Зачем Мамай пошел на Русь?

Посмотрим на самую ныне школьно-знаменитую военную кампанию средневековой Московии: противостояние св. князя Дмитрия Донского и Мамая. И зададимся вопросом о цели похода Мамая. Точнее — о том, как эту цель описывали русские источники.

Летописцы XV и XVI веков уверяли, что битва на поле Куликовом шла именно в религиозных целях.

Перед выступлением из Москвы, выйдя из храма после молитвы, «рече князь великии ко брату своему князю Володимеру Ондреевичю и ко всем князем руским и воеводам:

«Поидем противу окояннаго сего, и безбожнаго, и нечестиваго, и темного сыроядца Мамая, за православную веру хрестиянскую и за святыя церкви, и за вся младенца и старца, и за вся хрестияны сущая».

Та же летопись говорит, что Дмитрий Иванович в обращении к русскому войску перед переправой за Дон приписывал Мамаю именно религиозные мотивы: «приходяще аки и змии ко гнезду» он «на хрестиянство дерзнул, а кровь им хотя прольяти, и всю землю осквернити, и святыя божьи церкви разорити».

Никоновская летопись эту речь передает так: Дмитрий Иванович «мужественно рече ко всем: „Братиа, лучши есть честна смерть злаго живота; лутчи было не ити противу безбожных сих, неже, пришед и ничто же сотворив, возвратитися вспять; преидем убо ныне в сий день за Дон вси и тамо положим главы своя за святыя церкви и за православную веру и за братью нашу, за христианство!“»).

Последний раз великий князь обратился к воинам, уже стоящим на поле битвы в ожидании неприятелей: «возлюбленнии отцы и братиа, Господа ради и пречистыа Богородицы и своего ради спасениа подвизайтеся за православную веру и за братию нашу! Вси бо есмы от мала и до велика братиа едини, внуци Адамли, род и племя едино, едино крещение, едина вера христианскаа, единаго Бога имеем Господа нашего Иисуса Христа, в Троице славимаго; умрем всий час за имя Его святое, и за православную веру и за святыа церкви, и за братию нашу за всё православное христианьство!». В русской историографии принято верить этому сообщению об антихристианских планах Мамая.

В современном «Житии Сергия Радонежского» беседа старца с князем представляется такой:

«Но прежде, господине, пойди к ним с правдой и покорностью, как следует по твоему положению покоряться ордынскому царю. Ведь и Василий Великий утолил дарами нечестивого царя Юлиана, и Господь призрел на смирение Василия, и низложил нечестивого Юлиана. И Писание учит нас, что если такие враги хотят от нас чести и славы, — дадим им; если хотят злата и сребра, дадим и это; но за имя Христово, за веру Православную, нам подобает душу свою положить и кровь свою пролить. И ты, господине, отдай им честь, и злато, и сребро, и Бог не попустит им одолеть нас. — Всё это я уже сделал, — отвечал ему Великий Князь, — но враг мой возносится еще более. — Если так — сказал угодник Божий, — то его ожидает конечная гибель, а тебя, Великий Княже, помощь, милость и слава от Господа».

Бывший ректор МДА еп. Питирим Творогов заявил, что «Мамай шел исламизировать Русь».

Это вполне церковно-канонично: за деньги идти в бой нельзя, а вот если враг замахнулся на самое святое, на Веру…

Но был ли такой замах у Мамая? Есть ли его подтверждения в татарских (монгольских) источниках? Да и просто в исторических фактах и в их логике?

Монгольские ханы выдавали «ярлыки» на правление не только русским князьям, но и митрополитам. Первый такой ярлык, дошедший до наших дней, датируется 1267 годом (его получатель — митрополит Кирилл), в нем есть упоминание о более ранних аналогичных документах (ярлык, выданным ханом Берке́ в 1258 году). Более того — со времен хана Берке при ставке хана было постоянное представительство Русской церкви — «Сарайская епископия» (основана в 1261 г. всё тем же митрополитом Киевским Кириллом в столице улуса Джучи (Золотой Орды) Сарае-Бату (ныне Селитренное городище Астраханской обл., на р. Ахтуба).

Отметим, что исламизация Орды началась с первой четверти XIV века. Хан Берке уже был мусульманином. Но епископа в своей ставке поселил.

Протокол требовал личного присутствия соискателя ярлыка в ставке хана. Известны имена русских князей, погибших в Орде. Но такого никогда не случалось с митрополитами.

Понятно, что каждый новый хан подтверждал ранее выданные ярлыки (если успевал до своего свержения).

Если речь идет о ярлыках митрополитам, то это было не просто «должностное удостоверение», а документ со вполне четко прописанным полным налоговым иммунитетом не только владельца ярлыка, но и всего церковного имущества и духовенства.

В качестве примера можно привести ярлык хана Бюлека митрополиту Михаилу (в реконструкции А. Григорьева):

«Было провозглашено наше, Бюлека, слово ко всем подданным Монгольского государства: князьям тюменов, под началом с особоуполномоченным Мамаем, тысяч, сотен и десятков, даругам-князьям тюменов и городов, служащим государственной канцелярии, таможникам и весовщикам, проезжающим посланцам — сокольникам, звериным ловцам, караульщикам, заставщикам и лодейщикам, а также многим другим людям, идущим по какому-нибудь делу.

В ярлыках Чингисхана и последующих ханов — наших предшественников, включая покойного Бердибека, было сказано, чтобы христианские митрополиты, священники и монахи, не видя каких бы то ни было налогов и повинностей, молились за них богу и возносили им благопожелания. И ныне мы, согласно с прежними ярлыками, на тех же условиях пожаловали этого митрополита Михаила.

После того, как он, воссев в митрополии города Владимира, возносит за нас и наш род родов молитвы и благопожелания, мы повелели так: „Пусть они не дают никаких общепринятых налогов и сборов, подвод и кормов, а также чрезвычайных налогов и сборов“. В принадлежащие их храмам и монастырям земли и воды, сады и огороды, бани и мельницы кто бы то ни было пусть не вступают, какое бы то ни было насилие им пусть не причиняют, что бы то ни было у них пусть не тащат и не забирают. В их храмах, монастырях и жилищах кто бы то ни было на ночлег и на постой пусть не останавливаются. Те из наших подданных, кто будут творить притеснения в принадлежащих их храмам и монастырям землях и водах, садах и огородах, банях и мельницах, а также те, кто будут останавливаться на ночлег и на постой в их храмах, монастырях и жилищах, — да будут обвинены и умрут! И ты, митрополит Михаил, говоря: „Я так пожалован!“ — если совершишь в отношении людей, подведомственных храмам и монастырям, какое бы то ни было противозаконное действие, тогда тебе также хорошо не будет! Для постоянного хранения был выдан алотамговый ярлык. Написан в год овцы, по хиджре семьсот восьмидесятый, месяца зу-ль-каада в десятый день прибывающей Луны [28 февраля 1379 г.], когда ставка находилась в месте, называемом Великий Луг».

Русская Лаврентьевская летопись говорит, что в 1258 году Русь обошли ордынские «численники». Они делали перепись населения с целью исчисления налогов, подлежащих изъятию. «Они исщетоша всю землю, толико не чтоша игуменов, ченьцов, крилошан».

Отошел ли от этой политики Мамай?

Мамай это классический кингмейкер («делатель королей»).

В 1362 г. Мамай посадил Абдуллу на общеордынский трон, а сам стал улугбеком в его правительстве.

Под 6878 годом (то есть в 1370 году) в Рогожском летописце помещено известие, согласно которому «Мамаи у себе в Opде посадил царя другого Мамат Солтан». Мамат-салтан русского источника — это хан Мухаммед. Тот правил до 1376 года. С ним в 1374 г. московский князь Дмитрий Иванович разорвал отношения и прекратил выплату дани во второй половине марта 1377 г.

Со второй половины марта 1377 г. до падения Мамаевой орды осенью 1380 г. номинальным ханом был Бюлек (Тюляк).

Так вот, в 1363 году Мамай именем хана Абдуллы дал великокняжеский ярлык малолетнему князю Дмитрию Ивановичу и регенту — св. митрополиту Алексию.

В 1376 г. Мамай именем хана Бюлека выдал ярлык митрополиту Киприану на управление литовской части русской митрополии (митр. Алексей был еще жив).

После кончины Алексия, в феврале 1379 г. «Мамаев» хан Мухаммад (Бюлек, Тюляк) выдает ярлык русскому митрополиту Михаилу (Митяю), подтверждающий прежние привилегии русской церкви (Никоновская летопись. С. 44).

Как известно, этот Митяй был ставленником Дмитрия Московского («Сего же епископи вси и игумени и прозвутери и мниси и священници вси не хотяху, но един князь великий хотяше»).

В августе-сентябре 1379 г. Михаил ехал по территории Орды в Крым, чтобы далее проследовать в Константинополь к патриарху (кроме ханского ярлыка для занятия митрополичьего престола ему еще нужна была и патриаршая грамота). Ордынская администрация всячески ему помогала в этом его путешествии. И это за год до Куликовской битвы.

В Орде за этот год перемены власти не произошло. Тем более не произошло смены ее собственной религиозной идентичности. Так с чего бы это такая внезапная перемена религиозной политики отношению к Руси?

И к чему бы предпринимать эту перемену, если русские князья лояльны и союзны Орде? И даже если один из них восставал — другие готовы были вместе с ханом наказать ослушника. Предположим, Мамай шел, чтобы навязать ислам Москве. Но разве стал бы он это делать в союзной ему Рязани?

И зачем ему нужно было бы своей антихристианской политикой объединять Литву, Москву, Тверь, Рязань, если у него самого в тылу есть враждебный ему хан Тохтамыш? Мамай — лидер правого (западного) крыла Орды. Тохтамыш — лидер «левого крыла». Грубо говоря, за Мамаем — европейская часть монгольских завоеваний, за его конкурентом — азиатская.

Не верится, что имея весьма шаткое положение в Орде, Мамай решился бы настолько озлобить своих христианских подданых и союзников (включая киевско-литовские земли и крымско-итальянские колонии).

Мамай — исламский фанатик?

Но в ярлыке, что мамаев хан Тюляк (Tüläk, Бюляк, Теляк, Тюлякбек, Тюлюбяк, Тулукбек) выдал митрополиту Михаилу (Митяю) о связи с миром ислама напоминает только календарь «по хиджре». А ведь:

«во времена исламского владычества над христианскими народами с патриархи получали от мусульманских властей фирманы — грамоты, удостоверявшие их легитимность и признание государством. Эти документы выдавались во имя Аллаха, в них приводился текст из Корана, а летоисчисление велось по мусульманскому календарю».

Ислам позволяет в городе, который восстал против власти «правоверных», закрыть все храмы других религий.

За пять лет до Куликовской битвы войска Мамая захватили Нижний Новгород. В следующем году они «навестили» Рязань. Повторный набег и захват Рязани имел место в 1379-м году. Были ли там закрыты храмы и отменено христианство?

Через два года после Куликовской битвы Москву захватил хан Тохтамыш. Но он не проявил никакого намерения понудить москвичей к перемене их религии.

Так что сообщения русских летописцев о планах Мамая сродни сообщениям газеты «Правды» о «планах американских империалистов» вообще и «плане Даллеса», в частности.

Они нужны для целей внутренней пропаганды.

Потребность в таких пропагандистских усилиях вытекала из того обстоятельства, что в 1380 году ханом был Тюляк. Да, он номинальный царь, он ставленник Мамая. Но — законный царь.

От каждого нового хана князь Дмитрий получал ярлык. Так, в 1371 г. кн. Дмитрий ездил в Орду и «многы дары и великы посулы подавал» к Мамаю. В результате его «отпустили князя Дмитрия с любовию, опять дав ему княжение великое <…> Князь Дмитрий прииде из Орды и быше от него по городам тягость данная велика людем».

Значит, выступление против хана было двойным преступлением: нарушением клятвы и восстанием против законного царя.

Русские летописи (точнее, их позднейшие редакторы) предпочли не упоминать о присутствии хана Бюлека на Куликовом поле. Это было нужно, чтобы оправдать мятеж князя Дмитрия против Орды: мол, он выступил не против законного царя, а против всего лишь «темника» Мамая. По контрасту: в 1382 г., когда на русские земли пошел набегом хан Тохтамыш, великий князь Дмитрий, «слышав, что сам царь идет на него с всею силою своею, не ста на бои противу его, ни подня рукы противу царя, но поеха в свои град на Кострому».

«Князь, пусть даже великий, не имел формального права выступать с оружием в руках против своего царя. Таким был закон. В 1380 г. Дмитрий этот закон нарушил. Только в тексте Новгородской IV летописи, видимо случайно сохранился фрагмент рассказа о начале сражения, в котором можно прочитать: „Преже бо начата ся съеждати сторожевым полки и рускии с тотарьскими, сам же великий князь наеха наперед в сторожевых полцех на поганаго царя Теляка, на реченаго плотнаго дьявола Мамая“. Иными словами, только в этом случае в летописи XV в. проглядывает изначальный текст рассказа XIV в., из которого явствует, что главнокомандующим в этой битве был царь Теляк, а „названный дьявол во плоти“ князь Мамай формально был ему подчинен».

Хан Бюлек в сражении участвовал. После битвы он не упоминается, что дает основания предполагать его гибель на Куликовом поле. Попытки позднейших летописцев скрыть этот факт служат лишь указанием на то, что Бюлек в той битве погиб. Смерть хана Бюлека на Куликовом поле и стала причиной бегства всей его армии.

Но, значит, князь Дмитрий стал и клятвопреступником, и цареубийцей. В монархическом обществе память о таком неудобна. Поэтому факт цареубийства отменяется стиранием имени царя, а факт клятвопреступления — домыслом о том, что это Мамай решил нарушить все устои и покусился на самое святое — на русскую веру.

Ясно, что в таком случае и война князя Дмитрия возводится до уровня священной. Приписывание религиозного и антихристианского мотива врагу помогало сакрализовать свою ненависть к нему.

Отправить