанья лучшая на свете.

— Жду не дождусь, — ответил я безжизненным тоном.

Услышав, что она гремит посудой на кухне, я пробрался обратно в прихожую тем же путем, что и пришел, и снова натянул ботинки.

— Куда ты собрался? — спросил Фрэнк, который, очевидно, следил за происходящим из-за своей газеты куда внимательнее, чем казалось.

— В кино, — бросил я и закрыл за собой входную дверь.

---

 

Отправить