Машину удалось подогнать почти вплотную к мосту, и они прибыли туда почти одновременно с врачом — тем самым молодым человеком, которого уже видели два дня назад в городском парке. Он встретил их коротким кивком, не тратя слов на приветствия. Дождь по-прежнему сеял мелкую морось, и площадка перед маленьким мостиком утопала в грязи — если не считать узкой гравийной дорожки, по которой они только что приехали.

Маттиссен позаботилась обо всём заранее: ещё дома, укладывая за пассажирское сиденье «Гольфа» куртку и зонт, она сунула туда же пару резиновых сапог. Теперь она не спеша вытащила их, не выходя из машины, натянула прямо на месте и лишь после этого ступила на раскисшую землю.

Большинство собравшихся у оцепления тоже успели подготовиться к грязи. Эрдманн бросил взгляд на свои туфли — дорогие «Santoni», купленные в лучшем бутике города, — и тихо выругался.

Маттиссен, не успевшая ещё далеко уйти, обернулась, спросила его размер и скрылась среди машин с зонтом под мышкой. Не прошло и двух минут, как она постучала в водительскую дверцу и протянула ему пару белых резиновых сапог.

— У криминалистов всегда найдётся запасная пара. На размер меньше, чем надо, но выбирать не приходится.

Сапоги жали нещадно, однако Эрдманн натянул их без возражений. Он вышел, встал рядом с Маттиссен под её зонт и поднял воротник кожаной куртки. В нескольких метрах от места обнаружения маячила грузная фигура Георга Штормана с огромным зонтом над головой — тот о чём-то переговаривался с незнакомым Эрдманну мужчиной.

— Поздравляю, — тихо сказал Эрдманн Маттиссен. — Ты выиграла бесплатный разнос прямо на месте обнаружения трупа.

Мёртвая женщина лежала под пешеходным мостиком на берегу Эппендорфского Мюлентайха — наискосок, словно брошенная впопыхах. Её голени и ступни торчали из переплетения ветвей так, что их было видно с моста сквозь деревянные перила. Преступник явно рассчитывал, что её найдут быстро, — однако что-то пошло не по плану. По книге её должны были обнаружить ещё вчера.

Когда они приблизились, Шторман обернулся. Глубоко опущенные уголки рта, прищуренный взгляд — всё это не предвещало ничего хорошего.

— Ну что, доели завтрак?

— Спасибо, да. А вы как? — отозвался Эрдманн и почувствовал, что сегодня утром у него нет ни малейшего желания уклоняться от стычки.

Шторман раздражённо скользнул взглядом с него на Маттиссен и коротко указал в сторону трупа.

— Ну тогда взгляните-ка сюда. Только берегите свой завтрак, жалко будет. — Он иронически усмехнулся. — Потом мне нужно с вами поговорить. Ах да, чуть не упустил: сегодня утром пришёл результат ДНК-сравнения из Бухенфельда. Кусок кожи — от вчерашней, от той, что нашли в городском парке. Но установить личность пока не удалось. Займёт ещё какое-то время, если не поступит подходящего заявления о пропаже.

Он снова повернулся к стоявшему рядом мужчине, которого Эрдманн теперь узнал вблизи — руководитель группы криминалистов.

— Есть уже что-нибудь о следующем пакете? — спокойно произнесла Маттиссен в спину Шторману.

Тот обернулся с явной неохотой.

— Согласно роману, продолжение должно прийти сегодня утром, — пояснила она.

— Как только что-то узнаю — сообщу, госпожа главная комиссар. А теперь прошу меня извинить.

Идиот, — мысленно бросил Эрдманн и двинулся следом за Маттиссен к кусту, в котором лежала мёртвая женщина.

Ветви уже успели достаточно обрезать, и тело теперь было хорошо различимо. Молодой врач стоял рядом, негромко давая указания сотруднику с фотоаппаратом — с какой точки делать следующий снимок.

Женщина лежала ничком. Голова покоилась правой щекой в жидкой грязи; несколько мокрых прядей светлых волос прилипли к лицу. Спина выглядела чудовищно — совсем как у той, что погибла в субботу. Обнажённые мышцы, сырое мясо, усыпанные грязью, листьями и клочьями мха, — и поверх всего этого влажный блеск, от которого зрелище становилось ещё более тошнотворным. Похоже, преступник небрежно перевернул её на спину, когда выгружал тело.

Эрдманн шагнул в сторону и присел на корточки рядом с её головой. То, что колени тут же промокли насквозь, его нисколько не занимало. Выпуклые цифры, вырезанные на лбу, бросались в глаза так же отчётливо, как и тёмная рана, запёкшаяся кровью, кольцом опоясывавшая шею. Он долго смотрел — на одно, на другое — и лишь затем медленно выпрямился.

— Она предназначена для глав третьей и четвёртой.

Маттиссен стояла неподвижно, изучая вязкую почву у самого тела.

— Да. Точно так же, как в книге. — Она помолчала. — Боже, Стефан…

— Что?

— Как думаешь, сколько страниц можно сделать из того куска кожи, которого здесь не хватает?

Он посмотрел на огромную блестящую рану.

— Хм… Не знаю. Может, десять.

— Допустим, десять. В сценарии около трёхсот шестидесяти страниц.

— Да, знаю.

— Мы должны остановить этого психопата, и притом…

Эрдманн давно привык к тому, как она вдруг обрывала фразу на полуслове — и как при этом всё её тело мгновенно деревенело. Телефон завибрировал. Она выхватила его одним движением. Разговор занял не больше минуты, в течение которой Эрдманн тщетно пытался по разрозненным репликам угадать, о чём речь.

— Пойдём, — коротко бросила она, убирая телефон, и решительно направилась к Шторману.

Эрдманн заметил, что лицо её приняло странное, застывшее — почти упрямое — выражение. Шторман смотрел на неё так, словно она была назойливым насекомым.

— Один из коллег, дежурящих в квартире Нины Хартманн, только что доложил: кто-то вошёл внутрь с ключом. Они дождались, пока он окажется за дверью, и задержали его. Это Кристиан Цендер.

— Цендер? — рявкнул Шторман. — Тот студент-юрист? Приятель?

— Да. Но я не могу себе представить, чтобы она дала ему ключ добровольно.

— Ага. И что вы из этого заключаете?

— Пока не знаю.

— Да, я так и подумал.

Эрдманн глубоко вдохнул и уже набрал воздуха для ответа, но Маттиссен незаметно положила руку ему на предплечье и слегка сжала.

— Я распоряжусь доставить его в управление. Там поговорим.

Шторман раздражённо махнул рукой:

— Да, езжайте. А я останусь здесь, в грязи, и обо всём позабочусь. Хочу немедленно знать, что дал допрос этого типа. Ясно?

Они не сказали больше ни слова. Молча добрались до машины, кое-как стянули с ног грязные сапоги, побросали их за сиденья и тронулись.

 

Кристиан Цендер сидел под охраной двух сотрудников в пустом кабинете неподалёку от оперативного зала — его наспех переоборудовали под комнату для допросов. В отличие от прежних встреч, на этот раз он воздерживался от провокационных реплик, когда они вошли. Впрочем, полностью скрыть лёгкую усмешку ему не удалось — особенно когда Маттиссен уселась напротив него наискосок и посмотрела с нескрываемой серьёзностью.

— Что вы искали в квартире Нины Хартманн, господин Цендер? И откуда у вас ключ?

— Доброе утро, госпожа главная комиссар. — Он выдержал паузу. — Ну, мы действительно полночи искали Нину повсюду. Несмотря на это, я проснулся довольно рано и больше не смог заснуть. Я очень за неё переживаю. Вот и подумал: а вдруг в её квартире найдётся что-нибудь полезное? В духе «carpe diem». В любом случае, это казалось мне куда лучше, чем лежать без сна на диване и слушать, как мой друг рядом храпит.

— Значит, у вас был ключ от квартиры госпожи Хартманн.

— Эм… да. Нина как-то мне его дала. Кажется, в январе. Она уезжала на неделю к родителям, соседка и Дирк тоже были в отъезде или заняты. В общем, она спросила, не смогу ли я поливать цветы, и дала ключ.

— Поливать цветы? — переспросил Эрдманн.

Голова студента резко повернулась к нему.

— Да.

Эрдманн обратился к одному из сотрудников:

— Позвоните, пожалуйста, Дирку Шеферу. Скажите ему, что его приятель Кристиан сидит у нас, потому что только что проник в квартиру Нины Хартманн с ключом, который та якобы дала ему для полива цветов. Посмотрим, что он на это скажет.

— Это обязательно? — Цендер слегка занервничал. — Дирк точно разозлится. Он, может, вообще не знал про ключ. Я не хочу, чтобы у Нины из-за этого возникли неприятности.

Эрдманн молча кивнул сотруднику — тот вышел.

— Значит, вы не хотите, чтобы у неё были неприятности? — резко бросил Эрдманн, и Цендер слегка вздрогнул. — Как благородно с вашей стороны. Только вот, боюсь, сейчас у госпожи Хартманн несколько иного рода проблемы. Зато у вас самого их будет очень много, господин Цендер, если вы немедленно не объясните, что именно вы там искали. Вы хотели «посмотреть, не найдётся ли что-нибудь полезное»? И как это выглядело в вашем представлении? Вы заходите в квартиру фрау Хартманн, бросаете взгляд на пол, и вот оно, то, что нам поможет, так, что ли?

— Нет, я хотел…

— Порыться в её вещах? Без чьего-либо разрешения? Скажу я вам вот что, будущий юрист: это квалифицируется как незаконное проникновение. И одно только это уже сулит вам массу проблем. Но есть и кое-что похуже. Гораздо похуже: у меня закрадывается мысль, что вы можете быть напрямую причастны к исчезновению фрау Хайке.

— Что? Вы в своём… То есть, это же полный абсурд!

Эрдманн бросил быстрый взгляд на Маттиссен, и та едва заметно кивнула.

— Абсурд? — рявкнул он на Цендера. — Я вот вспоминаю вашу легкомысленную фразочку, когда вы узнали о похищении Хайке Кленкамп: «Если бы я хотел кого-то похитить, я бы тоже выбрал малышку Кленкамп. Богатая и весьма аппетитная». Это как-то не вяжется с тем, что похищение человека для вас — табу. А ваше поведение во время наших бесед? Сплошное фамильярное: «Нина то, Нина сё».

— Но я…

— Может, вы тайно влюблены во фрау Хартманн? А она вас в упор не замечает, потому что западает на врачей с внешностью пляжных спасателей, а не на зануд-адвокатов? И вы решили, что это отличный шанс взять силой то, что не можете получить добровольно, а вину свалить на того маньяка?

— Но это же полнейший бред!

— Что вы искали в квартире, герр Цендер?

Кристиан Цендер опустил голову и посмотрел на свои руки, спокойно лежавшие на коленях. Он всем своим видом демонстрировал абсолютную невозмутимость.

— Я же вам только что всё объяснил. Я не мог уснуть, потому что слишком сильно переживал за Нину. И тут вспомнил, что у меня остался её ключ.

Он снова поднял взгляд, и Эрдманн прочёл на его лице, что этому умнику в голову пришла очередная гениальная мысль.

— Нина сама добровольно дала мне этот ключ. Так что, если я вхожу в её квартиру с его помощью, это не может считаться взломом.

— Это было сделано с конкретной целью, как вы сами и утверждали, — парировал Эрдманн. — Чтобы вы поливали её цветы во время её отсутствия. Ключ был у вас исключительно для этого. Цендер нагло ухмыльнулся: — Ну так её ведь сейчас и нет. Вот я и решил полить цветочки.

Эрдманн с силой хлопнул ладонью по столешнице, заставив студента вздрогнуть.

— Кажетесь себе невероятно оригинальным и остроумным, да? Сидите тут, строите из себя гения, отпускаете шуточки, в то время как фрау Хартманн, скорее всего, заперта вами в каком-нибудь подвале! Но мы вас задержим, герр Цендер. По вескому подозрению в похищении и незаконном лишении свободы.

— Вы не имеете на это права, — Цендер откинулся на спинку стула и самодовольно посмотрел на старшего комиссара. — Contra legem, герр обер-комиссар. Противоречит закону. Вы забываете, что перед вами сидит не наивный подросток, пойманный на краже шоколадного батончика, которого можно запугать пустой болтовнёй. Перед вами без пяти минут дипломированный юрист, который отлично разбирается в законодательстве. И во многих аспектах, смею предположить, гораздо лучше вас.

В дверях появился сотрудник, которого Эрдманн ранее попросил позвонить Дирку Шеферу. Он подал Маттиссен знак. Она молча встала и вышла из допросной.

Кристиан Цендер картинно развёл руками.

— Чтобы удерживать меня здесь, у вас должно быть обоснованное подозрение, подкреплённое доказательствами или хотя бы косвенными уликами. Итак, что конкретно вы мне вменяете и какие у вас доказательства?

Эрдманну стоило огромных усилий не вскочить и не схватить этого наглеца за грудки. Сопляк. То, что сейчас вертелось у него на языке, к сожалению, было абсолютно недопустимо для офицера полиции.

Но, прежде чем он успел подобрать подходящий ответ, Маттиссен вернулась. Её лицо не предвещало ничего хорошего. Она остановилась прямо напротив Цендера.

— Я только что поговорила с Дирком Шефером, — её голос звучал так, словно был высечен из льда. — Он подтвердил, что пару недель назад фрау Хартманн действительно дала вам запасной ключ.

Цендер посмотрел на Эрдманна, нагло ухмыльнулся и пожал плечами, всем своим видом говоря: «Ну вот, я же говорил».

— И знает он это так точно, — чеканя каждое слово, продолжила следователь, — потому что фрау Хартманн отдала этот ключ ему. Сразу после того, как забрала его у вас, герр Цендер.

Она выхватила свой мобильный телефон и с грохотом швырнула его на стол прямо перед побелевшим студентом.

— Надеюсь, как будущий юрист вы успели обзавестись полезными связями среди настоящих адвокатов. Звоните своему защитнику. И передайте ему, что вы подозреваетесь в похищении женщины.

---

 

Отправить