Назидания святого Макария Ивану Грозному

Когда Московия начала свое расширение, то епископы не затруднились найти религиозные обоснования экспансии. Религиозный мотив возникал не только, когда нужно было призвать к защите своих земель, но и при оправдании похода в чужие края.

На Руси святой Максим Грек был первым русским публицистом, поставившим вопрос (в 1521 году) о необходимости завоевания Казани: «Найдем и мы и нападем на християноубийцы града Казани». В 1553 году преп. Максим ходатайствует перед Иваном Грозным о сиротах и вдовах воинов, «павших за православие при завоевании прегордого бусурманского царства Казани». Как видим — мотивы этого похода у св. Максима подчеркнуто религиозны (а что не религиозно в средневековой и наипаче церковной риторике?).

Сам поход царь предпринял, посоветовавшись с Боярской думой «и с отцом своим преосвященным митрополитом Макарием всеа Русии <…> приговорил, как ему, государю дела своего беречь от недруга своево от крымскаво царя и как ему идти на свое дело и на земское в Казани».

Святитель Макарий Московский в мае 1552 года пишет царю, уже ушедшему в Казанский поход. Поскольку евангельские примеры священной войны отсутствуют, то митрополит приводит изрядный список эпизодов «войн Яхве»:

«Мы же смирении богомолцы твои, о благочестивый царю Иоанне, всегда молим Господа Бога о укреплении твоего вашего христолюбиваго воинства, яко да послет ти Господь свыше, на помощь вашу, скораго своего Архистратига Михаила, предстателя и воеводу святых небесных Сил, бывшаго древле помощника и заступника Аврааму на Ходоллошмора царя Содомскаго: имяше бо с собою вой триста тысящь, Авраам же с тремя сты и осмьюнадесять своих домочадец, Божиею силою и помощию великаго Архангела Михаила, победи их (Быт. 14:13–15). А Иисусу Наввину бысть помощник той же Архистратиг Михаил, егда обступаше Ерихон град, в немъже бяше седмь царей Хананейских, и повелением Божиим, от Архангела Михаила стены градные падоша сами до основания, Иисус же Наввин царей и всех людей изсече (Нав. 6). Такоже пособник бысть и Гедеону на мадиямы, ихъже бе тысяща тысящь, Гедеон же бе с тремя сты своих вой и их победи; имеяще бо с собою, в нощи фонари со свещами, и мадиамы сами меж собя иэсекошася, смятением Архангеловым (Суд. 7:6-23). Такоже и при благочестивом царе Иезекеи обстояше Иеросалим град Сенахирим царь ассирийский с вой своими, и укоряше Бога Израилева: и помолися Иезекей к Богу, и посла Господь Бог Архангела Михаила, и во едину нощь уби от полка Асирийска 185 тысящь вой асирийских (4 Цар. 19:30–37)». При изобилии прецедентов священных войн на страницах Библии, св. Макарий отчего-то упоминает не только их, но и некий апокриф: «Да послет ти Господь свыше архистратига Михаила, заступника Аврааму на Ходолгомора, царя Содомского».

В июльском 1552 года послании митрополит так определяет своего с царем врага: «…против супастат… безбожных казанских татар… иже всегда неповинны проливающих кровь христианскую и оскверняющих и разоряющих святые церкви».

Предмет защиты и оправдание похода — «наипаче же подвизатися вам за святую веру христианскую Греческого закона, на нюже всегда свирепеет диавол и и воздвизает брань погаными цари, твоими недруги, Крымских и Казанских Татар».

Вполне в стиле монашеских рыцарских орденов Запада митр. Макарий увещевает царя и его воинство соблюдать в походе целомудрие (отголосок общерелигиозного убеждения в том, что девственникам более доступны чудеса).

Еще одно послание митрополита повышает мотивацию царя и его армии: «Мужайся и крепися, яко истинный добрый пастырь, призывая Бога на помощь, и крепко вооружася поиде против бесермен, окаянных казаньцов, за святыя церкви и за Православную веру и за кровь християнскую».

Царь это воспринял, и в ноябре по возвращении из похода, ответствовал митрополиту:

«И ныне есмя з Божиею помощью по вашему съвету ходили на них. Милосердый Бог призре с высоты небесныя и излиа щедроты благости Своея на ны, неблагодарныя рабы Своя, и не по нашему согрешению дарова нам благодать Свою: царьствующее место, многолюдный град Казань, и со всеми живущими в нем предаде в руце наши и магметову прелесть прогна водрузил Животворящий Крест в запустенной мерзости Казаньской. И все живущии в ней бусурмане судом Божиим в един час без вести погибе, а царь казаньской Едигерь-Магометь един жив у нас обрелся. И по Божию дарованию и по Его святой воли, а вашими святыми молитвами град Казаньскый, прежебывый нечестивый, освящали во Имя Живоначалныя Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, Неразделимое Божество, и по стенам с кресты ходили и церковь съборную во имя Пречистыя нашиа Богородицы въздвигли, по твоему прежнему благословению и совету, и иные храмы во Имя Владычне и угодник Его въздвигли».

Андрею Курбскому царь так описывал этот поход: «Когда же мы Божьей волей с крестоносной хоругвью всего православного христианского воинства ради защиты православных христиан двинулись на безбожный народ казанский, и по неизреченному Божьему милосердию одержали победу над этим безбожным народом». В том походе 23 августа 1552 г., «велел государь хоругви крестиянские розвертети».

Богословско-политическим манифестом тех дней можно считать икону «Благословенно воинство Небесного Царя (Церковь Воинствующая)». Икона середины XVI столетия писалась для Успенского собора Московского Кремля, где она находилась в специальном киоте около царского места. Ныне находится в Третьяковской галерее.

Она изображает московское войско, возвращающееся из похода на Казань. Справа изображен объятый огнем Погибельный град, написанный в темном полукруге (Казань), слева — Град Небесный в кругах славы (Москва), у стен которой сидит Богоматерь с Младенцем Иисусом, вручающая ангелам Небесные венцы для воинов. От Казани тремя колоннами движется русское войско, возглавляемое Архангелом Михаилом и следующим за ним Грозным царем. Верхняя и нижняя колонна — в нимбах, центральная — без, но и там есть несколько святых. Ангелы с венцами летят навстречу воинам и увенчивают их.

Икона трактует поход Ивана Грозного на Казанское ханство как священную войну, совершенную по Божественному велению.

В своей речи по возвращении из-под Казани Иван IV говорил:

«И милосердный Бог, призри с высоты небесныя и излиа щедроты благости своея на ны, неблагодарные рабы своя, и <…> дарова нам благодать свою: царьствующее место, многолюдный град Казань, и со всеми живущими в нем предаде в руце наши и Магометову прелесть прогна и водрузил животворящий крест в запустенной мерзости Казаньской. И вси живущии в ней бусурмани судом Божиим в един час без вести погибе, а вашими святыми молитвами град Казанский прежебывый нечестивый, освящали во имя Троицы <…> И ныне вам челом бью, что вашими молитвами Бог нам милость посла и новопросвещеный град Казанский утвердил бы в нем закон истинный христианский и неверных бы обратил к истинному христианскому закону».

Тут цель похода отчетливо крестовопоходная — в новопокоренном граде Казанском «утвердить закон истинный христианский».

В октябре 2015 сайт казанской митрополии несказанно порадовал своих со-республиканцев статьей про «Крестовый поход Ивана Грозного». Автор — иеромонах Владимир (Овчинников). Место первой публикации — монастырский «Раифский вестник».

«Переход новых подданных из ислама в православие Иван IV рассматривал как средство к дружественному слиянию казанцев с Русью — многонациональной, но православной. И посему сам царь и все его сподвижники, как и все последующие поколения россиян, рассматривали действия против ханства не как отмщение за ежегодные набеги, не как захват новых земель, но именно как крестовый поход, как борьбу христианства против магометанства… Самым удивительным было то, что штурм назначили на воскресный день — это было против обычая православных! Они всегда твердо хранили святость воскресного дня. Само таковое нарушение обычая ясно показывает, что русские хорошо осознавали: это бой Христа с Магометом, это завершение их крестового похода».

Что ж, публиковать такое в современном Татарстане было неумно. Но исторически так оно и было.

Отправить