Глава двадцать первая

«Крепкий орешек 4.0» / «Крепкий орешек: хороший день, чтобы умереть»

…и завершение франшизы

– Джон, ты как наручные часы в век цифровых технологий.

Продвинутый в технологиях злодей Томас Габриэль (Тимоти Олифант), обращаясь к упертому Джону Макклейну (Уиллис)

– 1 —

«Это не лучшая затея…» – произносит пророческие слова детектив-ветеран нью-йоркской полиции Джон Макклейн, высунувшись из окна машины патрульной службы на полном ходу. Еще крепкий, но уже стареющий герой готовится покинуть транспортное средство, выпрыгнуть на проезжую часть и запустить автомобиль в воздух, словно самодельную ракету, которая, если все пойдет по плану, собьет вертолет, зависший у входа в туннель в Вашингтоне.

Поспешная оценка Макклейна относилась к смертельно опасному трюку, одному из многих изобретательных экшен-эпизодов, созданных для увлекательного сиквела «Крепкий орешек 4.0». Но эти четыре слова, которые также являются отсылкой к прыжку Макклейна на движущийся поезд в «Крепком орешке 3: Возмездие», в равной степени могли бы отражать внутренний монолог Уиллиса, в то время как звездный актер размышлял над тем, согласиться ли ему на участие в четвертой части своей знаковой франшизы. У Уиллиса было много причин для беспокойства. Фильм Лена Уайзмана «Крепкий орешек 4.0» вышел в прокат 27 июня 2007 года – незадолго до двадцатой годовщины шедевра Джона Мактирнана 1988 года. Зрители годами поддерживали сиквелы «Крепкого орешка», но такие боевики, как «Казино Рояль» (2005), «Бэтмен: Начало» (2005) и франшиза о Джейсоне Борне, изменили вкусы публики в сторону более мрачного и реалистичного кино. К тому же было непонятно, как Макклейн, герой из рабочего класса, впишется в реалии после 11 сентября.

«Ты раньше делал что-то подобное?» – спрашивают Макклейна после того, как он жестоко расправляется с группой тяжело вооруженных наемников.

«Ага, – отвечает он, – но давно».

Сиквелы-наследники могут сработать, если они преследуют благородные цели, а продюсерам удается собрать правильную творческую команду. Например, Джозеф Косински и Том Круз вернулись в небо над летной школой «Топ Ган» через тридцать шесть лет после того, как Пит Мэверик Митчелл впервые почувствовал жажду скорости. В результате «Топ Ган: Мэверик» 2022 года обратился к ностальгии массового зрителя по важному фильму из их детства. Косински и Круз побили кассовые рекорды, оживили пострадавшую от COVID модель кинопроката и забрали домой премию «Оскар» за лучший звук.

В то же время ни один сиквел не гарантирует успеха. По пальцам одной руки можно пересчитать количество долгоиграющих кинофраншиз, которые улучшились после третьего фильма без замены актеров (как, например, бессмертная серия о Джеймсе Бонде) или переосмысления основной концепции (как сага «Форсаж», перешедшая от уличных гонок к международному шпионажу с высокими ставками). Голливуд относится к ностальгии как к мощному энергетику. Раскопки прошлого могут привести к неожиданным удачам («Мир Юрского периода», «Крид: Наследие Рокки» и «Хэллоуин» 2018 года), но и к провалам («Крестный отец 3», «Два Джейка» или «Матрица: Воскрешение» 2021 года).

Несмотря на эти риски, первая попытка Уайзмана создать фильм о «Крепком орешке» удалась. Он представил миру своевременный, правдоподобный и безжалостный боевик, играющий на сильных сторонах вечного героя-аутсайдера франшизы. Как и в случае с «Крепким орешком 3: Возмездие» Мактирнана, сценарий «Крепкого орешка 4.0» изначально был задуман как обычный боевик, который позже превратили в приключение Макклейна. Сценарист «Врага государства» Дэвид Маркони придумал идею для своего сценария «WW3.com» после прочтения статьи в Wired в 2011 году о возможных кибератаках на правительство США. Маркони изобрел концепцию «распродажи» – целевой атаки на инфраструктуру страны, которая использовала бы компьютеры для отключения транспортных систем, финансовых институтов и коммунальных сетей Америки, если требования террористов не будут выполнены. Сценаристы Даг Ричардсон и Марк Бомбэк поочередно перерабатывали существующую историю в потенциальный проект для «Крепкого орешка», который сменил рабочее название с «Крепкий орешек 4.0» на «Крепкий орешек: Перезагрузка» по мере того, как участие Макклейна становилось центральным элементом и он окончательно утверждался в роли главного героя.

Это должен был быть последний фильм о «Крепком орешке». К сожалению для всех причастных, им он не стал.

– 2 —

Уиллис рассматривал возможность вернуть Джона Макклейна на несколько лет раньше. Военная драма «Слезы солнца» изначально разрабатывалась как потенциальный эксперимент в духе «Крепкий орешек в джунглях», прежде чем команда сменила направление. К моменту появления «Крепкого орешка 4.0» Уиллис заинтересовался возможностью исследовать динамику между его героем старой закалки и новым типом техно-анархиста в лице Томаса Габриэля.

«Когда я услышал то, каким видел фильм Лен, во мне словно лампочка зажглась. Я сказал ему о своей тайной цели – сделать фильм, который был бы так же хорош, как и первая часть, – говорил Уиллис. – Услышав его точку зрения о технологической составляющей и то, как он планирует перенести фильм в реалии двадцать первого века, но при этом сохраняя старую школу, настоящие трюки, жесткий фильм без компромиссов – это показалось мне правильным путем» [1].

«Крепкий орешек 4.0» стал последним разом, когда Уиллис был по-настоящему вовлечен в изображение Макклейна на экране. Он двигался ловко, как и положено звезде экшена, что стало одним из последних примеров такого в его карьере. Он продумывал стратегию и действовал по обстоятельствам, как это делал находчивый Макклейн в предыдущих фильмах. Его колкости, отточенные скрипт-доктором «Возмездия» Уильямом Уишером, были острее, чем можно было бы ожидать. «Это что, цирк в городе?» – ворчит Макклейн, когда солдат, владеющий паркуром (Сирил Раффаэлли), приземляется на лобовое стекло его машины.

И тщательно продуманные экшен-сцены, созданные для «Крепкого орешка 4.0», многие из которых были выполнены без компьютерной графики, оправдали возвращение франшизы. Уиллис не мог игнорировать свой возраст (ему было пятьдесят два года на момент выхода фильма), поэтому он сделал своего ворчливого детектива более измотанным и разочарованным. Его не ценят ни начальство, ни семья (в лице Мэри Элизабет Уинстэд в роли повзрослевшей Люси Макклейн), ни хакер (Джастин Лонг), которого он согласился защищать. Но Уиллис полностью посвятил себя изнурительным требованиям многочисленных трюков в фильме, кульминацией которых стала напряженная схватка с великолепной Мэгги Кью, завершающаяся тем, что две звезды борются внутри внедорожника, висящего на тросах внутри тесной шахты лифта. «Я хотел, чтобы Макклейн выглядел так, будто он все еще может справиться с чем угодно, – говорил Уиллис, объясняя, почему он усилил режим тренировок перед съемками «Крепкого орешка 4.0». – [Это было нужно] хотя бы для того, чтобы нарастить достаточно мышц, чтобы я не ломал кости, падая на бетон с этими молодыми каскадерами» [2].

Уайзман, в свою очередь, выбирает безопасный подход к своей картине. Возможно, он и не впечатляет своей техникой, но и не отвлекает внимание от своей звезды, пытаясь использовать рваную съемку и резкий монтаж, которые популяризировали в то время фильмы о Борне. Тем не менее у «Крепкого орешка 4.0» есть проблемы, которые нельзя игнорировать. Пытаясь быть более масштабным, экшен Уайзмана охватывает почти все Восточное побережье (на что я жаловался еще в «Возмездии»). «В некотором смысле, сама Америка становится тем зданием, в котором заперт Макклейн», – сказал Бомбэк об их замысле, но такой подход устраняет клаустрофобное напряжение первых двух фильмов [3].

Еще одной проблемой является затянувшаяся и неприятная линия, связанная с семьей Макклейна и тем фактом, что они теперь его ненавидят. Этот сюжетный ход мне категорически не нравится. Люси не хочет иметь ничего общего со своим отцом в их первой неловкой сцене вместе. Она отказывается принимать его звонки. Она использует девичью фамилию матери – Дженаро. И возможно, она соврала своему парню о… положении своего отца.

«Ты сказала этому придурку, что я мертв?!» – восклицает Макклейн, прерывая любовные игры Люси в университетском кампусе.

«Я, возможно, немного преувеличила», – огрызается она в ответ.

Но в конечном счете способность Уиллиса вновь передать презрение Макклейна к власть имущим и его любовь к роли занозы в заднице для очередного террориста, по моему мнению, ставит «Крепкий орешек 4.0» на один уровень с первым и вторым фильмами серии. Как я отметил в своем обзоре для FilmCritic.com, написанном во время выхода фильма: «Экшен в „Крепком орешке 4.0“ становится все более масштабным, но лишь финальная схватка с участием грузовика-фуры и истребителя F-35 выходит за границы правдоподобия. Здесь уже нет ничего столь же гениального, как прыжок обмотанного пожарным шлангом Макклейна, зато нет и ничего столь же нелепого, как его бегство от бурного потока воды на мусоровозе по акведуку. „Крепкий орешек 4.0“ ценен тем, что дает нам провести два дополнительных часа с персонажем, которого, как мы уже думали, Голливуд отправил на пенсию. Уиллис снова легко вживается в шкуру Макклейна для очередной спасательной миссии, и мы с радостью отправляемся с ним в это путешествие» [4].

Разумеется, с тех пор Уиллис ушел на пенсию по-настоящему. Жаль, что это произошло слишком поздно, чтобы предотвратить создание чудовищного продолжения серии: «Крепкий орешек: Хороший день, чтобы умереть».

– 3 —

Роджер Эберт, как известно, писал о фэнтези-комедии Роба Райнера «Норт» (где по совпадению также снимался Уиллис): «Я ненавижу этот фильм. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавидел его. Ненавижу каждый приторный, тупой, бессмысленный, оскорбительный для зрителя момент. Ненавижу, что кто-то мог подумать, что такой фильм может кому-то понравиться. Ненавижу, что фильм оскорбляет своего зрителя верой в то, что кто-то может счесть его за развлечение» [5].

Эта тирада передает мои чувства по отношению к отвратительному фильму Джона Мура «Крепкий орешек: Хороший день, чтобы умереть» – безрадостной катастрофе, которая отправляет Макклейна в Россию для бессмысленной миссии вместе с его взрослым сыном Джеком (Джай Кортни). Стыдно считать эту ленту официальной частью канона «Крепкого орешка», поскольку она не имеет ничего общего со своими предшественниками и высмеивает все то, что делало оригинальный фильм особенным.

В своем первоначальном обзоре, опубликованном на CinemaBlend, я назвал пятую часть франшизы «глупым, бессвязным и до неприличия мультяшным фильмом», также отметив: «Нью-йоркский полицейский Брюс Уиллис больше не крепкий орешек… теперь он просто неуязвим. Живучий герой, который когда-то преодолевал свой страх, чтобы предотвращать теракты, исчез. Его заменило ходячее, говорящее супер-эго, чья жажда крови заставляет его „убивать всех подонков“, как он лаконично выражается. Правосудие, его собственное выживание и жизни невинных вокруг него – это побочные факторы, которые этот киборг-спаситель редко принимает во внимание» [6].

Проблема не только в том, что Мур абсолютно неспособен снимать внятные экшен-сцены, хотя, поверьте, это серьезный недостаток. «Хороший день, чтобы умереть» состоит не более чем из оглушительного шквала устаревших шуточек, лязга металла и разлетающихся частей тел. «Если в традиционной экшен-сцене используется 250 склеек, то Мур втискивает почти 1000 склеек в каждую вызывающую головную боль сцену с трюками, – писал я, – отдаляя и приближая камеру с безрассудной упертостью, в то время как сверхчеловек Макклейн носится по российским улицам, сметая мирных жителей, прыгает с радиоактивных зданий и болтается на хвосте вертолета, словно воздушный змей в ураган».

Центральная и непростительная проблема, которую я вижу в «Хорошем дне, чтобы умереть», заключается в том, что Мур и указанные в титрах сценаристы – а также Уиллис, виновный по факту соучастия – трактуют Джона Макклейна таким образом, что это противоречит героическому образу, который предыдущие режиссеры Джон Мактирнан, Ренни Харлин и Уайзман так старательно выстраивали. Создатели фильма не понимают, почему зрители десятилетиями болели за аутсайдера Макклейна. Они превратили некогда уязвимого, человечного и вызывающего симпатию борца за справедливость в эгоистичного злодея со склонностью к садизму, который убивает сотни безликих плохишей не из чувства долга или чести, а потому что они стоят у него на пути. Они не понимают сути Макклейна.

Вот, например, эпизод, который приводит меня в ярость. Планируя потенциальные экшен-сцены для пятого «Крепкого орешка», Мур и его команда проводили разведку в Москве и попали в пробку, двигаясь по Садовому кольцу. Мур решил, что это будет идеальное место для масштабной автопогони, которую они обдумывали.

«Это было совершенно логично, – сказал Мур. – Если бы Джон Макклейн оказался в пробке, он бы поехал поверх машин» [7].

Макклейн так и делает. В финальной версии фильма Джон угоняет внедорожник Mercedes-Benz G-Class, чтобы преследовать Джека, который, в свою очередь, гонится за главным злодеем фильма Аликом (Радивойе Буквич) от здания суда. Перед угоном Макклейн вырубает ударом ни в чем не повинного русского водителя, крича: «Ты что, думаешь, я понимаю хоть слово из того, что ты говоришь?» И наконец, в отвратительной демонстрации безрассудного презрения к чужой жизни Макклейн едет на внедорожнике по крышам автомобилей в пробке, уничтожая в основном пустые автомобили, но, несомненно, раздавливая и беспомощных водителей. Мур даже добавляет звук женского крика, когда Макклейн давит одну из машин. Тот лишь кричит: «Простите, мэм!» – прежде чем умчаться.

Сравните эту сцену с аналогичной погоней в превосходном «Крепком орешке 3: Возмездие» Мактирнана, чтобы увидеть, насколько низко позволили Мур (и Уиллис) пасть Макклейну. Эпизод начинается с того, что наш герой и Зевс (Сэмюэл Л. Джексон) говорят по таксофону с Симоном. Им сообщают, что «в мусорном баке рядом с вами находится значительное количество взрывчатки». Если они попытаются сбежать, Саймон угрожает взорвать ее.

«Да никто не побежит, но тут же вокруг сотня людей», – умоляет Макклейн. Он думает о возможных невинных жертвах, а не о себе. Когда Симон обманывает Макклейна, говоря, что он и Зевс слишком медленно разгадали загадку про Сент-Айвза, наш герой снова не бежит. Он кричит предупреждения находящимся рядом пешеходам и бросается накрывать собой как можно больше людей, пытаясь служить и защищать в свои последние (как он полагает) мгновения.

Это то самоотверженное геройство, которое я ассоциирую с Макклейном. И на этом оно не заканчивается. Когда Симон говорит им, что нужно проехать девяносто кварталов в нью-йоркских пробках до станции метро «Уолл-стрит» за тридцать минут, Макклейн и Зевс захватывают такси (не прибегая к физическому насилию над водителем) и направляются прямиком через Центральный парк. Потому что, как мы узнаем, «самый быстрый путь на юг лежит не по Девятой авеню. Он лежит через Парк». И пока они несутся по заполненным людьми аллеям, Макклейн непрерывно сигналит, объезжает велодорожки и делает все возможное, чтобы не задеть людей – ну, возможно, за исключением мима.

Это всего лишь одно сравнение. Но анализ этих противоречивых подходов к культовому герою Уиллиса в «Крепком орешке 3: Возмездие» и «Хорошем дне, чтобы умереть» ярко иллюстрирует грань, отделяющую Джона Макклейна как достойного, сострадательного и порядочного киногероя от безрассудного, черствого головореза, который в итоге оказывается не лучше злодеев, которых пытается остановить. Я не узнаю Джона Макклейна в этом пятом и последнем фильме. Более того, я отвергаю это его воплощение.

«Ты не собираешься открыться мне прямо перед смертью. Нет, это не твой стиль», – кричит Джек на отца. – Убивать плохих парней – вот твой стиль!»

Если вы считаете, что это «стиль» Макклейна, то вы неправильно посмотрели фильмы о «Крепком орешке» и вынесли не те уроки.

«Не нужно ли обняться?» – саркастически спрашивает Джон Джека в какой-то момент.

«Мы не очень обнимающаяся семья», – отвечает Джек, и Джон соглашается.

Но когда-то вы были такой семьей. Финальные моменты как первого «Крепкого орешка», так и «Крепкого орешка 2» заканчивались тем, что Джон любовно обнимал Холли, после того как подверг себя риску ради ее безопасности. «Крепкий орешек 4.0» завершается тем, что Люси обнимает отца и заявляет: «Я знала, что ты придешь за мной». Куда же делся тот парень? Почему Уиллис лишил своего знакового героя той чуткой, эмоциональной стороны, благодаря которой он сквозь слезы признавался жене, что боялся никогда ее больше не увидеть? И как такое возможно, что даже после тошнотворного «Хорошего дня, чтобы умереть» франшиза смогла нащупать еще более глубокое дно?

– 4 —

Уиллис вбил последний гвоздь в гроб «Крепкого орешка» 18 октября 2020 года. Тем вечером, во время прайм-тайм-матча НФЛ между «Грин Бэй Пэкерс» и «Тампа-Бэй Бакканирс», Уиллис в последний раз вернулся к своей легендарной роли Джона Макклейна. Но не для фильма, несмотря на годы упорных слухов о возможном «Крепком орешке 6», и даже не для престижного телесериала, сделанного при поддержке авторитетной стриминговой платформы.

Нет, последнее появление Уиллиса в образе его знакового полицейского Джона Макклейна состоялось в двухминутной рекламе, произведенной компанией Advance Auto Parts, чтобы помочь продавать автомобильные аккумуляторы DieHard. Герой, с которым мы впервые встретились в самолете, заходящем на посадку в аэропорту Лос-Анджелеса, гоняет по ночи в лимузине, за рулем которого, как и когда-то давно, сидит Аргайл (Деворо Уайт). Он прыгает через витринное стекло. Он проползает через вентиляционную шахту. Он узнает Тео (Кларенс Гильярд), члена команды Ганса Грубера, несмотря на то что в «Крепком орешке» эти два персонажа никогда не пересекались. И когда Аргайл пытается произнести коронную фразу Макклейна «Йиппи-кай-эй», Джон прерывает его и шутит: «Эй, это моя реплика».

Так и было. Так и есть. Так всегда и будет. Почти каждая звезда кино того времени отказалась от роли в «Крепком орешке», прежде чем она досталась Уиллису. Это была роль, для которой он родился. Уиллис видел в Джоне Макклейне одного из тех парней-работяг, которых он знал еще по родному Нью-Джерси.

«„Крепкий орешек“, вероятно, максимально близко подвел меня к тому, чтобы показать на экране то, что у меня в сердце», – сказал Уиллис в интервью 1988 года. – В „Крепком орешке“, пусть даже я играют роль, проявилось многое из того, что действительно есть внутри меня. Я правда хотел сыграть уязвимого парня. Я не хотел быть неким недосягаемым супергероем, которого никто по-настоящему не знает. Я не знаком с супергероями. Но знаком с парнями, которые боятся и испытывают тревогу. И я думаю, вы тоже знаете таких людей. Вот кого я хотел сыграть. Я хотел честно показать тот момент, который ты переживаешь, когда думаешь, что твоя жизнь вот-вот закончится. Я хотел сыграть того, кто боится умирать» [8].

И сыграв это так, он создал персонажа, который будет жить вечно.