Примечания

1–10

1. Вот глаголы, которыми П. И. Мельников-Печерский описывает судьбу русского человека: «Русский человек… блажит, кобенится, орехи лбом колотит, полено по брюху катает, на всё плюет, душу отводит, проказит, себя кажет, слоняется, шмонается, гомозится, гулемыжничает, уросит…» Он это слышит в народе и и записывает. И к последнему слову дает профессорскую сносочку: „Уросливый: капризный, своенравный… От татарского урус — русский“. Татары своенравных и причудливых людей зовут русскими».

Его биограф добавляет: «Не скрою, добила меня эта сносочка. „Необязательный“ штришок дотошного краеведа. Так ведь добавляет же этот штришок! Штришок к русскому портрету с точки зрения татарского здравомыслия. Завершение портрета. Последняя точка. „Уросничать“». (Лев Аннинский. Три еретика. — М., 1988. С. 211).

2. Эрик Зоммер с 1940-го года работал переводчиком в Министерстве Иностранных Дел Германии. Он вошел в советскую историю тем, что именно он в ночь на 22 июня 1941 года зачитывал русский текст меморандума об объявлении войны советскому послу. Из его рассказа русскому историку В. Померанцеву:

«— Вы не спали? Вы готовились к этому событию?

— Я был уже предупрежден за несколько дней до этой ночи, что должен постоянно сообщать в Министерство, где я нахожусь. Среди ночи меня разбудила мать и сообщила, что меня требует к телефону мой шеф, который вкратце уведомил, что через четверть часа за мной заедет служебная машина, и что я должен одеться в форму Министерства. А он будет ждать меня в протокольном отделе.

— У Вас была офицерская форма?

— Нет, это была форма Министерства Иностранных Дел. Не военная, а чиновничья. Мне вспоминается, что когда я сопровождал (посла СССР) Деканозова к болгарской границе, тоже в форме, но уже не в черной, а в зеленоватой форме военного времени — даже сотрудники Министерства во время войны носили форму, похожую на военную, то есть защитного цвета — так вот тогда я в течение нескольких дней беседовал с Деканозовым, и он меня спрашивал обо всех деталях, относящихся к этой самой служебной форме. К счастью, у кого-то оказалось наглядное пособие, и я смог ему объяснить, какие формы носят в МИДе, какие знаки отличия и т. д. Уже в лагере (советском лагере после войны) сотрудники советского Министерства, тоже заключенные, рассказывали мне, что Деканозов, вернувшись в Москву, настаивал на том, чтобы в Советском Союзе ввели служебную форму для дипломатов, что на самом деле и произошло». ()

«В конце 1943 года каждый день приносил нововведения. Ввели форменную одежду для дипломатов, потом для юристов, для железнодорожников. Один мой приятель шутя уверял, что скоро придумают мундиры для поэтов, на погонах будут одна, две или три лиры — в зависимости от присвоенного звания. Мы смеялись, но смех был невеселым» (И. Эренбург. Люди, годы, жизнь. 5,15).

3. https://tass.ru/proisshestviya/15541599

4. На самом деле судили меня за заметку с упоминанием об украинской Буче. Сама та заметка называлась «Это ведь Гражданская война». Но скан, распечатанный в Роскомнадзоре, был столь плох, что в нем читался только заголовок (остальное пересказывалось в доносе Чичина Сергея Николаевича). На этот слепой скан и опиралась пресс-служба суда.

5. См. главу «Бородино. В поисках победителя» в моей книге «Мифология русских войн».

6. Не зная, входит ли «Облако в штанах» Маяковского в школьную программу XX века, напомню контекст: «улица корчится безъязыкая — ей нечем кричать и разговаривать».

7. Достаточно сказать, что христианство в Киевской Руси проповедовали поначалу болгарские священники, а не греческие. А все вопросы болгар на тему соотнесения их новой веры и войн снял лично римский папа Николай. На вопрос царя Бориса о том, можно ли вести военные приготовления и действия перед Великим Постом, он в 867 году написал ему, что человек, который сам не готовит оружия для защиты себя и своей страны, искушает Бога (Ответ папы Николая царю Борису, 46 // PL. v. 119 col. 998). Но и у греков к этому времени всё уже было однозначно.

8. Понятно, что даже первая русская летопись «Повесть временных лет» не современна большинству описываемых в ней событий. Но писалась она монахом и писалась по заказу Киевского митрополита, а потому может рассматриваться как средство именно церковной пропаганды. А митрополит тот был прислан от греков из Константинополя, и потому заказанный им труд пересаживал на «новопросвещенную» русскую почву в том числе и византийские правила военно-церковной риторики.

9. Румянцевский летописец // ПСРЛ. Т. 36. Сибирские летописи. Ч. 1: Группа Есиповской летописи. — М., 1987. С. 39.

10. Там же, с. 40.

Отправить