Православный погром Киева

В 1169 году святой князь Андрей Боголюбский отправил своего сына Мстислава Андреевича на штурм Киева.

Лаврентьевская летопись описывает произошедшее так:

«Стояша о города 3 дни и поможе Бог, и святая Богородица, и отняя, и дедняя молитва князю Мстиславу Андреевичю с братьею своею взяша Киев егож не было никогда же, а Мстислав Изяславич бежа с братом ис Киева Володимерю с малою дружиною, а княгиню его, еша и сына его, и дружину его изъимаша. И весь Киев пограбиша, и церкви, и манастыре за 3 дни, и иконы поимаша, и книги, и ризы. Се же здееся за грехи их паче же за митрополичю неправду».

Ипатьевская летопись дает такую картину:

«И грабиша за 2 дни весь град, Подолье и Гору, и манастыри, и Софью, и Десятиньную Богородицю, и не бысть помилование никомуже, ни откодуже. Церквам горящим, крестьеном оубиваемом, другым вяжемым, жены ведоми быша в плен разлучаеми нужею от мужии своих, младенци рыдаху зряще материи своих. И взяша именье множьство: и церкви обнажиша иконами и книгами, и ризами, и колоколы. Изнесоша все Смолняне и Соуждалци, и Черниговци, и Олгова дружина, и вся святыни взата бысть. Зажьже бысть и манастырь Печерьскыи святые Богородица от поганых, но Бог молитвами святые Богородица съблюде. И бысть в Киеве на все человецех стенание и туга, и скорбь не оутешимае, и слезы непрестаньные. Си же вся сдеешася грех ради наших».

Это два основных источника по теме.

Возьмем из них, то, что касается религии.

«Отчая и дедовская молитва за князя Мстислава» — это молитва отца Мстислава — Андрея Боголюбского и уже умершего его же деда Юрия Долгорукого. Сам князь Андрей уже не молод, ему около 60 лет. Может, поэтому он сам в поход не идет. Но летописец уверен, что и его молитва издалека помогла падению Киева.

Цель похода и погрома для Лаврентиевской летописи вполне религиозна — «за митрополичю неправду». Чуть выше та же летопись поясняет, что это за «єресь Леонтианьскую». Ипатьевская летопись менее конкретна: «Си же вся сдеешася грех ради наших».

В обоих случаях суздальцы предстают в роли карающей десницы Бога, рухнувшей на киевлян. (Аналогично летописец понимает и поход Андрея на Новгород годом позже: «навел и наказал по достоянью рукою благ҃овернаго князя Андрея»).

Так в чем же неправда митрополита?

Незадолго до Пасхи 1162 г. Андрей Боголюбский «нача просити» у ростовского епископа Леонтия «от воскресения Христова до всих святых ести мяса и в среду и в пяток». То есть — два послепасхальных месяца жить без поста.

Леонтий же «повеле ему одину неделю порозную (Пасхальную, Светлую седмицу) ести мяса в среду и в пяток, а прочею добре хранити».

Князь Андрей устроил публичные прения по вопросу о соблюдении постов в прадничные дни, по итогам которых объявил, что ростовский епископ Леонтий был побежден суздальским епископом Феодором, княжеским любимцем и, очевидно, духовником.

Леонтий убежал в Киев, а только что (в 1163 году) прибывший из Царьграда новый киевский митрополит Иоанн IV принял сторону Леонтия.

После этого кн. Андрей направил посольство в Константинополь к патриарху с просьбой открыть во Владимире митрополию во главе с Феодором. Однако патриарх Лука подтвердил вердикт Киевского митрополита о неотменности постов и отказался разделять митрополию. Более того, патриарх возвел Леонтия в сан архиепископа.

Следующий митрополит-грек, присланный в Киев — Константин II — продолжил эту дискуссию и даже запретил в служении Поликарпа, настоятеля Киево-Печерского монастыря, за то, что тот поддерживал антипостовую позицию Андрея — Феодора. После чего Андрей Боголюбский писал к киевскому князю Мстиславу: «…да ссадит митрополита и велит ина епископом избрати». Но когда собор разошелся, Мстислав в сговоре с митрополитом просто арестовал игумена Поликарпа.

Вот именно этот Поликарп скорее всего и является автором сообщения в Ипатьевской летописи. По этой летописи только его Киево-Печерский монастырь и был спасен Богом и Богородицей при погроме 1169 года. Значит, пожар вокруг летописца с его точки зрения был Богонаведенным и Богоконтролируемым — наказующим грешников и избавляющим праведников (к коим, конечно, автор относит себя).

Ставим рядом известие Лаврентьевской летописи, в котором сказано, что погром был из-за митрополичьей неправды. Добавляем уточнение Татищева, о том, что в пожаре сгорел и «митрополич дом», но не оппонирующий ему монастырь. И получаем, что «неправда» — это как раз спор митрополита Константина с игуменом Поликарпом.

А раз «за митрополичю неправду» Киев потерял звание духовной столицы, то город Владимир мог занять вакантное место. Погром должен показать, что Киев уже не свят, он стал профанным местом еще раньше вторжения дружин кн. Андрея — по грехам жителей и митрополита и погром, попущенный Богом, это не грех, а всего лишь впечатляющее свидетельство о новом печальном статусе «матери городов русских».

Взятие и разорение Киева про-суздальскому автору, как отметил А. Ю. Карпов, мыслилось «чуть ли не богоугодным и благочестивым».

В обеих летописных версиях делается упор именно на полемику митрополита Константина II и игумена Киево-Печерской обители Поликарпа, и при этом летописцы не впускают в своих записях ни намека на осуждение победившей стороны.

Отметим также отсутствие внятной реакции со стороны русских епископов на разгром митрополичьей столицы. И сам пострадавший митрополит Константин позже вполне сотрудничал с князем Андреем (например, в деле суда над Федорцом).

Что сами киевляне думали о произошедшем? У нас есть два современных событиям голоса киевлян. Они донесены Ипатьевской летописью. Я не стал вдаваться в вопрос об авторстве тех или иных редакций и статей этой летописи. Б. А. Рыбаков считал, что эти записи сделаны очевидцем событий: игумен Поликарп, настоятель Псково-Печерского ввел свои записи в летопись в конце 60 — начале 70-х гг. XII века. Поэтому так много упоминаний о нем на ее страницах.

Но есть еще Киевская (!) летопись. Это составная часть Ипатьевского списка, составленная около 1200 года игуменом киевского Выдубицкого монастыря Моисеем.

Он помещает пространный, на много страниц, некролог князю Андрею, убитому в 1175 году. И этот некролог (а скорее панегирик) рассказывает о смерти князя Андрея без упоминания о киевском разгроме.

Напротив, киевский игумен именует его «благоверныи и христолюбивый князь Андреи». Он «ум яко полату красну душею украсив, всими добрыми нравы уподобися царю Соломану, не помрачи ума своего пьянством и кормитель бяшет черньцем и черницам, мужство и ум в нем живяше, правда же и истина с ним ходяста, иного добродеяния много в нем бяше и всяк обычаи добронравен. Тем достоино от Бога победный венец приял еси княже Андрею, мужьству тезоимените».

Много места в этом панегирике посвящено тому, как благолепно князь Андрей украшал храмы и иконы:

«иногда бо аще и гость приходил из Цесарягорода и от иних стран из Рускои земли и Латинин и до всего христьанства и до всеи погани и введе их в церковь и на полати да видят истинное христьанство и крестятся и Болгаре и Жидове и вся погань видивше славу Божию и украшение церковное»…

Есть еще южнорусская (но и много более поздняя, с «постзнанием» из XVI века) позиция Густынской летописи:

«Попущением Божиим… князи, обступивши Киев, взяша его марта 8, второй недели в пост, и грабиша в нем два дни, такожде и по монастырем и церквам. Во третий же день зажгоша его, такожде и все монастыре и церкви огнем пожгоша. Зажжен же бысть тогда и Печерский монастырь, но молитвами преподобных отец сохранен бысть от таковыя беды. И то сотворивше, возвратишася восвояси, а людей всех связавше, в плен поведоша. Токмо Мстислав Боголюбович на пустом княжении Киевском остави Глеба Юриевича, стрия своего, а сам пойде в Москву. И отселе впаде княжение Киевское, а Володымерское в Москве вознесеся. Оттоли бо московские князи над киевскими начата владети, донели же литовские князи взяли во свою власть».

Был ли именно богословский спор о посте так важен для св. князя Андрея, что он взялся за оружие и решился на разгром древней столицы? Не буду строить гипотезы о мотивах древнего князя.

Данная книга не попытка (психо)анализа мотивов русских князей. Это просто исследование публичной пропаганды. Какими хотели русские князья, чтобы их видели — такими их и живописали их придворные летописцы.

«Да внимаемы мы собе, кождо нас и не противится Божью закону» — этой сентенцией суздальский летописец заканчивает повествование о киевском взятии. Такова, надо полагать, была официальная версия.

И вот это — факт: св. князь Андрей Боголюбский желал, чтобы задуманный им погром Киева выглядел религиозно мотивированным.

Отправить